Фандом: Самая плохая ведьма. В конце семестра в школе Кэкл обычно очень тихо и не происходит никаких инцидентов. Но конец этого семестра никак нельзя назвать тихим…
Добавить в моё избранное
280 мин, 59 сек 3620
Директриса молчала, собираясь с мыслями, чтобы начать собрание.
Констанс взглянула на часы на каминной полке, ожидая, когда мисс Кэкл наконец объявит причину, по которой собрала их всех вместе. Вообще-то ей не обязательно было смотреть на часы, она и так знала сколько времени осталось до конца перерыва, так что сделала она это только ради эффекта. Констанс никогда не была сторонницей учительских собраний, так как по опыту знала, что они нередко выходят из-под контроля, в результате чего мисс Бэт запиралась в своем шкафу на весь остаток дня, что сильно раздражало других учителей и сказывалось на обучении учениц.
— Я собрала вас всех вместе, потому что есть несколько вещей, которые, я думаю, нам надо обсудить, — начала наконец мисс Кэкл, прекрасно понимая, что Констанс хочет как можно быстрее закончить это. — Родители Мерил Марштод хотят знать, почему их дочь написала им довольно тревожное письмо, в котором сообщила, что провела большую часть прошлого четверга превращенной в жабу.
Мисс Кэкл приподняла бровь и обратила свой взгляд в сторону Констанс. Мисс Хардбрум щелкнула языком.
— Я считаю, что это является стандартной практикой для третьего класса — проводить свое свободное время за написанием писем домой. И я не вижу ничего удивительного в том, что Мерил отправила письмо домой. Я скорее нахожу более удивительным тот факт, что ее родители были в состоянии расшифровать что-то из тех каракулей, которые Мерил считает почерком!
Брови мисс Кэкл взлетели еще выше.
— Я говорю не о том, что девочки пишут письма домой, Констанс. Я говорю скорее о их содержании. — Она порылась в ворохе бумаг, зажатых в руках, и наконец, извлекла нужное письмо. Пробежав глазами по печатным строчкам, мисс Кэкл остановилась на соответствующей строчке. — Миссис Марштод хочет знать, почему ее дочь подверглась подобному опыту. Я процитирую: «Подобный опыт оказал неизгладимое впечатление на мою дочь». — Директриса помахала письмом в сторону Констанс. — Вы хоть представляете, сколько таких писем я получаю каждую неделю?
— Я полагаю, что средний показатель составляет десять писем в неделю. Плюс-минус два, — спокойно ответила мисс Хардбрум.
Амелия стояла с открытым ртом, уставившись на свою коллегу, и просто не находила слов. Она напомнила себе, что это всегда было пустой тратой времени, задавать Констанс неудобные вопросы. Констанс никогда не заморачивалась тем, чтобы полностью вникнуть в смысл вопроса, и, воспринимая информацию выгодными для нее кусками, выдавала совершенно невозможные ответы.
— Не в этом дело. — Амелия попыталась повернуть разговор в нужное ей русло. — В первую очередь я хочу знать, почему Мерил была превращена в жабу?
Констанс смахнула воображаемую пылинку со своего длинного черного платья.
— Это обычная практика трансформации для учениц третьего класса. Я подумала, что будет разумно научить их тому, что есть несколько вариаций этого заклинания.
Мисс Кэкл снова потрясла письмом в воздухе.
— В письме говорится, что она была жабой почти весь урок.
Констанс кивнула головой.
— Да, это верно. Я предупреждала ее, что зелье обращения довольно сложное в приготовлении, и она будет не в состоянии приготовить его перепончатыми лапами, но она была уверена, что в состоянии справиться с этой задачей.
Наступила пауза, и мисс Кэкл была уверена, что увидела легкую улыбку на лице Констанс.
— Оказалось, что я была права, и Мерил не смогла управиться с ингредиентами без помощи больших пальцев.
Мисс Кэкл попыталась неодобрительно посмотреть на свою заместительницу, но эффект был испорчен смешком, донесшимся с того места, где сидела мисс Бэт.
Амелия повернулась в сторону учительницы пения, и понаблюдала, как женщина вжимается в свое кресло.
— Это касается и вас, Давина. В письме написано несколько слов и о вас. — Амелия тщательно подбирала слова, понимая, что дословное цитирование жалобы, вероятнее всего заставит учительницу пения вскочить со своего места, будто испуганную газель, и запереться в шкафу на весь остаток дня. Директриса посмотрела на преподавательницу, не в силах представить, что же у мисс Бэт могло пойти не так с первым классом. Она вздрогнула, вспомнив, какой шум слышала в последнюю неделю из кабинета, когда там шли занятия у первоклассниц. Амелия была уверена, что этот шум не имеет ничего общего с музыкой.
— Я не могу представить, что такого родители могли найти в моих уроках, чтобы жаловаться на них, — с обидой сказала Давина. — В них нет ровным счетом ничего такого, что могло бы кого-то оскорбить!
— Помимо пения нынешних первоклассниц, — пробормотала Констанс.
Мисс Бэт гордо вздернула нос.
