Фандом: Гарри Поттер. Гарри получает возможность вернуться к моменту доставки письма из Хогвартса. Он уже успел разочароваться в друзьях, наставниках, врагах и соперниках. Все, что он хочет — еще раз выжить.
Добавить в моё избранное
246 мин, 55 сек 6198
Трудолюбивые и скромные редко становились победителями, так что любая возможность была для них настоящей радостью.
— Буду рад! — ответил Гарри и услышал, как за его спиной раздались аплодисменты.
В подготовке к соревнованию по зельям были свои преимущества. Гарри каждый вечер видел профессора Слагхорна, и хотя тот все еще предпочитал молчать о своем обещании, их отношения явно наладились.
— Мистер Поттер, — крикнул Слагхорн, когда очередное занятие завершилось и студенты разных курсов начали собирать вещи.
— Да, профессор? — Гарри подошел ближе, всем своим видом показывая, что не понимает, для чего его позвали. Правда заключалась в том, что он действительно не понимал, и Слагхорн улыбнулся его честности.
— Гарри, могу я называть тебя Гарри? — профессор дождался вежливого кивка. — Дело в том, Гарри, что я хотел бы извиниться перед тобой. В прошлом я поверил одному студенту, поделился с ним своими знаниями, и наблюдал за тем, как мои знания использовали для дурной цели. На несколько мгновений мне показалось, что вы похожи, и я решил понаблюдать за тобой. Теперь я вижу, что ты скромный, умный мальчик, так что я уверен, что от моих стариковских рассказов никому не будет хуже. Приходи завтра после обеда на чашку чая, и я расскажу тебе одну историю о твоей маме. Договорились?
Гарри не знал, что думать. Субботний обед в его расписании был посвящен освоению защитных чар, но ради рассказа о маме от человека, который так долго скрывался от Гарри, этим часом можно было пожертвовать. В нужное время он подошел к двери кабинета и вежливо постучал.
— Входи, входи, Гарри! Располагайся, я заварил чай. Одна очаровательная волшебница, тоже, кстати, хаффлпаффка, присылает мне его из Шотландии. Она утверждает, что в горах травам дышится лучше. Не знаю, стоит ли ей верить, но Больница Святого Мунго частенько обращается к ней за консультациями, так что и я, ха-ха, грешу тем же.
Слагхорн явно приложился к бутылке и не скрывал этого. На столе, рядом с чайным сервизом для Гарри, стояла початая бутылка золотистой жидкости и красивый, наполовину пустой бокал. Гарри сел на свое место, налил чаю и приготовился слушать. Профессор прикрыл глаза, должно быть, вспоминая историю, потом распахнул их, резко схватил бокал, осушил его и, тяжело вздохнув, посмотрел на Гарри.
— Видишь ли, Гарри, я был преподавателем по зельеварению и раньше. Многое изменилось после того, как Сам-Знаешь-Кто обрел сторонников и силу. Ты, наверняка, уже слышал, что многие слизеринцы поддержали его. Я никогда не поддерживал Сам-Знаешь-Кого, и поэтому в определенное время репутация моя, как ты можешь представить, оказалась не слишком хорошей. Для Пожирателей Смерти я был предателем, который не примкнул к ним и отказался сотрудничать, а для Дамблдора и тех, кто стоял за ним, я оказался… ну, думаю, ты уже достаточно умен, Гарри, чтобы понять. Я оказался ненадежным звеном. Так или иначе, я решил уйти из Хогвартса. Но все это в прошлом, теперь я рад, что вернулся и снова могу заниматься любимым делом. Зелья, видишь ли, очень важная часть волшебства. Немногие понимают, что зельеварение — настоящий столп магии. Твоя мама, Гарри, хорошо понимала это. Она занималась на моих уроках прилежно, и все слухи о том, что слизеринец может научить лишь дурному, были для нее пустым звуком. Возможно, ты плохо представляешь себе, как тогда обстояли дела. Ведь Сам-Знаешь-Кто тоже учился здесь, в Хогвартсе, и когда он покинул эти стены, он уже имел сторонников, и те начали искать новых, и это было лавиной, снежным комом! Он катился, катился, и все попадали в него, без разбору, и твои мама и папа, конечно, видели все это. Представь на минутку, что твои друзья, например, этот мальчик, Невилл, представь, что он примкнул бы к кому-то злому, жестокому, алчному. Представь, что его заставили бы сделать это из-за его семьи или из-за его друзей. Повсюду, повсюду происходило такое, но твоя мама не видела во мне слизеринца, она видела во мне учителя по зельеварению, она была вежлива и добра. Видишь? Даже в такие ужасные времена можно встретить удивительных людей. Однажды она сделала мне подарок. Я пришел к себе в кабинет и увидел, что на столе стоит небольшой аквариум, а на его поверхности плавает цветок. Это была Лилия, Гарри. Лилия, как Лили, понимаешь? Цветок стал опускаться в воду, а когда достиг дна, обернулся золотой рыбкой. Трансфигурация удавалась ей изумительно! Я уверен, тебе нечего беспокоиться из-за жалоб профессора Макгонагалл, рано или поздно, кровь даст о себе знать. Лили подарила мне золотую рыбку, и эта рыбка жила в аквариуме на моем столе вплоть до того дня… до того дня…
— До дня в Годриковой Впадине? — шепотом спросил Гарри. Он чувствовал, как бегут по спине мурашки.
