Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21556
К ним примешивалось еще восхищение перед смелостью или, скорее, наглостью девчушки и какой-то щенячий восторг от того, что его выставили в таком постыдном свете.
«Как же так получилось, что прошло хрен знает сколько лет, а я опять в костюмчике зайчика и меня все еще продолжают пачкать?» — думал Федор, стоя на коленях. Его запястья крепко привязаны к щиколоткам, сзади вставлен плаг с пушистым заячьим хвостиком, на голове маска, скрывающая лицо, а миленькие ушки бодренько торчат вверх.
— Костя! — простонал Марьин. — Хва-атит…
По бедрам опять прошла волна мурашек, оргазм в очередной раз приближался к логическому завершению, смазка тонкой ниткой стекала с возбужденного члена и терялась в складках простыни. Кожа покраснела, покрылась испариной. Федор прогнулся в пояснице, заскулил, намекая на более активные действия со стороны партнера.
— Вот так и стой, — последовала команда откуда-то сзади. — Отлично.
Послышались щелчки фотокамеры.
— Уже скоро. Оближи губы.
От постоянного покусывания губы припухли и немного саднили, но Марьин выполнил, что сказали.
— Не могу больше, — взмолился Федор.
Рукояткой стека осторожно провели по возбужденному стволу и резиновым уплотнителем аккуратно похлопали по поджатой мошонке. Федор напрягся от предвкушения, и веревки врезались под ребра, петля на шее затянулась сильнее. Резкий свистящий звук — и на смуглой упругой ягодице явственно проступил красный отпечаток от стека. Марьин судорожно выдохнул и утробно застонал. Щелчки фотоаппарата не прекращались.
— Костя… — опять взвыла модель.
— Ладно, — вымученно согласился Васильев и немного подвигал плагом.
Несколько скользящих движений и Марьин, зажав простынь в зубах и цепляясь за пятки пальцами, кончил. Фотоаппарат защелкал чаще. Костя постарался не упустить ни одного кадра чувственного оргазма.
— Ну что? Бондаж снимаем? — поинтересовался фотограф, дав отдышаться.
— Пожалуй, на сегодня хватит, — просипел Федор.
Васильев отвязал кисти, расслабил петли на шее и коленях своего м-о. Марьин сладко потянулся и, наконец, с удовольствием почесал нос. Единственный минус во всех экспериментах с веревками — нет возможности потереть зудящий участок тела. Но и в этом тоже была своя прелесть. Подчиняться кому-то, кто может делать с тобой уйму похотливых и приятных вещей — возбуждало. Придавало краски и вкус постылым и серым будням.
— Я в душ. Присоединишься? — сверкнул глазами Марьин.
— Иди уже, — хохотнул Васильев.
В данный момент его больше интересовало, как получились снимки. Костя быстро собрал реквизит, который использовали в съемках, выключил лишний свет, и присел к компьютеру. Хотелось наложить тона, кое-что отретушировать, отредактировать и посмотреть конечный результат. Благо, в Настиной фотостудии хватало оборудования. Это была не первая совместная фотосессия с Федором. Костя работал с несколькими моделями-нижними, практикующими шибари, но только с Марьиным делались такие откровенные фото. Единственное условие, без которого не выпускалась ни одна их работа — Федора снимали либо в маске, либо только тело. Намеки на лицо или на личность убирались категорически.
Но это того стоило. С сайта, куда Васильев отправлял свои работы, приходили восторженные отзывы и предложения конкретно для Федора — поучаствовать в шибари-шоу и/или познакомиться лично.
Марьин же плескался в душе, все еще размышляя о превратностях судьбы: «Интересно, что с ней стало? И как же ее там звали-то?»
После того скандального случая на утреннике, родители приложили все усилия, чтобы девочку выдворили из группы и из детского сада. Федор больше никогда не видел и не слышал о ней ничего. Наскоро сполоснувшись и натянув одежду, вернулся обратно в студию. Васильев, похоже, даже не заметил, что его модель куда-то выходила, так увлекся работой за компьютером.
— Как получилось? — плюхаясь на диванчик, поинтересовался Федор.
— Отлично! Ты как всегда на высоте. «Камера любит тебя, детка», — пропел Костя, не отрываясь от монитора.
— Да, да, — уныло отозвался Марьин.
— Ну? Что опять? — Васильев повернулся к нему, чувствуя скептицизм в голосе.
— Ничего, — буркнул Федор с «интересом» разглядывая ухоженные ногти.
— Я знаю, что тебе скучно и мало, но мы это уже обсуждали, Федь.
Марьин молчал, нахмурив темные брови. Костя подкатил на кресле вплотную и положил руки к нему на колени.
— А наши прошлые снимки выкупили за приличную сумму. И лично тебе пришло несколько предложений для работы в шибари-шоу, — попробовал подсластить кислое настроение Васильев.
— А почему ты не хочешь на шоу выступать? — блеснули заинтересованностью Федькины глаза.
— Мне это не нравится. Мне не нравятся пошлые взгляды из толпы, возбужденные перешептывания и похабные реплики от людей, которые туда забрели по ошибке или из праздного любопытства.