— Никто из нас не совершенен, Констанс. Просто пройдет некоторое время, прежде чем они обретут чувство тона и мелодии!
— Их чувство тона и мелодии!
Констанс взглянула на часы на каминной полке, ожидая, когда мисс Кэкл наконец объявит причину, по которой собрала их всех вместе. Вообще-то ей не обязательно было смотреть на часы, она и так знала сколько времени осталось до конца перерыва, так что сделала она это только ради эффекта. Констанс никогда не была сторонницей учительских собраний, так как по опыту знала, что они нередко выходят из-под контроля, в результате чего мисс Бэт запиралась в своем шкафу на весь остаток дня, что сильно раздражало других учителей и сказывалось на обучении учениц.
— Я собрала вас всех вместе, потому что есть несколько вещей, которые, я думаю, нам надо обсудить, — начала наконец мисс Кэкл, прекрасно понимая, что Констанс хочет как можно быстрее закончить это. — Родители Мерил Марштод хотят знать, почему их дочь написала им довольно тревожное письмо, в котором сообщила, что провела большую часть прошлого четверга превращенной в жабу.
Мисс Кэкл приподняла бровь и обратила свой взгляд в сторону Констанс. Мисс Хардбрум щелкнула языком.
— Я считаю, что это является стандартной практикой для третьего класса — проводить свое свободное время за написанием писем домой. И я не вижу ничего удивительного в том, что Мерил отправила письмо домой. Я скорее нахожу более удивительным тот факт, что ее родители были в состоянии расшифровать что-то из тех каракулей, которые Мерил считает почерком!
Брови мисс Кэкл взлетели еще выше.
— Я говорю не о том, что девочки пишут письма домой, Констанс. Я говорю скорее о их содержании. — Она порылась в ворохе бумаг, зажатых в руках, и наконец, извлекла нужное письмо. Пробежав глазами по печатным строчкам, мисс Кэкл остановилась на соответствующей строчке. — Миссис Марштод хочет знать, почему ее дочь подверглась подобному опыту. Я процитирую: «Подобный опыт оказал неизгладимое впечатление на мою дочь». — Директриса помахала письмом в сторону Констанс. — Вы хоть представляете, сколько таких писем я получаю каждую неделю?
— Я полагаю, что средний показатель составляет десять писем в неделю. Плюс-минус два, — спокойно ответила мисс Хардбрум.
Амелия стояла с открытым ртом, уставившись на свою коллегу, и просто не находила слов. Она напомнила себе, что это всегда было пустой тратой времени, задавать Констанс неудобные вопросы. Констанс никогда не заморачивалась тем, чтобы полностью вникнуть в смысл вопроса, и, воспринимая информацию выгодными для нее кусками, выдавала совершенно невозможные ответы.
— Не в этом дело. — Амелия попыталась повернуть разговор в нужное ей русло. — В первую очередь я хочу знать, почему Мерил была превращена в жабу?
Констанс смахнула воображаемую пылинку со своего длинного черного платья.
— Это обычная практика трансформации для учениц третьего класса. Я подумала, что будет разумно научить их тому, что есть несколько вариаций этого заклинания.
Мисс Кэкл снова потрясла письмом в воздухе.
— В письме говорится, что она была жабой почти весь урок.
Констанс кивнула головой.
— Да, это верно. Я предупреждала ее, что зелье обращения довольно сложное в приготовлении, и она будет не в состоянии приготовить его перепончатыми лапами, но она была уверена, что в состоянии справиться с этой задачей.
Наступила пауза, и мисс Кэкл была уверена, что увидела легкую улыбку на лице Констанс.
— Оказалось, что я была права, и Мерил не смогла управиться с ингредиентами без помощи больших пальцев.
Мисс Кэкл попыталась неодобрительно посмотреть на свою заместительницу, но эффект был испорчен смешком, донесшимся с того места, где сидела мисс Бэт.
Амелия повернулась в сторону учительницы пения, и понаблюдала, как женщина вжимается в свое кресло.
— Это касается и вас, Давина. В письме написано несколько слов и о вас. — Амелия тщательно подбирала слова, понимая, что дословное цитирование жалобы, вероятнее всего заставит учительницу пения вскочить со своего места, будто испуганную газель, и запереться в шкафу на весь остаток дня. Директриса посмотрела на преподавательницу, не в силах представить, что же у мисс Бэт могло пойти не так с первым классом. Она вздрогнула, вспомнив, какой шум слышала в последнюю неделю из кабинета, когда там шли занятия у первоклассниц. Амелия была уверена, что этот шум не имеет ничего общего с музыкой.
— Я не могу представить, что такого родители могли найти в моих уроках, чтобы жаловаться на них, — с обидой сказала Давина. — В них нет ровным счетом ничего такого, что могло бы кого-то оскорбить!
— Помимо пения нынешних первоклассниц, — пробормотала Констанс.
Мисс Бэт гордо вздернула нос.
— Никто из нас не совершенен, Констанс. Просто пройдет некоторое время, прежде чем они обретут чувство тона и мелодии!
— Их чувство тона и мелодии!
Страница 2 из 82
