Фандом: Гарри Поттер. Гарри получает возможность вернуться к моменту доставки письма из Хогвартса. Он уже успел разочароваться в друзьях, наставниках, врагах и соперниках. Все, что он хочет — еще раз выжить.
Добавить в моё избранное
246 мин, 55 сек 6191
Сам-Знаешь-Кто считал себя потомком Салазара. Череп и змея — два символа древних традиций. Очень просто и даже элегантно.
— Гермиона!
— Ох, прости, я ведь говорю, что очень устала. Самое главное то, что символы, в конечном счете, не имеют никакого значения. Они вроде его флага. Если бы он выбрал солнечный лучик для своего дела, он все равно сработал бы.
— Ты знаешь, как снять протеевы чары, Гермиона? — напрямую спросил он, когда понял, что она выговорилась.
— Да, — она кивнула, — но мы не сможем этого сделать.
— Это может сделать только тот, кто накладывал их?
— Да, — Гермиона снова кивнула, — или тот, кто значительно превосходит его по силе. Думаю, Дамблдор мог бы это сделать.
— Чары «узнают» владельца? — он поморщился, когда задавал вопрос. Новый план обрастал деталями.
— Безусловно. Тот, кто наложил протеевы чары, и сами чары, особенно если они сложны, становятся связаны. Похожий механизм у многих заклинаний, но ты ведь должен был слушать профессора Флитвика, так?
— Чары исчезнут, если тот, кто наложил их, умирает?
Гермиона задумалась.
— Тяжело ответить сразу, Гарри, — ответила она после. — Я не знаю. Все зависит от того, как использовать их. Если я наложу их на объекты, например, на листы бумаги…
— Или на фальшивые монеты.
— Фальшивые монеты? Изящно, да, я бы не додумалась. Видно, что ты из Хаффлпаффа, практическая жилка. Все прямо как в «Истории Хогвартса»! Ну, что ж, можно и на фальшивые монеты. В любом случае, думаю, что с моей смертью магия на монетах исчезла бы.
— Волдеморт ставил их на живых волшебниках.
— Я поняла! Ты имеешь в виду, что, раз наложенные им протеевы чары до сих пор действуют, возможно, он еще жив? Нет, Гарри, боюсь, что это неправильная теория. Ведь, если бы так легко было определить, жив он или действительно исчез в Годриковой Впадине, тогда Министерство Магии не оставило бы поиски. Они решили, что это — недостаточное доказательство. Скорее всего, при определенных обстоятельствах такие чары могут пережить смерть того, кто наложил их.
— На самом деле, я думал о другом. Я думал о том, что, в том случае, если Волдеморт найдет способ вернуться, Пожиратели Смерти благодаря протеевым чарам узнают об этом раньше Министерства.
— Гарри! — она была возмущена. — Как ты можешь считать, что Министерство не подумало о такой возможности?!
— Посуди сама, Гермиона, — он встал, разминая затекшие ноги, — Пожиратели, которые были признаны виновными, отправились в Азкабан, где они больше не могут ничего чувствовать. Пожиратели, которые вернулись к обычной жизни, больше не отчитываются Министерству.
— Но ведь кто-то же должен следить за этим! — Гермиона явно не поверила ему.
— Было бы здорово, — улыбнулся Гарри. — Сколько времени должно уйти на то, чтобы зачаровать пару десятков предметов? — спросил он, когда они подходили к выходу.
— Не больше пары часов, — она пожала плечами.
— Отлично, — Гарри кивнул собственным мыслям. — Теперь мне нужно, чтобы ты поняла, как работает заклинание «Джеминио».
— «Джеминио»? — удивилась Гермиона. — Это же чары умножения.
— Да, именно так написано в стандартах для СОВ, — улыбнулся в ответ Гарри. — Интересно, работают ли они для объектов с протеевами чарами?
Глаза Гермионы загорелись.
— Что ты хочешь сделать, Гарри?
— Пойти почитать кое-что о квиддиче, — ответил Гарри. Он знал, что в ближайшие несколько месяцев Гермиона будет упражняться в протеевых чарах до тех пор, пока ее руки способны будут держать палочку.
Помощи Гермионы было недостаточно. И Гарри, подстегивая самого себя воспоминаниями о встрече с Барти Краучем, пытался обогнать шестикурсников в изучении заклинаний. Профессор Флитвик, если бы ему довелось увидеть, как Гарри копирует объемные фолианты из библиотеки и ставит копии на полки в Выручай-комнате, где они в идеальном состоянии несколько дней подряд ждут своего часа, возможно, поставил бы ему «Выше ожидаемого» на пять курсов вперед. Однако этого было недостаточно. Примитивные чары могли помочь только в начале.
— Ты какой-то хмурый, Гарри, — заявила Сьюзен Боунс за ужином.
Вечером Гарри предстояла очередная тренировка в окклюменции. Он уже перестал считать количество вечеров, проведенных за отточенной последовательностью действий: Гарри приходит в кабинет, они без слов начинают занятие, потом часы показывают, что урок завершен, и Гарри выходит из кабинета. Если бы его попросили вспомнить, как именно прошел последний урок, Гарри, скорее всего, перепутал бы его с каким-то еще.
