Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21552
Вы видели билборды, рекламирующие новый спортивный комплекс? Ее работа.
— Это те, на которых люди измазанные краской и обмотанные веревками?
— «Обмотанные веревками». Скажете тоже, — усмехнулся Васильев, услышав конец разговора. — Это называется «шибари» или«сибари», кому как больше нравится.
— Извращение какое-то, — скривилась Русакова.
— Вообще-то, это японское искусство эстетического бондажа, — начал было Васильев краткий экскурс, но ощутив щипок за бок от приятельницы не стал вдаваться в подробности. — И я тоже рекомендовал Ромке именно Настю, как фотографа.
— Но она такая маленькая и худенькая, совсем девчонка, — посочувствовала Татьяна Ивановна и крикнула в сторону сына. — Игорь! Игоряша, помоги Настеньке. Видишь, какие тяжести таскает.
«Ну и тюфяк мой Игорь, — сокрушенно подумала Русакова. — Пока носом не ткнешь, сам инициативу проявить не сможет. А девочка ладная, покладистая, неконфликтная. Вон сколько раз ее на скандал провоцировали и ничего, углы сглаживает».
Свидетеля отвлекли от созерцания первых признаков осеннего увядания. Он встрепенулся от материнского окрика и закрутил головой, чтобы узнать откуда зовут. Первое, что заметил, это насмешливый взгляд серых глаз и только потом мысленно обработал поступившую информацию. Игорь дернул подбородком и стремительно направился к фотографу, которая неустанно что-то объясняла молодоженам.
— Зря вы это ему поручили, — со вздохом резюмировал Костя.
— Почему? — не поняла Татьяна Ивановна.
— Потому что Настя очень ревностно относится к своей аппаратуре и никому не позволяет ее трогать. Там линзы сумасшедших денег стоят. Если он нечаянно что-то уронит или зацепит?
— Спасай парня, Васильев, — шепнула Катерина.
Костя подоспел вовремя. Русаков и фотограф как раз тянули каждый на себя кофр с аппаратурой. Настя все еще очень вежливо, но настойчиво отбивала свою собственность, а незадачливый помощник, наоборот, старался отобрать сумку у хозяйки.
— Мне-то доверяешь? — поинтересовался Васильев, подхватывая предмет раздора.
— Лучше помоги с клиентами, — облегченно выдохнула Настя. — Они уже и сами не знают, чего хотят.
— Принести веревки?
— Было бы неплохо.
— За это дашь в студии ночью поработать?
— Шантажист. Только при условии, что никаких посторонних пятен в помещении и несанкционированной информации на компе не останется.
— Договорились.
Через пару минут Игорь с интересом наблюдал, как Костя быстро и как-то по хитрому связывает руки молодоженам белым шпагатом принесенным из багажника.
— Здорово, — оценил он идею.
— Да уж, точно, — согласилась фотограф. — Не каждый может похвастаться, что в их фотосъемках принимал участие профессиональный риггер.
— Кто? — не понял Русаков.
— Наваши, — попыталась объяснить Настя. — Или кинбакуши. Можно назвать проще — бакуши.
Парень отрицательно мотнул головой, показывая, что ничего не понял.
— Мастер шибари, — сдалась она. — Бондажист.
— А, — Игорю не хотелось перед такой привлекательной девушкой выглядеть дураком. — Что-то вроде макраме.
— Что-то вроде, — хихикнула Настя.
Татьяна Ивановна, стоя в сторонке, удовлетворенно наблюдала, как ее сын общается и мысленно уже планировала его будущую свадьбу и строила совместную жизнь вот с такой вот симпатичной, покладистой, трудолюбивой молодой женщиной, пусть и немного старше ее ребенка.
С новым поворотом в фотосъемках у молодоженов открылось второе дыхание. Женечке понравилась идея, Роман светился довольством, и наметился хоть какой-то горизонт в этом мероприятии, которое надоело всем кроме новоиспеченной пары. Уже сидя в ресторане и выслушивая очередное поздравление от родственников и друзей, Костя пришел к единственно верному выводу: свадьбы с годами не меняются. Все те же покусанные пироги, телеграммы-открытки от дальней родни, пожелания, цветы, улыбки, слезы радости, конфетти, хлопки шампанского, шпильки, галстуки, конкурсы с шарами и без них, танцы, украденные туфли и воровство невесты. Все то же, что было и у него. И наверняка и у Татьяны Ивановны, которая оказалась с ним за одним столом. Пообщавшись с ней, был приятно удивлен, что тетка она хоть и вредная, но эрудированная, спуску никому не дает и души не чает в своем сыне Игоре.
А свидетель в этот момент прокашливался, чтобы огласить тост во славу молодоженов.
Русаков встал из-за стола, поправил галстук, оглядел гостей, выловил взглядом сидящего Васильева и прикинул, что голыми всех он представить не сможет, а вот одного Костю — запросто. Эта идея так ему понравилась, что речь произнес без запинки, искренне, с удовольствием.
Когда начался очередной виток конкурсов для сплочения гостей, Русаков подошел к матери поинтересоваться все ли у нее хорошо.
