Фандом: Сотня. И на Кольце бывают аварии. Постчетвертый сезон.
Добавить в моё избранное
37 мин, 13 сек 18074
Для нас удачно вышло, что силовой кабель не поврежден, и система обогрева все еще работает. Мы не замерзнем, а без еды и воды человек может протянуть минимум неделю. А то и больше, если повезет.
Эхо нахмурилась, отошла от двери, чуть прихрамывая, методично расчистила себе место и опустилась на пол напротив Беллами.
— Я видела, как Рейвен работала с воздуховодами. Это было… не быстро.
— Сорок минут — долго, — сказал Беллами с убеждением, которого не чувствовал. — Если они найдут, чем заменить перебитый участок…
— … Если скафандр не был поврежден при ударе, если Рейвен сможет быстро выбраться в космос из такого же завала, как у нас, — Эхо кивнула на двери. Все-таки она там что-то высматривала на самом деле, а не пряталась от глаз Беллами. — Если все пройдет гладко и быстро, а не как когда она восстанавливала вентиляцию в третьем жилом отсеке…
«Вот ведь нахваталась знаний», — недовольно подумалось Беллами. Плохо знать слишком много. Для надежды остается маловато места. Как и у него.
Эхо была права во всем. Это понимал и Беллами, и Рейвен, и ребята наверняка тоже — во всяком случае, Монти. Да и Мерфи не дурак.
— Восемьдесят минут дольше сорока. Это получится целый час и еще двадцать минут. Да?
Девочки с поверхности плохо ориентировались в часах и минутах. Всю жизнь для них часами служили солнце и луна, а все это «в одном часе шестьдесят минут, в минуте шестьдесят секунд» было для них сложно. Хорошо еще, с математикой на уровне умножить-вычесть было вполне пристойно у обеих, хоть не с нуля пришлось все объяснять. По крайней мере с восемьюдесятью минутами она не ошиблась.
— Верно, — невольно улыбнулся Беллами. — А говоришь, что ни на что не способна. Пару месяцев назад ты часы впервые увидела. С математикой и временем у тебя все на высоте!
Эхо невесело усмехнулась, и вдруг до него дошло, что вопрос был странным.
— А ты это к чему?
Она пожала плечами.
— С физикой у меня тоже теперь неплохо. Во всяком случае, я понимаю, что если этого воздуха двоим хватит на пять минут, то одному — на десять. И если бы меня тут не было, то ты смог бы продержаться целый час и двадцать минут.
— Час и пятнадцать минут. Или даже десять, — не удержался Беллами и протянул руку с требовательно раскрытой ладонью к Эхо. — Потому что вообще осталось уже меньше сорока минут. Только мы это даже обсуждать не будем. Отдай нож. И лучше отдай сама, потому что если сейчас мы начнем драться, то потребление кислорода…
— Возрастет, я помню. — Она достала нож откуда-то из складок куртки и вложила рукоять в его пальцы. — Ты же не думаешь, что я могу сделать это только ножом? Меня научили использовать как оружие все, что подворачивается под руку.
В выкрученном почти наизнанку отсеке под руку могло подвернуться что угодно. Беллами быстро окинул взглядом мешанину металла и пластика, оценил обстановку и упрямо засунул азгедский кинжал за пояс сбоку.
— Ты этого не сделаешь.
— И кто мне запретит?
— Здесь нет королей и королев, никто не может тебе запретить распоряжаться самой собой. Но я тебя прошу этого не делать, — Беллами старался говорить спокойно, как и Эхо, но получалось плохо. Потому что она-то действительно была спокойна. Как человек, который уже принял решение. Он знал такое спокойствие. Когда все уже ясно, нет никаких сомнений, когда имеешь четкий план действий и знаешь, что пути для отступления нет и терять тебе нечего, то волноваться попросту не о чем.
Эхо была так спокойна впервые с тех пор, как они поднялись на Кольцо. И это его беспокоило.
— Не говори, что боишься трупов, — усмехнулась она. — И не говори, что выжить должны все. Потому что выжить должен тот, кто нужен. А тот, кто неважен, должен сделать все, чтобы выжил тот, кто нужнее.
Беллами передернуло. Снова выбирать, кому жить, кому умереть, кто важен, а кто бесполезен? Нет, он этим больше не занимается. Хватит с него жребиев, списков, сложных решений и чужих смертей.
— Здесь нет никого, кто важнее или нет, — решительно сказал он. — Они там выживут без нас обоих. Джон правильно сказал мне в самом начале: здесь не с кем драться, некого и не от кого защищать. Тут некуда вести армии. Тут все работает и без меня. Мы с тобой в космосе в равном положении тяговой силы — наши мускулы, вот что в нас самое полезное сейчас. А их всегда можно заменить другими мускулами…
Темные глаза расширились — Эхо не ожидала это услышать.
— Ты — наш Командир, — сказала она с таким изумлением, что у Беллами неуместно и глупо вспыхнули щеки от смущения. Она и правда так думала. А еще… она сказала «наш». Не «их». Она никогда не говорила так раньше. Для нее всегда было «я» и«вы». — Ты нужен всем! Лидер и не должен быть жрецом, целителем или механиком. Лидер должен быть… тем, кто ведет. Тем, кто всегда впереди. Тем, кто всегда знает, что делать и как.
