Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
Добавить в моё избранное
161 мин, 44 сек 10009
Вот тогда её сумасбродное высочество и отмочила этот цирк с помолвкой.
— Цирк?
Оба озадаченно уставились друг на друга, словно усомнившись, говорят ли сейчас на одном языке.
— Начни заново, — сжав зубы, посоветовал Эзар. Он опустился в кресло и аккуратно положил обе ладони на подлокотники. «Я спокоен, я совершенно спокоен».
— А… Ну да. Принцесса дотянула с замужеством до конца войны… ну, ты сам это знаешь. Единственная дочка, старик Дорка в ней души не чаял, говорят. Она всегда была вправе сама решать, кого ей осчастливить своим выбором, вот и не спешила. И тут, вообрази, прямо на дворцовом приеме, она объявляет, что предлагает любому знатному и неженатому фору попросить ее руки. Только письменно. А уж она оценит и выберет. Господа холостые форы изумились, но завалили принцессу письмами. Она тогда знатно развлеклась, по-моему. Обсуждала их сочинения с фрейлинами, вызывала во дворец гадалку, гоняла претендентов на осмотр к дворцовому медику. Шоу было так занятно само по себе, что я не вспомню, кто же вышел в финал. Э-э… Форвента-старший?
— Было бы неплохо, но вряд ли, — сухо прокомментировал император. — Генерал Форвента полгода как умер; моя мать не ошиблась бы. Еще варианты есть?
— У тебя целый взвод аналитиков мается без дела, спросил бы их.
— Полагаешь, я в этом деле еще недостаточно выставил себя идиотом? Нужно прилюдно и документально признаться, что я не в курсе, с кем сговорена моя невеста? — рыкнул Эзар. — Думай!
— Ты меня еще спроси, во что она была одета, — ответно огрызнулся Форкосиган. — Мы тогда на экстренном заседании Совета военный бюджет делили, мне было не до бабских глупостей. Вот графа Форлакиала я прекрасно помню: до последней пуговицы на мундире и пункта в докладе. Погоди… кто там еще на заседании был? Форлакиал давно женат… Фортугаров-младший еще ходил расстроенный, что принцесса ему отказала. А вот сам Юрий ее выбором был доволен, как… Черт! — Он хлопнул себя по лбу. — Вспомнил. Она же выбрала этого паршивца Доно.
— Какого Доно?
— Того самого, юриного фаворита. Форратьера.
— Своего же кузена и к тому же любовничка своего братца? Что, она намеревалась делить его на двоих с Юрием? И я собираюсь жениться на этой женщине! — Эзар помотал головой, давя ругательство, готовое сорваться с языка. — Она же не…
— И это «не», и то «не», и уж если до сих пор за него не вышла, то точно «не», — грубовато прокомментировал Петр и ухмыльнулся. — Зато теперь я отлично понимаю, отчего она смолчала.
— Погоди. Дай подумать. Либо Катарина недалекая распутница, либо… либо крайне умна. В тот раз она выбрала, не выбирая. Сговор с Доно — отговорка, которую остальным претендентам пришлось проглотить, не имея права счесть за оскорбление. Формально она оказалась помолвлена с графским сыном, однако по факту ни брат, ни нареченный не собирались ее с этим браком торопить. Ловкий ход. Ни за что не поверю, что она умолчала о нем сейчас нечаянно, а не придержала это известие как предлог разорвать, если что, нашу договоренность перед самой свадьбой. Хуже того, если она так и смолчит, потом у этого мерзавца Юрия будет повод пустить слух, что мой брак не действителен. — Он помолчал. — Да. Мать права. Опровержение должно быть напечатано немедля. Я… вот еще один повод для разговора с графом Форратьером.
Переговоры тянулись уже полдня. В присутствии советников-адъютантов-аналитиков и наедине. Над расстеленной картой и за накрытым столом. Граф Форратьер увиливал от окончательного ответа, а император Эзар начал терять терпение, предчувствуя, что придется просить там, где он прежде намеревался принуждать и требовать. Можно было бы поставить упрямцу ультиматум, но эта карта разыгрывается только раз и в партии должна быть последней. А лучше — не доставать ее из рукава вовсе. Так что Эзар несколько раз выходил на галерею сбрасывать пар, ругался, тоскливо вглядывался в мелкую осеннюю морось, сжимал кулаки и возвращался обратно.
Постепенно разговор делался все более конфиденциальным, и под конец они с Форратьером пожелали остаться в кабинете вдвоем; молчаливая охрана у дверей — косящиеся друг на друга два оруженосца — не в счет. Даже старого друга Петра Эзар отослал под благовидным предлогом, вполголоса пообещав ему пересказать потом всю беседу дословно.
«Потом» наступило через пару часов.
— Мы закончили. Пойдем пройдемся, — позвал Эзар своего генерала из дверей флигеля. Форкосиган цапнул с крючка шинель и вышел к нему.
В подмерзшей голой аллее, где звуки разносились далеко, но все же не настолько, чтобы разговор можно было услышать из окон замка, Эзар остановился. Пар облачком вырывался у него изо рта, когда он начал рассказывать:
— Если коротко, без тебя у нас было вот что. Я поставил Пьеру условие добиться от своего брата расторжения помолвки. Он ответил, что Доно и мальчишкой не отличался послушанием, но обещал сделать все возможное.
