Возвращение солдата

Какое тебе дело до того, шпион я или нет? — Чересчур недоверчивый водитель начинал действовать на нервы.

— Мне-то что, а если притащу, все шишки мне посыплются, что не разгадал.

— Но послушай, сержант… — начал Кимбли и, забыв о снятых перчатках, поднял руку: луч света скользнул по тонким линиям алхимического знака золота, вырезанного на его ладони.

Это было лишним, потому что солдат перестал следить за плохо обозначенной дорогой, теперь уже не без плохо скрытого ошеломления рассматривая его лицо, а потом, дойдя до логического завершения мыслительной цепи, наобум крутанул руль и въехал в сугроб — так резко, что едва не сбил пассажира и сам чуть не перелетел назад.

— Чёрт, оно, значит, правда? — забыл о всякой сдержанности солдат, видно, сам не ожидавший от себя такой реакции. — То я и гляжу — он самый! Как же оно так, а?

Видно, из новобранцев, раздражённо подумал алхимик, раз такой болтливый. Матёрый бриггский волк бы без расспросов, сразу после слов о Центре, заломил ему руки, взвалил на шею и притащил прямиком в гарнизонный штаб на допрос с пристрастием. Ну, что поделать.

— Сержант, мы теперь пойдём пешком по снегу или как?

В кабинет, с шумом отодвинув тяжёлую и скрипучую чёрную дверь — и, что характерно, без стука! — засунулся всей своей почти двухметровой натурой явно чем-то озабоченный здоровяк Эйванд, и Оливия, тяжело вздохнув, поняла, что произошло нечто совсем экстраординарное. Уж если педантичный и пунктуальный прапорщик Эйванд вот таким образом вваливался в дверной проём, то в следующую минуту полагалось или поскорее поднимать всеобщую тревогу и объявлять немедленную боевую готовность, или отыскивать в как можно более доступной близости стул, чтобы самым неприличным образом не сесть на пол от смеха.

— Кто там ещё?

— Сэр, генерал, разрешите доложить! По особым поручениям, откомандированный из Центра! — выдохнул Эйванд, тяжело дыша и утирая красный лоб.

— Центр? — Оливия нехорошо сощурилась, почувствовав, что внутри зашевелился кусачий цепной зверь, знатно натасканный на всех мало-мальски подозрительных личностей. — Вы проверили?

— Так точно, Центр!

— Вышвырните его вон и проследите, чтоб не оглядывался! Никаких дел им до нас быть не должно, — одним махом отрезала Оливия. — Или сама пойду и лично разберусь.

— Сэр! — Эйванд выглядел необычно растерянным. — Это…

— Что ещё? Говори яснее!

— Похоже, он сам кого хочешь вышвырнет, но сюда дойдёт. Алхимик.

— Алхимик? — Ни в чём не повинный стул полетел к стене. — Ещё чего! Уж этим-то псам что от нас надо? Хватит с них и того, что творилось в конце четырнадцатого года, а уж теперь я сама ему это скажу!

— Но сэр! — Эйванд обернулся и отошёл в сторону от двери, освобождая проход.

Приезжий неторопливо вошёл, словно был уверен, что о его приезде сюда все уведомлены, снял шляпу и внимательно, словно оценивая произошедшие за несколько лет малозаметные изменения, оглядел кабинет, не глядя на коменданта. Оливия неожиданно почувствовала, что всё вокруг как-то странно плывёт и темнеет, и опёрлась на стол, чтобы не упасть и не рассыпать и без того неожиданно спутавшиеся и всплывшие наверх давно ушедшие в забытье мысли.

— Добрый вечер, генерал-майор, — учтиво поклонился Зольф Джей Кимбли, поправляя сбившийся шарф. — Давно я не приходил.

Оливия понимала, что только что произошедшее у неё на глазах со всех точек здравого смысла не могло быть реальностью, и прекрасно знала, что с того света ещё никто никогда не возвращался, ей показалось, что это не может быть чем-то иным, кроме сна, но присутствие утверждало обратное.

Похудевший, немного осунувшийся, спокойный и собранный, как и прежде, в старом тёмно-красном, впитавшем в себя цвет крови и пороха, пальто и белом шарфе, это был именно он.

Страница 3. Возвращение солдата

— Выйдите все, кроме него, — охрипшим голосом негромко скомандовала Оливия. — Живо. И солдат по постам разогнать. Беседа обещает быть долгой.

Эйванд отдал честь и тут же вышел, не преминув мельком взглянуть на посетителя. Кимбли не без раздражения сощурил глаз — видно, в последнее время стремление всех признавших его личину убедиться в выводах основательно ему поднадоело — и задумчиво покосился на закрытую дверь.

— Почему я не удивлён?

— Потому что, полагаю, знаешь о моих манерах больше, чем думают остальные, — вздохнула Оливия, не отрывая взгляда от внезапно ставшей необычайно интересной исцарапанной поверхности дубового стола, опираясь на него ладонями и рассеянно сдувая от глаз выбившиеся волосы. Малоразличимая смесь досады, разочарования и ещё каких-то странных, немножко иной природы чувств мешала спокойно обдумать случившееся. — Бог с тобой, — наконец, смилостивилась она. — Садись. Поговорим.

Кимбли придвинул к себе стул и расположился напротив, внимательно глядя на неё и ожидая хоть каких-то эмоций в свой адрес.