Эхо нахмурилась, отошла от двери, чуть прихрамывая, методично расчистила себе место и опустилась на пол напротив Беллами.
— Я видела, как Рейвен работала с воздуховодами. Это было… не быстро.
— Сорок минут — долго, — сказал Беллами с убеждением, которого не чувствовал. — Если они найдут, чем заменить перебитый участок…
— … Если скафандр не был поврежден при ударе, если Рейвен сможет быстро выбраться в космос из такого же завала, как у нас, — Эхо кивнула на двери. Все-таки она там что-то высматривала на самом деле, а не пряталась от глаз Беллами. — Если все пройдет гладко и быстро, а не как когда она восстанавливала вентиляцию в третьем жилом отсеке…
«Вот ведь нахваталась знаний», — недовольно подумалось Беллами. Плохо знать слишком много. Для надежды остается маловато места. Как и у него.
Эхо была права во всем. Это понимал и Беллами, и Рейвен, и ребята наверняка тоже — во всяком случае, Монти. Да и Мерфи не дурак.
— Восемьдесят минут дольше сорока. Это получится целый час и еще двадцать минут. Да?
Девочки с поверхности плохо ориентировались в часах и минутах. Всю жизнь для них часами служили солнце и луна, а все это «в одном часе шестьдесят минут, в минуте шестьдесят секунд» было для них сложно. Хорошо еще, с математикой на уровне умножить-вычесть было вполне пристойно у обеих, хоть не с нуля пришлось все объяснять. По крайней мере с восемьюдесятью минутами она не ошиблась.
— Верно, — невольно улыбнулся Беллами. — А говоришь, что ни на что не способна. Пару месяцев назад ты часы впервые увидела. С математикой и временем у тебя все на высоте!
Эхо невесело усмехнулась, и вдруг до него дошло, что вопрос был странным.
— А ты это к чему?
Она пожала плечами.
— С физикой у меня тоже теперь неплохо. Во всяком случае, я понимаю, что если этого воздуха двоим хватит на пять минут, то одному — на десять. И если бы меня тут не было, то ты смог бы продержаться целый час и двадцать минут.
— Час и пятнадцать минут. Или даже десять, — не удержался Беллами и протянул руку с требовательно раскрытой ладонью к Эхо. — Потому что вообще осталось уже меньше сорока минут. Только мы это даже обсуждать не будем. Отдай нож. И лучше отдай сама, потому что если сейчас мы начнем драться, то потребление кислорода…
— Возрастет, я помню. — Она достала нож откуда-то из складок куртки и вложила рукоять в его пальцы. — Ты же не думаешь, что я могу сделать это только ножом? Меня научили использовать как оружие все, что подворачивается под руку.
В выкрученном почти наизнанку отсеке под руку могло подвернуться что угодно. Беллами быстро окинул взглядом мешанину металла и пластика, оценил обстановку и упрямо засунул азгедский кинжал за пояс сбоку.
— Ты этого не сделаешь.
— И кто мне запретит?
— Здесь нет королей и королев, никто не может тебе запретить распоряжаться самой собой. Но я тебя прошу этого не делать, — Беллами старался говорить спокойно, как и Эхо, но получалось плохо. Потому что она-то действительно была спокойна. Как человек, который уже принял решение. Он знал такое спокойствие. Когда все уже ясно, нет никаких сомнений, когда имеешь четкий план действий и знаешь, что пути для отступления нет и терять тебе нечего, то волноваться попросту не о чем.
Эхо была так спокойна впервые с тех пор, как они поднялись на Кольцо. И это его беспокоило.
— Не говори, что боишься трупов, — усмехнулась она. — И не говори, что выжить должны все. Потому что выжить должен тот, кто нужен. А тот, кто неважен, должен сделать все, чтобы выжил тот, кто нужнее.
Беллами передернуло. Снова выбирать, кому жить, кому умереть, кто важен, а кто бесполезен? Нет, он этим больше не занимается. Хватит с него жребиев, списков, сложных решений и чужих смертей.
— Здесь нет никого, кто важнее или нет, — решительно сказал он. — Они там выживут без нас обоих. Джон правильно сказал мне в самом начале: здесь не с кем драться, некого и не от кого защищать. Тут некуда вести армии. Тут все работает и без меня. Мы с тобой в космосе в равном положении тяговой силы — наши мускулы, вот что в нас самое полезное сейчас. А их всегда можно заменить другими мускулами…
Темные глаза расширились — Эхо не ожидала это услышать.
— Ты — наш Командир, — сказала она с таким изумлением, что у Беллами неуместно и глупо вспыхнули щеки от смущения. Она и правда так думала. А еще… она сказала «наш». Не «их». Она никогда не говорила так раньше. Для нее всегда было «я» и«вы». — Ты нужен всем! Лидер и не должен быть жрецом, целителем или механиком. Лидер должен быть… тем, кто ведет. Тем, кто всегда впереди. Тем, кто всегда знает, что делать и как.
Страница 2 из 10