«Как же так получилось, что прошло хрен знает сколько лет, а я опять в костюмчике зайчика и меня все еще продолжают пачкать?» — думал Федор, стоя на коленях. Его запястья крепко привязаны к щиколоткам, сзади вставлен плаг с пушистым заячьим хвостиком, на голове маска, скрывающая лицо, а миленькие ушки бодренько торчат вверх.
— Костя! — простонал Марьин. — Хва-атит…
По бедрам опять прошла волна мурашек, оргазм в очередной раз приближался к логическому завершению, смазка тонкой ниткой стекала с возбужденного члена и терялась в складках простыни. Кожа покраснела, покрылась испариной. Федор прогнулся в пояснице, заскулил, намекая на более активные действия со стороны партнера.
— Вот так и стой, — последовала команда откуда-то сзади. — Отлично.
Послышались щелчки фотокамеры.
— Уже скоро. Оближи губы.
От постоянного покусывания губы припухли и немного саднили, но Марьин выполнил, что сказали.
— Не могу больше, — взмолился Федор.
Рукояткой стека осторожно провели по возбужденному стволу и резиновым уплотнителем аккуратно похлопали по поджатой мошонке. Федор напрягся от предвкушения, и веревки врезались под ребра, петля на шее затянулась сильнее. Резкий свистящий звук — и на смуглой упругой ягодице явственно проступил красный отпечаток от стека. Марьин судорожно выдохнул и утробно застонал. Щелчки фотоаппарата не прекращались.
— Костя… — опять взвыла модель.
— Ладно, — вымученно согласился Васильев и немного подвигал плагом.
Несколько скользящих движений и Марьин, зажав простынь в зубах и цепляясь за пятки пальцами, кончил. Фотоаппарат защелкал чаще. Костя постарался не упустить ни одного кадра чувственного оргазма.
— Ну что? Бондаж снимаем? — поинтересовался фотограф, дав отдышаться.
— Пожалуй, на сегодня хватит, — просипел Федор.
Васильев отвязал кисти, расслабил петли на шее и коленях своего м-о. Марьин сладко потянулся и, наконец, с удовольствием почесал нос. Единственный минус во всех экспериментах с веревками — нет возможности потереть зудящий участок тела. Но и в этом тоже была своя прелесть. Подчиняться кому-то, кто может делать с тобой уйму похотливых и приятных вещей — возбуждало. Придавало краски и вкус постылым и серым будням.
— Я в душ. Присоединишься? — сверкнул глазами Марьин.
— Иди уже, — хохотнул Васильев.
В данный момент его больше интересовало, как получились снимки. Костя быстро собрал реквизит, который использовали в съемках, выключил лишний свет, и присел к компьютеру. Хотелось наложить тона, кое-что отретушировать, отредактировать и посмотреть конечный результат. Благо, в Настиной фотостудии хватало оборудования. Это была не первая совместная фотосессия с Федором. Костя работал с несколькими моделями-нижними, практикующими шибари, но только с Марьиным делались такие откровенные фото. Единственное условие, без которого не выпускалась ни одна их работа — Федора снимали либо в маске, либо только тело. Намеки на лицо или на личность убирались категорически.
Но это того стоило. С сайта, куда Васильев отправлял свои работы, приходили восторженные отзывы и предложения конкретно для Федора — поучаствовать в шибари-шоу и/или познакомиться лично.
Марьин же плескался в душе, все еще размышляя о превратностях судьбы: «Интересно, что с ней стало? И как же ее там звали-то?»
После того скандального случая на утреннике, родители приложили все усилия, чтобы девочку выдворили из группы и из детского сада. Федор больше никогда не видел и не слышал о ней ничего. Наскоро сполоснувшись и натянув одежду, вернулся обратно в студию. Васильев, похоже, даже не заметил, что его модель куда-то выходила, так увлекся работой за компьютером.
— Как получилось? — плюхаясь на диванчик, поинтересовался Федор.
— Отлично! Ты как всегда на высоте. «Камера любит тебя, детка», — пропел Костя, не отрываясь от монитора.
— Да, да, — уныло отозвался Марьин.
— Ну? Что опять? — Васильев повернулся к нему, чувствуя скептицизм в голосе.
— Ничего, — буркнул Федор с «интересом» разглядывая ухоженные ногти.
— Я знаю, что тебе скучно и мало, но мы это уже обсуждали, Федь.
Марьин молчал, нахмурив темные брови. Костя подкатил на кресле вплотную и положил руки к нему на колени.
— А наши прошлые снимки выкупили за приличную сумму. И лично тебе пришло несколько предложений для работы в шибари-шоу, — попробовал подсластить кислое настроение Васильев.
— А почему ты не хочешь на шоу выступать? — блеснули заинтересованностью Федькины глаза.
— Мне это не нравится. Мне не нравятся пошлые взгляды из толпы, возбужденные перешептывания и похабные реплики от людей, которые туда забрели по ошибке или из праздного любопытства.
Страница 22 из 75
