Фандом: Гарри Поттер. Канат, которым вы крепите свою лодку к пристани, не оберегает её он внезапного шторма, он просто не дает вам самостоятельно выйти в море.
Добавить в моё избранное
25 мин, 23 сек 5949
Отрицание.
Он не может так поступить.
Покупатели сменяются у прилавка чаще, чем Пэнси успевает сосчитать до двадцати. Они давно превратились для нее в одно безликое и бесполое существо, желающее «во-он те перчаточки» или«во-от тот кошелек посмотреть, пожалуйста».
Более того, он не имеет права так поступить.
Сегодня особый ажиотаж в преддверии дня матери. Она на автомате подает, показывает, распечатывает и упаковывает, берет галлеоны, дает сдачу, умудряется говорить с несколькими клиентами сразу.
Нет-нет, никогда и ни за что, она его знает — это наговор.
Персефона смотрит на свой свежий маникюр и удивляется, почему все обсуждают такую бредовую, даже по меркам Риты Скитер, новость. Ведь сразу понятно, что Малфой никогда не женится на этой отвратительной девице — она ему не подходит. Кто-то из первых покупателей забыл у нее на прилавке «Пророк», и теперь Пэнси может думать только о том, что случайно там прочла, ожидая решения особо сомневающейся клиентки.
Она ему не пара.
Она гряз… — ох, Мерлин! — … магглорожденная.
Он чистокровный, а она практически маггла, никаких шансов.
— … никаких шансов, — Пэнси бормочет себе под нос, закрывая дверь магазина. Рабочий день закончился, и ей пора принимать новый товар.
— Да ладно тебе, — Уизли, заносит последнюю коробку с галантереей в подсобку и протягивает накладную. — Узнай ты ее получше, могла бы подружиться.
Персефона сдерживается, чтобы не плюнуть ему под ноги — жест абсолютно ей не свойственный, но очень емкий — и молча ставит свою подпись на бланке. Она не понимает, какого черта он лезет не в свое дело, но молчит, потому что его товар лучший на рынке, а современная мода на изделия из драконьей кожи приносит немалый доход. Пэнси хочет поскорее от него отделаться — поить его чаем сегодня и вести бессмысленный треп, как это бывало раньше, ей совсем невмоготу.
Но, получив документ, Уизли еще какое-то время смотрит на нее, чего-то ожидая. Глаза озорно блестят, веснушки медной стружкой рассыпаны по загорелому лицу, обветренные губы растянуты в хитрой полуулыбке.
— Чего тебе, Чарльз? — она не зовет его по фамилии только из деловых соображений. — Я уже поставила подпись.
— Ничего, — только шире усмехается и кивает, словно сам себе, — до следующей недели, Персефона.
— Au revoir, невежда.
Он не может так поступить.
Он не должен так поступать.
Мерлин, пожалуйста, пусть все это будет дурацкой уткой свихнувшейся Скитер!
Персефона сидит за столиком в кафе и нервно теребит рукав своей лучшей мантии. Полуденное солнце неприятно бьет в глаза, отчего хочется постоянно щуриться. Такое чувство, будто единственная задача у большой звезды сегодня — выжечь Пэнси сетчатку.
— Bonjour, — Малфой обходит её со спины и присаживается на соседний стул, — сильно опоздал?
— Шесть минут. Еще одна, и я бы ушла, — Пэнси отпускает рукав и переключает внимание на собеседника. Спина прямая, плечи опущены, левая рука плавно поглаживает набалдашник трости — Драко спокоен и уверен в себе, не смотря ни на какие штрафы и ограничения, с которыми он борется уже который послевоенный год.
— Pardonnez-moi, — ослепительно улыбается, параллельно делая заказ, — были дела в Министерстве. Два американо, один без сливок и сахара, в другой мёд. Тебе ведь как всегда?
— Да, — Персефона успевает кивнуть и попросить раскрыть зонт над столиком. — Ты все еще помнишь?
— Ну, вы с Гермионой пьете одинаковый кофе, это сложно забыть, — он с такой легкостью говорит её имя, будто ничего из ряда вон выходящего сейчас не происходит. Будто сам факт их отношений — самый логичный поворот сюжета. — Учитывая, что без кофе она попросту бросается на людей.
— Понятно, — Пэнси чувствует, как волна раздражения поднимается к горлу, ей не хочется говорить о Грейнджер, тем более о Грейнджер. Пэнси вообще мало чего сейчас хочет, кроме как выпить свой кофе и посидеть в спасительной тени зонта.
Шум Косого Переулка постепенно перерастает в монотонный гул, сливающийся с сознанием, обволакивающий со всех сторон, напоминающий бег реки или шелест трав. Ароматный кофе, свежие круассаны, полуденная жара — если закрыть глаза, то можно представить, что она снова дома, и что пришла пора воскресного бранча на природе. Можно вспомнить голос мамы, мелодично декламирующий стихи, недовольство засыпающего отца, которому на самом деле нравятся мамины коротенькие выступления, но в силу привычки он продолжает ворчать. Пэнси даже кажется, будто она чувствует запах табака, который курил отец — насыщенный и терпкий, с нотками граната и вишни.
— Пэнс, — ей не кажется — Драко закончил раскуривать свою трубку. — Ты как?
