Фандом: Гарри Поттер. Гарри получает возможность вернуться к моменту доставки письма из Хогвартса. Он уже успел разочароваться в друзьях, наставниках, врагах и соперниках. Все, что он хочет — еще раз выжить.
Добавить в моё избранное
246 мин, 55 сек 6175
Каждый день «Пророк» писал о нем и о расследовании, которое проводила группа авроров под непосредственным руководством Кингсли Бруствера.
Гарри ждал нового выпуска сильнее, чем писем от Сириуса. Эти письма, хоть их и было неожиданно много, содержали в себе короткие истории о родителях Гарри и не давали ничего нового. Он заставлял себя отвечать на них и надеялся, что Сириус не посчитает его неблагодарным и не заподозрит в вымогательстве. Деньги, которые он попросил для родителей Невилла, были высланы незамедлительно, что означало объяснимое желание Сириуса сделать все возможное для счастья крестника. И, хотя раньше это чрезвычайно тронуло бы Гарри, сейчас он в первую очередь думал о том, что это было очень кстати.
Драко Малфой снова стал собой. Он подшучивал над первокурсниками с других факультетов, иногда с обычным для Малфоя высокомерием, иногда зло, но Гарри это было не важно, Драко стал для него ориентиром. Пока он улыбается и смеется, у Люциуса дела идут в гору.
Расследование смерти Крауча тем временем зашло в тупик. Бруствер дал несколько интервью, одно — «Придире», где просил всех волшебников и волшебниц проявлять бдительность и докладывать обо всех подозрительных происшествиях, даже самых незначительных. Гарри понял, что Министерство в отчаянии.
— Сьюзен, можно тебя на минутку? — спросил он, аккуратно постучав в спальню девочек первокурсниц.
— Гарри? Это ты? — удивилась она.
По неизвестной самому Гарри причине Сьюзен почти сразу открыла дверь и пригласила его внутрь. Гарри впервые оказался в спальне девочек. Здесь было чисто и по-домашнему уютно, будто юным волшебницам удалось убедить домовиков работать чуточку больше нужного. Сьюзен спрятала носовой платок, вытерла глаза и, предложив Гарри стул, тут же вежливо спросила:
— Что-то случилось?
— Случилось? — удивился Гарри. Он смотрел на заплаканную девочку и хотел сказать ей, что «случилось» — это больше подходит для определения ее состояния, а не его. С самим Гарри вот уже несколько недель ничего не случалось. По крайней мере, ничего такого, что он сам не мог бы предвидеть.
— Значит, ты пришел просить меня пойти на занятия, — нахмурилась Сьюзен.
Гарри понял, что совершил ошибку. Хаффлпаффцы все еще были для него необъяснимыми созданиями. Не отличаясь особой храбростью, мудростью или целеустремленностью, они готовы были бросить все, если другу нужна была помощь. Вот почему она открыла дверь.
— Нет, — соврал Гарри, — если честно, я хотел расспросить тебя кое о чем. Конечно, если ты не против.
— Ладно, — ответила Сьюзен, но пересела так, что ее лицо нельзя было разглядеть с того места, где сидел Гарри. Она явно пыталась не расплакаться снова.
— Слушай, я знаю, что говорят другие ребята. Извини, я хотел как-то так сказать тебе, чтоб тебе не было обидно. Но, на самом деле, мне тоже страшно. Понимаешь, я совсем недавно узнал обо всем: что я волшебник, и все такое. И теперь я стал читать эти газеты, а там рассказывают, что все происходит «как раньше». Но я не знаю, как было раньше. Я сходил к профессору Слагхорну, который знал мою маму, и он пообещал мне рассказать, но, наверное, у него сейчас много дел…
— Нет! — неожиданно резко ответила Сьюзен и обернулась прямо к Гарри. На ее заплаканном детском лице застыла гримаса ненависти. — Нет, он ничего не говорит, потому что он слизеринец. Они все такие, сначала они обещают тебе что-нибудь, а потом бросают Круцио в спину.
Гарри не нужно было играть, он был поражен тем, что юная хаффлпаффка знает Непростительное Проклятье.
— Это из-за них я не хочу выходить, — призналась она. — Малфой, Крэбб, Гойл — ходят неразлучной троицей. Их родители — Пожиратели Смерти. Тетя попросила меня быть осторожней, но не бояться, а я не могу! Три моих одногодки — дети Пожирателей Смерти. Что, если их родители дали им яд или научили их использовать темную магию? Я даже не смогу защититься, а потом они снова спишут все на случайность.
— Нет, Сьюзен, нет! — горячо возразил Гарри. — Все совсем не так! Волдеморт хотел убить меня, но вот, смотри, я живой. И Малфой, Крэбб и Гойл ничего не могут с этим поделать. Если бы им захотелось убить кого-нибудь, они бы начали с меня.
Сьюзен внимательно смотрела на него. Он понял, что должен продолжать.
— Я тоже очень боюсь, Сьюзен. В первый день, когда я был в Дырявом Котле вместе с Хагридом, — Гарри понизил голос до шепота, — я встретил профессора Квиррелла, и там произошло что-то… жуткое! Не знаю, как так вышло, но мне показалось, что профессор растаял от моего прикосновения. Представляешь, как я испугался?! Хагрид просил меня никому не рассказывать, но я хочу, чтобы ты знала об этом.
