Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
Добавить в моё избранное
161 мин, 44 сек 10071
— Вы знакомы с Доно Форратьером? В каких отношениях вы состоите?
Ник неожиданно хихикнул.
— Не-а, сейчас ни в каких. Отношения у нас были недолго, и те кончились. Но он милый и все равно помог мне.
Эзар стиснул зубы. Желание придушить Доно собственными руками крепло, несмотря на обещание.
— Это он устроил вас на службу в дом Форратьеров?
— Конечно. Иначе бы меня сюда и на порог не пустили, не то что преподавать естественные науки молодым лордам. Амалия, курица чванливая, вечно фыркает, что я простолюдин, да еще из провинции. Хотя лучше благодарила бы, что я сумел впихнуть математику в ее оболтуса Генри…
— Вернемся к Доно, — твердо перебил его Негри. — Это он представил вас Аудитору?
— Доно меня не представлял, — педантично поправил допрашиваемый. — Просто тот стоял поблизости, когда мы с Доно разговаривали, Доно еще тогда спросил, почему это я не служу у Эзара, а я ответил, что я инвалид, а он сказал, что штабная служба любому по силам, а я ответил, что это же мятеж, и Доно рассмеялся, а Аудитор — только я не знал, что он Аудитор, думал, простой телохранитель — наверняка все слышал…
Ник все больше уснащал свой рассказ длинными оборотами и не имеющими отношения к делу подробностями, пик эффективности фаст-пенты он явно миновал. Вот и на этот раз Негри пришлось его оборвать вопросом:
— Вы сообщали графу Форратьеру или кому-то из его людей, что намерены воевать на стороне Юрия?
— Нет. Потому что я не воюю. Куда мне, я калека. А это… просто это был императорский приказ. Я не мог ослушаться. Пусть рука у меня теперь одна, я же прежде был офицером, я присягал императору на верность. Сэр, — неожиданно обратился он к прямо Эзару, — вы должны меня понять. Вы — должны!
Эзар поднялся со стула, выставленной ладонью остановил встрепенувшегося было Негри и подошел к кровати вплотную. Так, словно пришел проведать безнадежно больного. Впрочем, Эбернетти тоже не на что дальше надеяться.
— Ты ведь стрелял в меня по доброй воле и собственному желанию, лейтенант?
Ник замотал головой, но глаз с лица Эзара не сводил. Хотя он расплывался в улыбке, зубы у него едва заметно стучали. «Это его дерут на части фаст-пентальная беспечность и осознание того, что он на самом деле натворил», — догадался Эзар.
— По доброй. И без желания. — Эбернетти с видимым усилием ограничился двумя этими короткими фразами и сглотнул.
— То есть? Объяснись.
— Я надеялся, что вы сюда не придете, — ответил тот просто. — Тогда бы ни мне не пришлось отдавать вас на суд, ни Негри потом — охотиться за моей головой. Но я же присягал! Присягал императору, — повторил он полушепотом.
— Это я — император! — рявкнул Эзар. — Ты понимаешь, что натворил, Нильс? Нападение. Даже неудавшееся. Даже с несмертельным оружием. Подсудно и квалифицируется как измена. Понимаешь?
— Я все понимаю, сэр! Императоров не может быть двое, значит, вы — мятежник? Узурпатор? Даже если короновались. — Он вжал голову в плечи, и тут его как прорвало: — Ну почему, почему?! Кто угодно другой, ладно, но вы! Мой идеал офицера, командир, друг, любовник… и вы же сами всегда говорили, что по горло сыты любой политикой. Солгали, получается?
— Я отвечу тебе. Но сначала введи ему антидот, Негри. Ты ведь все выяснил, что хотел?
Сам Эзар не успел выяснить еще очень многое, и в первую очередь — не разрешил своих сомнений: «Если ты, паршивец, считал меня преступником и бунтовщиком, мог бы сказать это мне в лицо, а не вилять и не прятать парализатор в кармане; все честнее было бы. Почему ты этого не сделал, Ник?!» Однако это был бы уже не вопрос, а упрек. И вообще, сейчас была его очередь говорить.
Звякнул инъектор. Нильс выдохнул и ссутулился; явно хотел бы спрятать лицо в ладонях, но наручники мешали.
— Я не жду от тебя ответа. Но требую, — Эзар сделал ударение на это слово, — чтобы ты меня выслушал. Я не хотел лезть в политику, она сама пришла ко мне на дом. Мне предложили взять власть как одному из немногих выживших Форбарр после той самой резни, в которую ты не веришь. Юрий доказал на деле, что он — безумец, клятвопреступник и убийца. Поэтому он не заслуживает ничьей верности и больше не правит этой страной. А не потому, что бежал из дворца, бросив все регалии… и Аудиторские цепи, кстати, тоже. Ты прав, двоих императоров быть не может. Император — я.
— Я ждал, что вы скажете что-нибудь в этом роде…
— Значит, ты проницательней меня. Я не знал, что ты так поступишь.
— Что со мной теперь будет? — Нильс Эбернетти поднял голову, посмотрел тоскливо. — Как и когда?
— Я приехал сюда, не имея в виду перспективу публичных казней. Негри? Что скажешь?
— Задержать до полного выяснения обстоятельств, по возможности использовать, — незамедлительно ответил шеф СБ. — Вы ведь не требуете от меня незамедлительного решения, сэр?
