Фандом: Ориджиналы. Спальня. Юрген в коленно-локтевой — голый, текущий, жаждущий, чтоб его отымели! И омега — нежный одуванчик! В сравнении, конечно же. Так-то выбирал самого крупного в клубе. Ну и что? Из Юргена ручьем смазка, яйца чуть ли не звенят, глаза похотью застилает… а этот? Ладошкой по ягодицам гладит! Пыхтит что-то там позади, мнется. Юрген не сдержавшись, рыкнул: — Давай уже, вставляй! Кому говорю! А что в ответ, Прародителя их во все дыры?! В ответ тихий скулеж: Не могу, я стесняюсь!
Добавить в моё избранное
70 мин, 24 сек 4334
И… О-о-о, он же верно расслышал? На лице омеги расцвела хищная ухмылка. Многообещающая — у Юргена Костински впервые в жизни нервно сжался анус. Да что там омеги, ему и альфы-то никогда такие оскалы не показывали…
— Ребенка, говоришь? — омега встал. — Свободен потом? Э, нет. Я тебе не бык-осеменитель!
Юрген ощутил привычное раздражение. Еще один!
— И потом — всего одного? — поинтересовался Дитрих, обходя стол. — Я бы предпочел несколько. И учти, мои дети будут расти только со мной. Вы — альфы не умеете за ними ухаживать!
Юрген вытаращил глаза. Приближающийся к нему омега мало напоминал вежливого Дитриха Шейна. Металл в голосе, прорезавшийся акцент северных районов, откуда и сам Костински был родом, плавные движения, уверенность в сказанном — точно омега?!
Шейн положил ладони на руки Юргена и сказал, глядя тому в глаза:
— Как насчет того, чтобы рожать мне до одури? Скажем, десяток отпрысков меня устроит. Придется, к сожалению, подыскать тебе и других омег — мои сперматозоиды ты сейчас с легкостью подавишь. Тебя трахать и трахать для лучшей восприимчивости. В хвост, Костински, в гриву! И в задницу твою очаровательную! — вновь мурлыкнул омега.
Юргена переклинило на слове «очаровательную». Рыкнув, отшвырнул Дитриха и вскочил. Лишь чудом тот умудрился не потерять равновесие и увернуться от края стола.
— Как я и говорил, — не меняя тон, продолжил Дитрих. — Раздражен, агрессивен, никакого уважения к омегам! Юрген, ты так останешься синим чулочком! К тебе не только не подойти, ты и детей не сможешь зачать!
Костински взревел, отшвырнул стол и бросился на омегу…
— Пиздец, — прокомментировал Дитрих, выпуская из ослабевших рук погнутый поднос и ослабляя галстук. — Юрген, Прародитель тебя дери, ты ебнутый спермотоксикозный альфач-переросток! Сегодня мы начнем, придурок! — сердце его колотилось, стремясь выбраться из тела и эвакуироваться подальше — от временно обезвреженного альфы, получившего сокрушительный удар по темечку.
— Иди на хер! — послал его альфа, пытаясь унять гудение в голове и свести фокус. Нехило его приложил омега, нехило…
— На него ты пойдешь! — пообещал Дитрих зловеще. — Прямо сейчас! На мой!
Он вымелся из комнаты, вскоре вернувшись с теми двумя, что встречали Костински на входе. Дезориентированного альфу аккуратно перебазировали в лифт, оттуда в очередные комнаты. Слава всем — нормально обставленные и не вызывающие у Юргена дикое желание переломать мебель.
Омега заставил его выпить какие-то таблетки, приложил пакет со льдом к многострадальному лбу, на котором уже вспухла шишка и отошел подальше. Альфу без присмотра он не собирался оставлять, но отойти подальше и вернуться к равновесию настоятельно требовалось. Своего альфу — Дитрих решил, что Юргена он не отпустит.
— Обезболивающее подействует через двадцать минут максимум, — сообщил Дитрих. — Полежишь, отойдешь, потом примем душ и приступим.
Юрген все слышал, но промолчал. Он пытался разобраться в неведомом чувстве, возникшем после удара.
Подносом его по голове! Подумать только!
Боль утихла быстрее — закаленный организм и достаточно хорошая регенерация поспособствовали действию таблеток. Юрген со вздохом отложил пакет с растаявшим льдом и посмотрел на Дитриха, аккуратно сидевшего в кресле — нога на ногу, голова чуть наклонена в сторону, оценивающий взгляд на альфу. Картинка, а не омега, буквально пятнадцать минут назад браво шарахнувший его первым попавшимся под руку предметом.
Неизвестное чувство Юрген сумел идентифицировать как симпатию с примесью удивления. Во всяком случае, у него перестали возникать мысли об убийстве самоуверенного омеги, зато вовсю гуляло желание узнать того поближе. Будь Юрген чуть подкованнее в гендерных вопросах, понял бы — на него так действуют феромоны, что активно вырабатывал омега. А как было известно — при испуге они вырабатываются куда сильнее. Кинувшись на Дитриха Шейна, Юрген фактически определил свою судьбу. Без приязни, конечно, не обошлось, не понравься Дитрих сам по себе и феромоны не спасли бы.
— Нормально себя чувствуешь? — осведомился омега.
— Сойдет, — Юрген потрогал шишку. Рассосется только к утру, но и сейчас уже терпимо.
— Тогда иди в душ.
Приказной тон слегка подбешивал. Не критично. Альфа заторможенно поднялся.
— Направо, — Дитрих верно понял промедление.
