Три галлеона

Кем-то забытые или спрятанные они разлетелись в разные стороны. Кажется, это были книги, монеты, визжащие шары… Слизеринцу и гриффиндорке, находящимся сейчас среди этого хлама, было абсолютно всё равно. Ничего не имело значения, кроме них двоих. Их прикосновений, стонов и шёпота. Они были так нужны друг другу. Она ему — потому что иначе тьма полностью поглотит его сопротивляющуюся душу; он ей — чтобы доказать себе, что её жизнь что-то значит, что она в состоянии спасти человека, который ей дорог. Они нуждались друг в друге и хотели во что бы то ни стало победить в этой чужой войне, спасти свои чистые сердца, выстоять в смертельном противостоянии. Драко торопливо стянул с Гермионы платье и бросил на пол, она скинула мантию с его плеч. Пуговицы рубашки не поддавались, поэтому девушка рванула ткань и к разбросанным вещам прибавились ещё пуговицы с буквой «М». Драко усмехнулся.

— Не съешь меня, Грейнджер.

— Не обольщайся, Малфой.

Парень рассмеялся в шею девушки. Это борьба интересов и вечная вражда даже сейчас не хотела прекращаться. Они вечно спорили, но в этом и была их связь, это их заводило, это заставляла терять голову. Желание сжигало их обоих изнутри, выбери Волдеморт этот момент для начала войны, им бы было всё равно. Сейчас только они, их горячие тела и души, сплетающиеся воедино.

Гермиона закрыла глаза и отдалась ощущениям. Ей казалось, что она парит в воздухе, каждая клеточка её тела расслабилась и отдалась томному блаженству, которое нарастало и заставляло дышать отрывистее. Рваные вдохи вторили биению сердца девушки, а дыхание учащалось. Ему хотелось впитать её в себя, врасти в неё всем телом, чтобы стать единым целым. Хотелось очистить её кровь своей, сделать её равной и быть с ней вечно. На задворках сознания мысли лопались как мыльные пузыри, раздаваясь эхом и фразой: «Ты сошёл с ума, Малфой. Неужели ты влюбился?».

Пик страсти приближал их обоих к венцу их чувств и эмоций. И тут на выдохе:

— Драко.

— Гермиона.

Оба растворились в глазах друг друга, в которых сейчас смешался ужас от произнесённых имён. Потом они улыбнулись и обнялись, крепко сцепившись телами. Кто они друг другу, если не Драко и не Гермиона? Сейчас, кажется, на всём белом свете не было никого ближе.

— Ты понимаешь, Грейнджер, что у нас нет будущего? — слизеринец ещё не пришёл в себя, поэтому голос вышел хриплым. Она молчала, не хотела портить момент суровой реальностью. — Через пару дней я уеду домой на каникулы и что будет потом, я не знаю.

— Давай не загадывать, Малфой, — гриффиндорка не знала, что сказать. — Я буду ждать твоего возвращения, тогда и поговорим.

Через три дня Малфой уехал домой. Гермиона, Гарри и Рон остались в школе, потому что остался Слизнорт и в эти каникулы они были полны решимости выведать у него стёртое воспоминание. Джинни уехала в Нору, хоть и совершенно этого не хотела, но Молли очень просила девушку приехать, чтобы поболтать с ней по-девичьи. А точнее, как догадывалась сама Джинни, выведать у неё последние сплетни, которые ходят в школе.

Драко приехал в поместье уже ближе к вечеру. Мама встретила его объятиями, как и всегда. Отец ограничился лёгким кивком, без какого-либо намёка на радость от созерцания сына. Едва увидев свой унылый дом, а именно таким он был в последнее время, Драко тут же затосковал по школе. Кого ты обманываешь, — мигом напомнило о себе подсознание. — Ты скучаешь по ней…

Здесь, среди дорогих вещей и большого гобелена с родословной, Драко чувствовал себя прескверно. Он знал фамилии всех, чьи имена были на нём вышиты, но всё равно ещё раз скользнул по ним взглядом, как будто надеялся увидеть где-нибудь хотя бы намёк на родственников Грейнджер.

За ужином отец сообщил, что Тёмный Лорд выбрал их дом для собраний, но поскольку Министерство всё ещё следит за Малфоем-старшим, собираются пожиратели в подземельях, в одном подготовленном для таких случаев зале. Отец с благоговением рассказывал об изменившемся настроении Лорда, искренне заверяя сына, что Тёмный маг простил их семью.

На все эти разговоры Нарцисса отмалчивалась. Драко всегда восхищался своей матерью. Она единственная из его знакомых взрослых людей не носила чёрную метку. Тёмный Лорд, очевидно, принял её службу на веру, возложив всю ответственность на Люциуса. Но Нарцисса ни разу не участвовала в коварных делах своего мужа, ей как-то удавалось быть в стороне от коварных планов. Всё это время она воспитывала Драко, но видит Мерлин, не хотела ему судьбы, уготованной Волдемортом.

— Как успехи в школе, сын? — наконец за десертом Люциус решил начать беседу.

— Как всегда превосходно, отец, — отозвался Драко, смотря в тарелку.

— Я бы так не сказал, учитывая твой провал с делом, которое было поручено именно тебе, — отец надменно взирал на сына, вынуждая парня посмотреть ему в глаза.

— Отец, — Драко еле сдержался, чтобы не закричать.