— Цирк?
Оба озадаченно уставились друг на друга, словно усомнившись, говорят ли сейчас на одном языке.
— Начни заново, — сжав зубы, посоветовал Эзар. Он опустился в кресло и аккуратно положил обе ладони на подлокотники. «Я спокоен, я совершенно спокоен».
— А… Ну да. Принцесса дотянула с замужеством до конца войны… ну, ты сам это знаешь. Единственная дочка, старик Дорка в ней души не чаял, говорят. Она всегда была вправе сама решать, кого ей осчастливить своим выбором, вот и не спешила. И тут, вообрази, прямо на дворцовом приеме, она объявляет, что предлагает любому знатному и неженатому фору попросить ее руки. Только письменно. А уж она оценит и выберет. Господа холостые форы изумились, но завалили принцессу письмами. Она тогда знатно развлеклась, по-моему. Обсуждала их сочинения с фрейлинами, вызывала во дворец гадалку, гоняла претендентов на осмотр к дворцовому медику. Шоу было так занятно само по себе, что я не вспомню, кто же вышел в финал. Э-э… Форвента-старший?
— Было бы неплохо, но вряд ли, — сухо прокомментировал император. — Генерал Форвента полгода как умер; моя мать не ошиблась бы. Еще варианты есть?
— У тебя целый взвод аналитиков мается без дела, спросил бы их.
— Полагаешь, я в этом деле еще недостаточно выставил себя идиотом? Нужно прилюдно и документально признаться, что я не в курсе, с кем сговорена моя невеста? — рыкнул Эзар. — Думай!
— Ты меня еще спроси, во что она была одета, — ответно огрызнулся Форкосиган. — Мы тогда на экстренном заседании Совета военный бюджет делили, мне было не до бабских глупостей. Вот графа Форлакиала я прекрасно помню: до последней пуговицы на мундире и пункта в докладе. Погоди… кто там еще на заседании был? Форлакиал давно женат… Фортугаров-младший еще ходил расстроенный, что принцесса ему отказала. А вот сам Юрий ее выбором был доволен, как… Черт! — Он хлопнул себя по лбу. — Вспомнил. Она же выбрала этого паршивца Доно.
— Какого Доно?
— Того самого, юриного фаворита. Форратьера.
— Своего же кузена и к тому же любовничка своего братца? Что, она намеревалась делить его на двоих с Юрием? И я собираюсь жениться на этой женщине! — Эзар помотал головой, давя ругательство, готовое сорваться с языка. — Она же не…
— И это «не», и то «не», и уж если до сих пор за него не вышла, то точно «не», — грубовато прокомментировал Петр и ухмыльнулся. — Зато теперь я отлично понимаю, отчего она смолчала.
— Погоди. Дай подумать. Либо Катарина недалекая распутница, либо… либо крайне умна. В тот раз она выбрала, не выбирая. Сговор с Доно — отговорка, которую остальным претендентам пришлось проглотить, не имея права счесть за оскорбление. Формально она оказалась помолвлена с графским сыном, однако по факту ни брат, ни нареченный не собирались ее с этим браком торопить. Ловкий ход. Ни за что не поверю, что она умолчала о нем сейчас нечаянно, а не придержала это известие как предлог разорвать, если что, нашу договоренность перед самой свадьбой. Хуже того, если она так и смолчит, потом у этого мерзавца Юрия будет повод пустить слух, что мой брак не действителен. — Он помолчал. — Да. Мать права. Опровержение должно быть напечатано немедля. Я… вот еще один повод для разговора с графом Форратьером.
Переговоры тянулись уже полдня. В присутствии советников-адъютантов-аналитиков и наедине. Над расстеленной картой и за накрытым столом. Граф Форратьер увиливал от окончательного ответа, а император Эзар начал терять терпение, предчувствуя, что придется просить там, где он прежде намеревался принуждать и требовать. Можно было бы поставить упрямцу ультиматум, но эта карта разыгрывается только раз и в партии должна быть последней. А лучше — не доставать ее из рукава вовсе. Так что Эзар несколько раз выходил на галерею сбрасывать пар, ругался, тоскливо вглядывался в мелкую осеннюю морось, сжимал кулаки и возвращался обратно.
Постепенно разговор делался все более конфиденциальным, и под конец они с Форратьером пожелали остаться в кабинете вдвоем; молчаливая охрана у дверей — косящиеся друг на друга два оруженосца — не в счет. Даже старого друга Петра Эзар отослал под благовидным предлогом, вполголоса пообещав ему пересказать потом всю беседу дословно.
«Потом» наступило через пару часов.
— Мы закончили. Пойдем пройдемся, — позвал Эзар своего генерала из дверей флигеля. Форкосиган цапнул с крючка шинель и вышел к нему.
В подмерзшей голой аллее, где звуки разносились далеко, но все же не настолько, чтобы разговор можно было услышать из окон замка, Эзар остановился. Пар облачком вырывался у него изо рта, когда он начал рассказывать:
— Если коротко, без тебя у нас было вот что. Я поставил Пьеру условие добиться от своего брата расторжения помолвки. Он ответил, что Доно и мальчишкой не отличался послушанием, но обещал сделать все возможное.
Страница 9 из 46