Направо так направо. Роскошная душевая кабина, джакузи, ванна на постаменте — тут можно было роту купать. Юрген выбрал душевую кабину. Быстро ополоснулся, привычно почистился — душ был с кучей сменных насадок, включая нужные для гигиены перед сцепкой… Сцепкой? Юрген задумчиво повесил шланг обратно. Какая нахрен сцепка? Все равно у него течки еще нет. Да и узла у омег не имелось, но в голову упорно лезло — «сцепка».
Нет, ну каков омега-то?! Подносом! Молодец — не растерялся.
— Ребенка, говоришь? — омега встал. — Свободен потом? Э, нет. Я тебе не бык-осеменитель!
Юрген ощутил привычное раздражение. Еще один!
— И потом — всего одного? — поинтересовался Дитрих, обходя стол. — Я бы предпочел несколько. И учти, мои дети будут расти только со мной. Вы — альфы не умеете за ними ухаживать!
Юрген вытаращил глаза. Приближающийся к нему омега мало напоминал вежливого Дитриха Шейна. Металл в голосе, прорезавшийся акцент северных районов, откуда и сам Костински был родом, плавные движения, уверенность в сказанном — точно омега?!
Шейн положил ладони на руки Юргена и сказал, глядя тому в глаза:
— Как насчет того, чтобы рожать мне до одури? Скажем, десяток отпрысков меня устроит. Придется, к сожалению, подыскать тебе и других омег — мои сперматозоиды ты сейчас с легкостью подавишь. Тебя трахать и трахать для лучшей восприимчивости. В хвост, Костински, в гриву! И в задницу твою очаровательную! — вновь мурлыкнул омега.
Юргена переклинило на слове «очаровательную». Рыкнув, отшвырнул Дитриха и вскочил. Лишь чудом тот умудрился не потерять равновесие и увернуться от края стола.
— Как я и говорил, — не меняя тон, продолжил Дитрих. — Раздражен, агрессивен, никакого уважения к омегам! Юрген, ты так останешься синим чулочком! К тебе не только не подойти, ты и детей не сможешь зачать!
Костински взревел, отшвырнул стол и бросился на омегу…
— Пиздец, — прокомментировал Дитрих, выпуская из ослабевших рук погнутый поднос и ослабляя галстук. — Юрген, Прародитель тебя дери, ты ебнутый спермотоксикозный альфач-переросток! Сегодня мы начнем, придурок! — сердце его колотилось, стремясь выбраться из тела и эвакуироваться подальше — от временно обезвреженного альфы, получившего сокрушительный удар по темечку.
— Иди на хер! — послал его альфа, пытаясь унять гудение в голове и свести фокус. Нехило его приложил омега, нехило…
— На него ты пойдешь! — пообещал Дитрих зловеще. — Прямо сейчас! На мой!
Он вымелся из комнаты, вскоре вернувшись с теми двумя, что встречали Костински на входе. Дезориентированного альфу аккуратно перебазировали в лифт, оттуда в очередные комнаты. Слава всем — нормально обставленные и не вызывающие у Юргена дикое желание переломать мебель.
Омега заставил его выпить какие-то таблетки, приложил пакет со льдом к многострадальному лбу, на котором уже вспухла шишка и отошел подальше. Альфу без присмотра он не собирался оставлять, но отойти подальше и вернуться к равновесию настоятельно требовалось. Своего альфу — Дитрих решил, что Юргена он не отпустит.
— Обезболивающее подействует через двадцать минут максимум, — сообщил Дитрих. — Полежишь, отойдешь, потом примем душ и приступим.
Юрген все слышал, но промолчал. Он пытался разобраться в неведомом чувстве, возникшем после удара.
Подносом его по голове! Подумать только!
Боль утихла быстрее — закаленный организм и достаточно хорошая регенерация поспособствовали действию таблеток. Юрген со вздохом отложил пакет с растаявшим льдом и посмотрел на Дитриха, аккуратно сидевшего в кресле — нога на ногу, голова чуть наклонена в сторону, оценивающий взгляд на альфу. Картинка, а не омега, буквально пятнадцать минут назад браво шарахнувший его первым попавшимся под руку предметом.
Неизвестное чувство Юрген сумел идентифицировать как симпатию с примесью удивления. Во всяком случае, у него перестали возникать мысли об убийстве самоуверенного омеги, зато вовсю гуляло желание узнать того поближе. Будь Юрген чуть подкованнее в гендерных вопросах, понял бы — на него так действуют феромоны, что активно вырабатывал омега. А как было известно — при испуге они вырабатываются куда сильнее. Кинувшись на Дитриха Шейна, Юрген фактически определил свою судьбу. Без приязни, конечно, не обошлось, не понравься Дитрих сам по себе и феромоны не спасли бы.
— Нормально себя чувствуешь? — осведомился омега.
— Сойдет, — Юрген потрогал шишку. Рассосется только к утру, но и сейчас уже терпимо.
— Тогда иди в душ.
Приказной тон слегка подбешивал. Не критично. Альфа заторможенно поднялся.
— Направо, — Дитрих верно понял промедление.
Направо так направо. Роскошная душевая кабина, джакузи, ванна на постаменте — тут можно было роту купать. Юрген выбрал душевую кабину. Быстро ополоснулся, привычно почистился — душ был с кучей сменных насадок, включая нужные для гигиены перед сцепкой… Сцепкой? Юрген задумчиво повесил шланг обратно. Какая нахрен сцепка? Все равно у него течки еще нет. Да и узла у омег не имелось, но в голову упорно лезло — «сцепка».
Нет, ну каков омега-то?! Подносом! Молодец — не растерялся.
Страница 6 из 21