Слагхорн кивнул:
— В тот день я увидел, что в аквариуме никого нет. Представляешь, Гарри? Она зачаровала воду, превратив ее в золотую рыбку, а затем… затем она сделала из рыбки лилию.
— Буду рад! — ответил Гарри и услышал, как за его спиной раздались аплодисменты.
В подготовке к соревнованию по зельям были свои преимущества. Гарри каждый вечер видел профессора Слагхорна, и хотя тот все еще предпочитал молчать о своем обещании, их отношения явно наладились.
— Мистер Поттер, — крикнул Слагхорн, когда очередное занятие завершилось и студенты разных курсов начали собирать вещи.
— Да, профессор? — Гарри подошел ближе, всем своим видом показывая, что не понимает, для чего его позвали. Правда заключалась в том, что он действительно не понимал, и Слагхорн улыбнулся его честности.
— Гарри, могу я называть тебя Гарри? — профессор дождался вежливого кивка. — Дело в том, Гарри, что я хотел бы извиниться перед тобой. В прошлом я поверил одному студенту, поделился с ним своими знаниями, и наблюдал за тем, как мои знания использовали для дурной цели. На несколько мгновений мне показалось, что вы похожи, и я решил понаблюдать за тобой. Теперь я вижу, что ты скромный, умный мальчик, так что я уверен, что от моих стариковских рассказов никому не будет хуже. Приходи завтра после обеда на чашку чая, и я расскажу тебе одну историю о твоей маме. Договорились?
Гарри не знал, что думать. Субботний обед в его расписании был посвящен освоению защитных чар, но ради рассказа о маме от человека, который так долго скрывался от Гарри, этим часом можно было пожертвовать. В нужное время он подошел к двери кабинета и вежливо постучал.
— Входи, входи, Гарри! Располагайся, я заварил чай. Одна очаровательная волшебница, тоже, кстати, хаффлпаффка, присылает мне его из Шотландии. Она утверждает, что в горах травам дышится лучше. Не знаю, стоит ли ей верить, но Больница Святого Мунго частенько обращается к ней за консультациями, так что и я, ха-ха, грешу тем же.
Слагхорн явно приложился к бутылке и не скрывал этого. На столе, рядом с чайным сервизом для Гарри, стояла початая бутылка золотистой жидкости и красивый, наполовину пустой бокал. Гарри сел на свое место, налил чаю и приготовился слушать. Профессор прикрыл глаза, должно быть, вспоминая историю, потом распахнул их, резко схватил бокал, осушил его и, тяжело вздохнув, посмотрел на Гарри.
— Видишь ли, Гарри, я был преподавателем по зельеварению и раньше. Многое изменилось после того, как Сам-Знаешь-Кто обрел сторонников и силу. Ты, наверняка, уже слышал, что многие слизеринцы поддержали его. Я никогда не поддерживал Сам-Знаешь-Кого, и поэтому в определенное время репутация моя, как ты можешь представить, оказалась не слишком хорошей. Для Пожирателей Смерти я был предателем, который не примкнул к ним и отказался сотрудничать, а для Дамблдора и тех, кто стоял за ним, я оказался… ну, думаю, ты уже достаточно умен, Гарри, чтобы понять. Я оказался ненадежным звеном. Так или иначе, я решил уйти из Хогвартса. Но все это в прошлом, теперь я рад, что вернулся и снова могу заниматься любимым делом. Зелья, видишь ли, очень важная часть волшебства. Немногие понимают, что зельеварение — настоящий столп магии. Твоя мама, Гарри, хорошо понимала это. Она занималась на моих уроках прилежно, и все слухи о том, что слизеринец может научить лишь дурному, были для нее пустым звуком. Возможно, ты плохо представляешь себе, как тогда обстояли дела. Ведь Сам-Знаешь-Кто тоже учился здесь, в Хогвартсе, и когда он покинул эти стены, он уже имел сторонников, и те начали искать новых, и это было лавиной, снежным комом! Он катился, катился, и все попадали в него, без разбору, и твои мама и папа, конечно, видели все это. Представь на минутку, что твои друзья, например, этот мальчик, Невилл, представь, что он примкнул бы к кому-то злому, жестокому, алчному. Представь, что его заставили бы сделать это из-за его семьи или из-за его друзей. Повсюду, повсюду происходило такое, но твоя мама не видела во мне слизеринца, она видела во мне учителя по зельеварению, она была вежлива и добра. Видишь? Даже в такие ужасные времена можно встретить удивительных людей. Однажды она сделала мне подарок. Я пришел к себе в кабинет и увидел, что на столе стоит небольшой аквариум, а на его поверхности плавает цветок. Это была Лилия, Гарри. Лилия, как Лили, понимаешь? Цветок стал опускаться в воду, а когда достиг дна, обернулся золотой рыбкой. Трансфигурация удавалась ей изумительно! Я уверен, тебе нечего беспокоиться из-за жалоб профессора Макгонагалл, рано или поздно, кровь даст о себе знать. Лили подарила мне золотую рыбку, и эта рыбка жила в аквариуме на моем столе вплоть до того дня… до того дня…
— До дня в Годриковой Впадине? — шепотом спросил Гарри. Он чувствовал, как бегут по спине мурашки.
Слагхорн кивнул:
— В тот день я увидел, что в аквариуме никого нет. Представляешь, Гарри? Она зачаровала воду, превратив ее в золотую рыбку, а затем… затем она сделала из рыбки лилию.
Страница 56 из 71