— Это те, на которых люди измазанные краской и обмотанные веревками?
— «Обмотанные веревками». Скажете тоже, — усмехнулся Васильев, услышав конец разговора. — Это называется «шибари» или«сибари», кому как больше нравится.
— Извращение какое-то, — скривилась Русакова.
— Вообще-то, это японское искусство эстетического бондажа, — начал было Васильев краткий экскурс, но ощутив щипок за бок от приятельницы не стал вдаваться в подробности. — И я тоже рекомендовал Ромке именно Настю, как фотографа.
— Но она такая маленькая и худенькая, совсем девчонка, — посочувствовала Татьяна Ивановна и крикнула в сторону сына. — Игорь! Игоряша, помоги Настеньке. Видишь, какие тяжести таскает.
«Ну и тюфяк мой Игорь, — сокрушенно подумала Русакова. — Пока носом не ткнешь, сам инициативу проявить не сможет. А девочка ладная, покладистая, неконфликтная. Вон сколько раз ее на скандал провоцировали и ничего, углы сглаживает».
Свидетеля отвлекли от созерцания первых признаков осеннего увядания. Он встрепенулся от материнского окрика и закрутил головой, чтобы узнать откуда зовут. Первое, что заметил, это насмешливый взгляд серых глаз и только потом мысленно обработал поступившую информацию. Игорь дернул подбородком и стремительно направился к фотографу, которая неустанно что-то объясняла молодоженам.
— Зря вы это ему поручили, — со вздохом резюмировал Костя.
— Почему? — не поняла Татьяна Ивановна.
— Потому что Настя очень ревностно относится к своей аппаратуре и никому не позволяет ее трогать. Там линзы сумасшедших денег стоят. Если он нечаянно что-то уронит или зацепит?
— Спасай парня, Васильев, — шепнула Катерина.
Костя подоспел вовремя. Русаков и фотограф как раз тянули каждый на себя кофр с аппаратурой. Настя все еще очень вежливо, но настойчиво отбивала свою собственность, а незадачливый помощник, наоборот, старался отобрать сумку у хозяйки.
— Мне-то доверяешь? — поинтересовался Васильев, подхватывая предмет раздора.
— Лучше помоги с клиентами, — облегченно выдохнула Настя. — Они уже и сами не знают, чего хотят.
— Принести веревки?
— Было бы неплохо.
— За это дашь в студии ночью поработать?
— Шантажист. Только при условии, что никаких посторонних пятен в помещении и несанкционированной информации на компе не останется.
— Договорились.
Через пару минут Игорь с интересом наблюдал, как Костя быстро и как-то по хитрому связывает руки молодоженам белым шпагатом принесенным из багажника.
— Здорово, — оценил он идею.
— Да уж, точно, — согласилась фотограф. — Не каждый может похвастаться, что в их фотосъемках принимал участие профессиональный риггер.
— Кто? — не понял Русаков.
— Наваши, — попыталась объяснить Настя. — Или кинбакуши. Можно назвать проще — бакуши.
Парень отрицательно мотнул головой, показывая, что ничего не понял.
— Мастер шибари, — сдалась она. — Бондажист.
— А, — Игорю не хотелось перед такой привлекательной девушкой выглядеть дураком. — Что-то вроде макраме.
— Что-то вроде, — хихикнула Настя.
Татьяна Ивановна, стоя в сторонке, удовлетворенно наблюдала, как ее сын общается и мысленно уже планировала его будущую свадьбу и строила совместную жизнь вот с такой вот симпатичной, покладистой, трудолюбивой молодой женщиной, пусть и немного старше ее ребенка.
С новым поворотом в фотосъемках у молодоженов открылось второе дыхание. Женечке понравилась идея, Роман светился довольством, и наметился хоть какой-то горизонт в этом мероприятии, которое надоело всем кроме новоиспеченной пары. Уже сидя в ресторане и выслушивая очередное поздравление от родственников и друзей, Костя пришел к единственно верному выводу: свадьбы с годами не меняются. Все те же покусанные пироги, телеграммы-открытки от дальней родни, пожелания, цветы, улыбки, слезы радости, конфетти, хлопки шампанского, шпильки, галстуки, конкурсы с шарами и без них, танцы, украденные туфли и воровство невесты. Все то же, что было и у него. И наверняка и у Татьяны Ивановны, которая оказалась с ним за одним столом. Пообщавшись с ней, был приятно удивлен, что тетка она хоть и вредная, но эрудированная, спуску никому не дает и души не чает в своем сыне Игоре.
А свидетель в этот момент прокашливался, чтобы огласить тост во славу молодоженов.
Русаков встал из-за стола, поправил галстук, оглядел гостей, выловил взглядом сидящего Васильева и прикинул, что голыми всех он представить не сможет, а вот одного Костю — запросто. Эта идея так ему понравилась, что речь произнес без запинки, искренне, с удовольствием.
Когда начался очередной виток конкурсов для сплочения гостей, Русаков подошел к матери поинтересоваться все ли у нее хорошо.
Страница 18 из 75