— Нормально, — чуть кривится, делая первый глоток. Персефона терпеть не может несладкий кофе, но привычка со школы все время следить за калориями никуда не исчезла.
Он не может так поступить.
Покупатели сменяются у прилавка чаще, чем Пэнси успевает сосчитать до двадцати. Они давно превратились для нее в одно безликое и бесполое существо, желающее «во-он те перчаточки» или«во-от тот кошелек посмотреть, пожалуйста».
Более того, он не имеет права так поступить.
Сегодня особый ажиотаж в преддверии дня матери. Она на автомате подает, показывает, распечатывает и упаковывает, берет галлеоны, дает сдачу, умудряется говорить с несколькими клиентами сразу.
Нет-нет, никогда и ни за что, она его знает — это наговор.
Персефона смотрит на свой свежий маникюр и удивляется, почему все обсуждают такую бредовую, даже по меркам Риты Скитер, новость. Ведь сразу понятно, что Малфой никогда не женится на этой отвратительной девице — она ему не подходит. Кто-то из первых покупателей забыл у нее на прилавке «Пророк», и теперь Пэнси может думать только о том, что случайно там прочла, ожидая решения особо сомневающейся клиентки.
Она ему не пара.
Она гряз… — ох, Мерлин! — … магглорожденная.
Он чистокровный, а она практически маггла, никаких шансов.
— … никаких шансов, — Пэнси бормочет себе под нос, закрывая дверь магазина. Рабочий день закончился, и ей пора принимать новый товар.
— Да ладно тебе, — Уизли, заносит последнюю коробку с галантереей в подсобку и протягивает накладную. — Узнай ты ее получше, могла бы подружиться.
Персефона сдерживается, чтобы не плюнуть ему под ноги — жест абсолютно ей не свойственный, но очень емкий — и молча ставит свою подпись на бланке. Она не понимает, какого черта он лезет не в свое дело, но молчит, потому что его товар лучший на рынке, а современная мода на изделия из драконьей кожи приносит немалый доход. Пэнси хочет поскорее от него отделаться — поить его чаем сегодня и вести бессмысленный треп, как это бывало раньше, ей совсем невмоготу.
Но, получив документ, Уизли еще какое-то время смотрит на нее, чего-то ожидая. Глаза озорно блестят, веснушки медной стружкой рассыпаны по загорелому лицу, обветренные губы растянуты в хитрой полуулыбке.
— Чего тебе, Чарльз? — она не зовет его по фамилии только из деловых соображений. — Я уже поставила подпись.
— Ничего, — только шире усмехается и кивает, словно сам себе, — до следующей недели, Персефона.
— Au revoir, невежда.
Он не может так поступить.
Он не должен так поступать.
Мерлин, пожалуйста, пусть все это будет дурацкой уткой свихнувшейся Скитер!
Персефона сидит за столиком в кафе и нервно теребит рукав своей лучшей мантии. Полуденное солнце неприятно бьет в глаза, отчего хочется постоянно щуриться. Такое чувство, будто единственная задача у большой звезды сегодня — выжечь Пэнси сетчатку.
— Bonjour, — Малфой обходит её со спины и присаживается на соседний стул, — сильно опоздал?
— Шесть минут. Еще одна, и я бы ушла, — Пэнси отпускает рукав и переключает внимание на собеседника. Спина прямая, плечи опущены, левая рука плавно поглаживает набалдашник трости — Драко спокоен и уверен в себе, не смотря ни на какие штрафы и ограничения, с которыми он борется уже который послевоенный год.
— Pardonnez-moi, — ослепительно улыбается, параллельно делая заказ, — были дела в Министерстве. Два американо, один без сливок и сахара, в другой мёд. Тебе ведь как всегда?
— Да, — Персефона успевает кивнуть и попросить раскрыть зонт над столиком. — Ты все еще помнишь?
— Ну, вы с Гермионой пьете одинаковый кофе, это сложно забыть, — он с такой легкостью говорит её имя, будто ничего из ряда вон выходящего сейчас не происходит. Будто сам факт их отношений — самый логичный поворот сюжета. — Учитывая, что без кофе она попросту бросается на людей.
— Понятно, — Пэнси чувствует, как волна раздражения поднимается к горлу, ей не хочется говорить о Грейнджер, тем более о Грейнджер. Пэнси вообще мало чего сейчас хочет, кроме как выпить свой кофе и посидеть в спасительной тени зонта.
Шум Косого Переулка постепенно перерастает в монотонный гул, сливающийся с сознанием, обволакивающий со всех сторон, напоминающий бег реки или шелест трав. Ароматный кофе, свежие круассаны, полуденная жара — если закрыть глаза, то можно представить, что она снова дома, и что пришла пора воскресного бранча на природе. Можно вспомнить голос мамы, мелодично декламирующий стихи, недовольство засыпающего отца, которому на самом деле нравятся мамины коротенькие выступления, но в силу привычки он продолжает ворчать. Пэнси даже кажется, будто она чувствует запах табака, который курил отец — насыщенный и терпкий, с нотками граната и вишни.
— Пэнс, — ей не кажется — Драко закончил раскуривать свою трубку. — Ты как?
— Нормально, — чуть кривится, делая первый глоток. Персефона терпеть не может несладкий кофе, но привычка со школы все время следить за калориями никуда не исчезла.
Страница 1 из 8