Ник неожиданно хихикнул.
— Не-а, сейчас ни в каких. Отношения у нас были недолго, и те кончились. Но он милый и все равно помог мне.
Эзар стиснул зубы. Желание придушить Доно собственными руками крепло, несмотря на обещание.
— Это он устроил вас на службу в дом Форратьеров?
— Конечно. Иначе бы меня сюда и на порог не пустили, не то что преподавать естественные науки молодым лордам. Амалия, курица чванливая, вечно фыркает, что я простолюдин, да еще из провинции. Хотя лучше благодарила бы, что я сумел впихнуть математику в ее оболтуса Генри…
— Вернемся к Доно, — твердо перебил его Негри. — Это он представил вас Аудитору?
— Доно меня не представлял, — педантично поправил допрашиваемый. — Просто тот стоял поблизости, когда мы с Доно разговаривали, Доно еще тогда спросил, почему это я не служу у Эзара, а я ответил, что я инвалид, а он сказал, что штабная служба любому по силам, а я ответил, что это же мятеж, и Доно рассмеялся, а Аудитор — только я не знал, что он Аудитор, думал, простой телохранитель — наверняка все слышал…
Ник все больше уснащал свой рассказ длинными оборотами и не имеющими отношения к делу подробностями, пик эффективности фаст-пенты он явно миновал. Вот и на этот раз Негри пришлось его оборвать вопросом:
— Вы сообщали графу Форратьеру или кому-то из его людей, что намерены воевать на стороне Юрия?
— Нет. Потому что я не воюю. Куда мне, я калека. А это… просто это был императорский приказ. Я не мог ослушаться. Пусть рука у меня теперь одна, я же прежде был офицером, я присягал императору на верность. Сэр, — неожиданно обратился он к прямо Эзару, — вы должны меня понять. Вы — должны!
Эзар поднялся со стула, выставленной ладонью остановил встрепенувшегося было Негри и подошел к кровати вплотную. Так, словно пришел проведать безнадежно больного. Впрочем, Эбернетти тоже не на что дальше надеяться.
— Ты ведь стрелял в меня по доброй воле и собственному желанию, лейтенант?
Ник замотал головой, но глаз с лица Эзара не сводил. Хотя он расплывался в улыбке, зубы у него едва заметно стучали. «Это его дерут на части фаст-пентальная беспечность и осознание того, что он на самом деле натворил», — догадался Эзар.
— По доброй. И без желания. — Эбернетти с видимым усилием ограничился двумя этими короткими фразами и сглотнул.
— То есть? Объяснись.
— Я надеялся, что вы сюда не придете, — ответил тот просто. — Тогда бы ни мне не пришлось отдавать вас на суд, ни Негри потом — охотиться за моей головой. Но я же присягал! Присягал императору, — повторил он полушепотом.
— Это я — император! — рявкнул Эзар. — Ты понимаешь, что натворил, Нильс? Нападение. Даже неудавшееся. Даже с несмертельным оружием. Подсудно и квалифицируется как измена. Понимаешь?
— Я все понимаю, сэр! Императоров не может быть двое, значит, вы — мятежник? Узурпатор? Даже если короновались. — Он вжал голову в плечи, и тут его как прорвало: — Ну почему, почему?! Кто угодно другой, ладно, но вы! Мой идеал офицера, командир, друг, любовник… и вы же сами всегда говорили, что по горло сыты любой политикой. Солгали, получается?
— Я отвечу тебе. Но сначала введи ему антидот, Негри. Ты ведь все выяснил, что хотел?
Сам Эзар не успел выяснить еще очень многое, и в первую очередь — не разрешил своих сомнений: «Если ты, паршивец, считал меня преступником и бунтовщиком, мог бы сказать это мне в лицо, а не вилять и не прятать парализатор в кармане; все честнее было бы. Почему ты этого не сделал, Ник?!» Однако это был бы уже не вопрос, а упрек. И вообще, сейчас была его очередь говорить.
Звякнул инъектор. Нильс выдохнул и ссутулился; явно хотел бы спрятать лицо в ладонях, но наручники мешали.
— Я не жду от тебя ответа. Но требую, — Эзар сделал ударение на это слово, — чтобы ты меня выслушал. Я не хотел лезть в политику, она сама пришла ко мне на дом. Мне предложили взять власть как одному из немногих выживших Форбарр после той самой резни, в которую ты не веришь. Юрий доказал на деле, что он — безумец, клятвопреступник и убийца. Поэтому он не заслуживает ничьей верности и больше не правит этой страной. А не потому, что бежал из дворца, бросив все регалии… и Аудиторские цепи, кстати, тоже. Ты прав, двоих императоров быть не может. Император — я.
— Я ждал, что вы скажете что-нибудь в этом роде…
— Значит, ты проницательней меня. Я не знал, что ты так поступишь.
— Что со мной теперь будет? — Нильс Эбернетти поднял голову, посмотрел тоскливо. — Как и когда?
— Я приехал сюда, не имея в виду перспективу публичных казней. Негри? Что скажешь?
— Задержать до полного выяснения обстоятельств, по возможности использовать, — незамедлительно ответил шеф СБ. — Вы ведь не требуете от меня незамедлительного решения, сэр?
Страница 33 из 46