— Тетя рассказала мне, — кивнула Сьюзен, вытирая слезы. — Она сказала, ты ни за что не расскажешь о таком, а я написала ей, что ты очень хороший человек. Ты помог Невиллу в самый первый день.
Гарри ждал нового выпуска сильнее, чем писем от Сириуса. Эти письма, хоть их и было неожиданно много, содержали в себе короткие истории о родителях Гарри и не давали ничего нового. Он заставлял себя отвечать на них и надеялся, что Сириус не посчитает его неблагодарным и не заподозрит в вымогательстве. Деньги, которые он попросил для родителей Невилла, были высланы незамедлительно, что означало объяснимое желание Сириуса сделать все возможное для счастья крестника. И, хотя раньше это чрезвычайно тронуло бы Гарри, сейчас он в первую очередь думал о том, что это было очень кстати.
Драко Малфой снова стал собой. Он подшучивал над первокурсниками с других факультетов, иногда с обычным для Малфоя высокомерием, иногда зло, но Гарри это было не важно, Драко стал для него ориентиром. Пока он улыбается и смеется, у Люциуса дела идут в гору.
Расследование смерти Крауча тем временем зашло в тупик. Бруствер дал несколько интервью, одно — «Придире», где просил всех волшебников и волшебниц проявлять бдительность и докладывать обо всех подозрительных происшествиях, даже самых незначительных. Гарри понял, что Министерство в отчаянии.
— Сьюзен, можно тебя на минутку? — спросил он, аккуратно постучав в спальню девочек первокурсниц.
— Гарри? Это ты? — удивилась она.
По неизвестной самому Гарри причине Сьюзен почти сразу открыла дверь и пригласила его внутрь. Гарри впервые оказался в спальне девочек. Здесь было чисто и по-домашнему уютно, будто юным волшебницам удалось убедить домовиков работать чуточку больше нужного. Сьюзен спрятала носовой платок, вытерла глаза и, предложив Гарри стул, тут же вежливо спросила:
— Что-то случилось?
— Случилось? — удивился Гарри. Он смотрел на заплаканную девочку и хотел сказать ей, что «случилось» — это больше подходит для определения ее состояния, а не его. С самим Гарри вот уже несколько недель ничего не случалось. По крайней мере, ничего такого, что он сам не мог бы предвидеть.
— Значит, ты пришел просить меня пойти на занятия, — нахмурилась Сьюзен.
Гарри понял, что совершил ошибку. Хаффлпаффцы все еще были для него необъяснимыми созданиями. Не отличаясь особой храбростью, мудростью или целеустремленностью, они готовы были бросить все, если другу нужна была помощь. Вот почему она открыла дверь.
— Нет, — соврал Гарри, — если честно, я хотел расспросить тебя кое о чем. Конечно, если ты не против.
— Ладно, — ответила Сьюзен, но пересела так, что ее лицо нельзя было разглядеть с того места, где сидел Гарри. Она явно пыталась не расплакаться снова.
— Слушай, я знаю, что говорят другие ребята. Извини, я хотел как-то так сказать тебе, чтоб тебе не было обидно. Но, на самом деле, мне тоже страшно. Понимаешь, я совсем недавно узнал обо всем: что я волшебник, и все такое. И теперь я стал читать эти газеты, а там рассказывают, что все происходит «как раньше». Но я не знаю, как было раньше. Я сходил к профессору Слагхорну, который знал мою маму, и он пообещал мне рассказать, но, наверное, у него сейчас много дел…
— Нет! — неожиданно резко ответила Сьюзен и обернулась прямо к Гарри. На ее заплаканном детском лице застыла гримаса ненависти. — Нет, он ничего не говорит, потому что он слизеринец. Они все такие, сначала они обещают тебе что-нибудь, а потом бросают Круцио в спину.
Гарри не нужно было играть, он был поражен тем, что юная хаффлпаффка знает Непростительное Проклятье.
— Это из-за них я не хочу выходить, — призналась она. — Малфой, Крэбб, Гойл — ходят неразлучной троицей. Их родители — Пожиратели Смерти. Тетя попросила меня быть осторожней, но не бояться, а я не могу! Три моих одногодки — дети Пожирателей Смерти. Что, если их родители дали им яд или научили их использовать темную магию? Я даже не смогу защититься, а потом они снова спишут все на случайность.
— Нет, Сьюзен, нет! — горячо возразил Гарри. — Все совсем не так! Волдеморт хотел убить меня, но вот, смотри, я живой. И Малфой, Крэбб и Гойл ничего не могут с этим поделать. Если бы им захотелось убить кого-нибудь, они бы начали с меня.
Сьюзен внимательно смотрела на него. Он понял, что должен продолжать.
— Я тоже очень боюсь, Сьюзен. В первый день, когда я был в Дырявом Котле вместе с Хагридом, — Гарри понизил голос до шепота, — я встретил профессора Квиррелла, и там произошло что-то… жуткое! Не знаю, как так вышло, но мне показалось, что профессор растаял от моего прикосновения. Представляешь, как я испугался?! Хагрид просил меня никому не рассказывать, но я хочу, чтобы ты знала об этом.
— Тетя рассказала мне, — кивнула Сьюзен, вытирая слезы. — Она сказала, ты ни за что не расскажешь о таком, а я написала ей, что ты очень хороший человек. Ты помог Невиллу в самый первый день.
Страница 35 из 71
