Гарри Поттер и Песочные Часы

Вместо этого он улыбнулся Сьюзен, пообещал, что вечером обязательно поможет ей написать полный свиток, и только когда она улыбнулась в ответ, вышел из-за стола.

Снейп стоял возле окна и разглядывал, вероятно, озеро, освещенное лучами восходящего солнца. Гарри зашел в кабинет, закрыл за собой дверь и подошел ближе.

— Люциус Малфой просил меня передать вам, мистер Поттер, что он более чем признателен за нанесенный визит. Кроме того, отдельно просила поблагодарить вас Нарцисса Малфой. Она даже рассказала мне, что послала вам рождественский подарок. Очаровательный кулон из серебра, который достался ей по наследству от матери. Удивительная вещь, должен признать, Нарцисса очень любила этот кулон, хоть он и не был никак зачарован. Просто украшение, можно сказать, фамильная ценность.

Гарри не мог понять, для чего Снейпу вдаваться в такие подробности, но продолжал слушать, не перебивая.

— К сожалению, во время транспортировки кулон был утерян. Я не сообщал об этом Нарциссе, но уверен, что она очень расстроится.

— Она отправила подарок с совой? — спросил Гарри. Наконец, бессмыслица о подарке стала понятна. Почту перехватывают. Подарок из дома Малфоев «затерялся» по пути в Хогвартс. Министерство или Дамблдор решили обезопасить себя от случайностей.

— Именно так, — кивнул Снейп, продолжая разглядывать озеро. — Кроме того, Дамблдор просил меня сообщить вам, мистер Поттер, что занятия окклюменцией больше не требуются, поскольку вы, с его точки зрения, уже овладели этим искусством.

Гарри кивнул. Дамблдор, значит, это все-таки было его вмешательство.

— Думаю, что я знаю, чем можно будет занять вечер, — ответил Гарри. — Уже очень давно я не ходил к Хагриду, лесничему Хогвартса.

— Мне известно, кто такой Хагрид, — жестоко отрезал Снейп.

— Думаю, Хагрид успел соскучиться, — продолжал Гарри, игнорируя чужую злость.

Снейп замолчал. Гарри ждал, пока тот обдумает услышанное. В полной тишине они стояли в кабинете по Защите от Темных Искусств. Пока Снейп пытался понять намек ученика, Гарри размышлял над словосочетанием «Темные Искусства». Несмотря на всю ненависть магического сообщества, за теми, кто использовал смертельные заклинания и непростительные проклятья, сохранилось романтичное слово: искусства.

— Первокурсники вечером должны быть в гостиных своих факультетов, — сказал, наконец, Снейп. — Вы не сможете ходить к Хагриду по вечерам.

— Я хотел бы сходить туда всего пару раз, — возразил Гарри.

— Правила одинаковы для всех, мистер Поттер.

— Возможно, профессор Макгонагалл согласится снова проводить меня.

— В этом нет необходимости. Раз мне не нужно тратить время на занятия с вами, проводить вас могу и я сам. Хотя мне все еще неясно, ради чего вы собираетесь ходить к леснику.

— Хагрид хорошо знал моих родителей, — ответил Гарри. — Сейчас я очень много пишу своему крестному, и он рассказывает мне об отце, но почти никогда — о маме. Я хотел бы лучше узнать ее. Профессор Слагхорн однажды пообещал мне, что расскажет. Он сказал, что она была его любимой ученицей, но потом перестал со мной разговаривать. Не хочу надоедать ему. Лучше спрошу у Хагрида. Может быть, у него есть фотографии. Честное слово, я не собираюсь ходить туда каждый день.

— У вас были каникулы для таких вещей, мистер Поттер, — неожиданно резко ответил Снейп.

Гарри понял, что по непонятной причине Снейп не хочет встречаться с ним даже в хижине Хагрида. Но, пока он обдумывал, что можно ответить на такой аргумент, Снейп продолжил сам:

— Я провожу вас к Хагриду один раз, сегодня вечером, и надеюсь, что вам удастся исчерпать свое любопытство.

— Спасибо, профессор.

Когда дверь за Гарри захлопнулась, он понял, что ненароком задел что-то в чужой памяти. Сейчас могли бы помочь навыки легилимента, но мечтать о том, что кто-то согласится учить его подобным трюкам, было бы слишком по-детски. Все равно, что мечтать, что однажды кто-то предложит потренироваться в проклятье Круцио.

В обед прошло очередное занятие по полетам на метлах. Теперь хаффлпаффцы занимались вместе с гриффиндорцами. Гарри начал замечать, что каждые полгода расписание меняется так, чтобы студенты одного факультета могли познакомиться со студентами другого. Их подталкивали к обмену знаниями, хотя они даже не подозревали об этом.

— Глядите, Рон против Невилла! — закричала Ханна.

В воздухе, соревнуясь в скорости, крутились фигурки хаффлпаффца и гриффиндорца. Однокашники поддерживали их свистом и аплодисментами. Чуть поодаль, погруженная в чтение, сидела Гермиона. Метла возле нее была нетронута.

— Не любишь летать? — спросил Гарри, чтобы начать разговор.

— Не особо, — поморщилась Гермиона.

— Я тоже не очень люблю это, — соврал он. И Гермиона, радостно проглотив эту ложь, неловко улыбнулась в ответ.