— Прости, просто много дел, — не задумываясь, ответил Гарри. И тут же мысленно прикусил язык. Хаффлпаффцы умели расположить к себе лучше любого другого студента. В их обществе Гарри чувствовал себя совершенно беззащитным.
— Разве не каникулы?
— Гермиона!
— Ох, прости, я ведь говорю, что очень устала. Самое главное то, что символы, в конечном счете, не имеют никакого значения. Они вроде его флага. Если бы он выбрал солнечный лучик для своего дела, он все равно сработал бы.
— Ты знаешь, как снять протеевы чары, Гермиона? — напрямую спросил он, когда понял, что она выговорилась.
— Да, — она кивнула, — но мы не сможем этого сделать.
— Это может сделать только тот, кто накладывал их?
— Да, — Гермиона снова кивнула, — или тот, кто значительно превосходит его по силе. Думаю, Дамблдор мог бы это сделать.
— Чары «узнают» владельца? — он поморщился, когда задавал вопрос. Новый план обрастал деталями.
— Безусловно. Тот, кто наложил протеевы чары, и сами чары, особенно если они сложны, становятся связаны. Похожий механизм у многих заклинаний, но ты ведь должен был слушать профессора Флитвика, так?
— Чары исчезнут, если тот, кто наложил их, умирает?
Гермиона задумалась.
— Тяжело ответить сразу, Гарри, — ответила она после. — Я не знаю. Все зависит от того, как использовать их. Если я наложу их на объекты, например, на листы бумаги…
— Или на фальшивые монеты.
— Фальшивые монеты? Изящно, да, я бы не додумалась. Видно, что ты из Хаффлпаффа, практическая жилка. Все прямо как в «Истории Хогвартса»! Ну, что ж, можно и на фальшивые монеты. В любом случае, думаю, что с моей смертью магия на монетах исчезла бы.
— Волдеморт ставил их на живых волшебниках.
— Я поняла! Ты имеешь в виду, что, раз наложенные им протеевы чары до сих пор действуют, возможно, он еще жив? Нет, Гарри, боюсь, что это неправильная теория. Ведь, если бы так легко было определить, жив он или действительно исчез в Годриковой Впадине, тогда Министерство Магии не оставило бы поиски. Они решили, что это — недостаточное доказательство. Скорее всего, при определенных обстоятельствах такие чары могут пережить смерть того, кто наложил их.
— На самом деле, я думал о другом. Я думал о том, что, в том случае, если Волдеморт найдет способ вернуться, Пожиратели Смерти благодаря протеевым чарам узнают об этом раньше Министерства.
— Гарри! — она была возмущена. — Как ты можешь считать, что Министерство не подумало о такой возможности?!
— Посуди сама, Гермиона, — он встал, разминая затекшие ноги, — Пожиратели, которые были признаны виновными, отправились в Азкабан, где они больше не могут ничего чувствовать. Пожиратели, которые вернулись к обычной жизни, больше не отчитываются Министерству.
— Но ведь кто-то же должен следить за этим! — Гермиона явно не поверила ему.
— Было бы здорово, — улыбнулся Гарри. — Сколько времени должно уйти на то, чтобы зачаровать пару десятков предметов? — спросил он, когда они подходили к выходу.
— Не больше пары часов, — она пожала плечами.
— Отлично, — Гарри кивнул собственным мыслям. — Теперь мне нужно, чтобы ты поняла, как работает заклинание «Джеминио».
— «Джеминио»? — удивилась Гермиона. — Это же чары умножения.
— Да, именно так написано в стандартах для СОВ, — улыбнулся в ответ Гарри. — Интересно, работают ли они для объектов с протеевами чарами?
Глаза Гермионы загорелись.
— Что ты хочешь сделать, Гарри?
— Пойти почитать кое-что о квиддиче, — ответил Гарри. Он знал, что в ближайшие несколько месяцев Гермиона будет упражняться в протеевых чарах до тех пор, пока ее руки способны будут держать палочку.
Помощи Гермионы было недостаточно. И Гарри, подстегивая самого себя воспоминаниями о встрече с Барти Краучем, пытался обогнать шестикурсников в изучении заклинаний. Профессор Флитвик, если бы ему довелось увидеть, как Гарри копирует объемные фолианты из библиотеки и ставит копии на полки в Выручай-комнате, где они в идеальном состоянии несколько дней подряд ждут своего часа, возможно, поставил бы ему «Выше ожидаемого» на пять курсов вперед. Однако этого было недостаточно. Примитивные чары могли помочь только в начале.
— Ты какой-то хмурый, Гарри, — заявила Сьюзен Боунс за ужином.
Вечером Гарри предстояла очередная тренировка в окклюменции. Он уже перестал считать количество вечеров, проведенных за отточенной последовательностью действий: Гарри приходит в кабинет, они без слов начинают занятие, потом часы показывают, что урок завершен, и Гарри выходит из кабинета. Если бы его попросили вспомнить, как именно прошел последний урок, Гарри, скорее всего, перепутал бы его с каким-то еще.
— Прости, просто много дел, — не задумываясь, ответил Гарри. И тут же мысленно прикусил язык. Хаффлпаффцы умели расположить к себе лучше любого другого студента. В их обществе Гарри чувствовал себя совершенно беззащитным.
— Разве не каникулы?
Страница 50 из 71
