Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21562
— Потом допишешь, — Васильев схватил парня за руку и поволок по коридору за угол.
Около двери со знаком «WC» притормозил, воровато оглянулся по сторонам, и втянул Русакова внутрь. Звук защелкивающего замка прозвучал для Игоря как выстрел в тишине. Он зажмурился и прижался к стене, боясь вдохнуть или выдохнуть. Парень кожей чувствовал, что мужчина рядом с ним сопит, нервно шебурша одеждой.
«Не может быть… Как он узнал? Кто ему сказал?» — мысли нестройными рядами, обгоняя друг друга, скакали в голове.
— Чего застыл? — рявкнул Васильев. — Помогай.
— Чем? — пискнул Игорь.
— Ты глаза-то разуй.
Игорь, набравшись смелости, приоткрыл один глаз и тут же ошарашено вскрикнул. Такого Васильева он не чаял увидеть даже в эротических снах.
А Игорь не мог поверить, что это ему все не чудится. Мужской торс, оплетенный веревкой, впечатлял: мощные мышцы под сеткой бугрились; кожа покраснела, покрылась мурашками; соски затвердели. Казалось, что перед ним стоял какой-то античный персонаж, сошедший с древнего манускрипта.
— Я до узла не дотягиваюсь. Если не поможешь снять — начну убивать и ты первый на очереди. Чешется нестерпимо, — Костя подставил крепкие плечи на обозрение онемевшему парню.
— Да, да, сейчас, — залепетал Игорь.
Его руки скользнули по плечам, спине, выискивая концы веревки, откровенно лапая мужчину. Но Васильеву было не до морального аспекта, лишь бы избавиться от плетеных уз.
— Если все так плохо, зачем экспериментировал? — наивно поинтересовался Игорь.
— Есть много неизведанного, мой друг Игорацио, — с пафосом ответил Костя. — А что в этом такого-то? Это самый элементарный бондаж, какой можно придумать. Просто, одна мстительная душонка испохабила веревку. То ли перцем ее натерла, то ли в горчице вымочила.
— А не проще разрезать? — Русаков попробовал зубами ослабить узел и с удовольствием уткнулся носом в теплую кожу, вдыхая запах тела.
— Я те разрежу! — пригрозил Васильев и усмехнулся. — Все-то вам молодежь резать да ломать. Я ж ее родимую сам плел из всамделишной пеньки. Вымачивал ее, высушивал. А ты сразу: «Халк. Ломать. Крушить». Ее нужно-то всего лишь еще раз прокипятить с кондиционером и будет опять как новенькая.
Узел поддался, путы ослабли, и Костя с нескрываемым облегчением скинул с себя веревку.
— Почеши, почеши, — заскулил, подставляя спину, а сам с силой начал тереть грудь и живот. — Боже, какое блаженство!
Игорь чесал мощную спину с довольным выражением лица. Неожиданно в кармане у Васильева завибрировал телефон, и он отвлекся, чтобы ответить.
— Ты смотри! Вспомни овно, вот и оно, — прижал трубу к уху и елейно пропел. — Моя ж золотая! Что ты хочешь? Как себя чувствую? Замечательно!
Костя подставлялся под руки Игоря, с удовольствием потягиваясь.
— Ну, что ты. Я тебя всегда вспоминаю. Вот прям сейчас. Да, детка, — похотливо протянул, — вот здесь, пониже. Потрясающе. У тебя волшебные руки.
Русаков со смехом тер ему поясницу. В телефоне крикнули что-то гневное и отключились, а Костя, удовлетворенно похихикивая, убрал трубку обратно.
— Вот что с ней делать? Уже и неженаты туеву хучу лет, а все еще как-то достать меня хочет. Напакостить.
— Полегчало? — Игорь с сожалением убрал руки от шикарной спины и смущенно поджал губы.
— Спасибо, — сердечно поблагодарили его. — Ты меня действительно спас.
— На здоровье.
Из туалета выбирались так же — воровато оглядываясь по сторонам. Но их никто не заметил, соответственно, лишние вопросы не возникли. Уже сидя в машине, Игорь некоторое время не мог унять тремор в руках. Ему все еще чудилась на кончиках пальцев горячая, чуть влажная кожа, а от воспоминаний о запахе — сладко тянуло в паху.
Костя свою угрозу в жизнь воплотил: организовал встречу для Марьина в единственном в городе приличном рок-баре. В тот день проводился концерт, посвященный известному российскому рок-музыканту. По этому случаю в программе вечера заявлены две местные группы с исполнением песен юбиляра.
Какую музыку слушает Марьин, Костя не знал и узнавать желания не имел. Для него и его подруги вариант с местной рок-музыкой был самый что ни есть приемлемый.
Федор для импровизированных смотрин вырядился еще краше, чем обычно — узкие заниженные джинсы, светлая рубашка по фигуре, оттеняющая загар. Обновил прическу, отполировал ногти и с наигранным равнодушием покачивал ногой в такт музыке, попивая вино из бокала. Васильев с удовольствием отметил, что его внешний вид балансирует на грани между откровенным метросексуалом и просто холеным мужиком. Сам же он не заморачивался на своем облике: темные джинсы и футболка с надписью «Я пережил ПроДвижение 201…», достаточно для этого заведения.
Концерт еще не начался, нейтральное музыкальное сопровождение негромко звучало из динамиков.
Около двери со знаком «WC» притормозил, воровато оглянулся по сторонам, и втянул Русакова внутрь. Звук защелкивающего замка прозвучал для Игоря как выстрел в тишине. Он зажмурился и прижался к стене, боясь вдохнуть или выдохнуть. Парень кожей чувствовал, что мужчина рядом с ним сопит, нервно шебурша одеждой.
«Не может быть… Как он узнал? Кто ему сказал?» — мысли нестройными рядами, обгоняя друг друга, скакали в голове.
— Чего застыл? — рявкнул Васильев. — Помогай.
— Чем? — пискнул Игорь.
— Ты глаза-то разуй.
Игорь, набравшись смелости, приоткрыл один глаз и тут же ошарашено вскрикнул. Такого Васильева он не чаял увидеть даже в эротических снах.
А Игорь не мог поверить, что это ему все не чудится. Мужской торс, оплетенный веревкой, впечатлял: мощные мышцы под сеткой бугрились; кожа покраснела, покрылась мурашками; соски затвердели. Казалось, что перед ним стоял какой-то античный персонаж, сошедший с древнего манускрипта.
— Я до узла не дотягиваюсь. Если не поможешь снять — начну убивать и ты первый на очереди. Чешется нестерпимо, — Костя подставил крепкие плечи на обозрение онемевшему парню.
— Да, да, сейчас, — залепетал Игорь.
Его руки скользнули по плечам, спине, выискивая концы веревки, откровенно лапая мужчину. Но Васильеву было не до морального аспекта, лишь бы избавиться от плетеных уз.
— Если все так плохо, зачем экспериментировал? — наивно поинтересовался Игорь.
— Есть много неизведанного, мой друг Игорацио, — с пафосом ответил Костя. — А что в этом такого-то? Это самый элементарный бондаж, какой можно придумать. Просто, одна мстительная душонка испохабила веревку. То ли перцем ее натерла, то ли в горчице вымочила.
— А не проще разрезать? — Русаков попробовал зубами ослабить узел и с удовольствием уткнулся носом в теплую кожу, вдыхая запах тела.
— Я те разрежу! — пригрозил Васильев и усмехнулся. — Все-то вам молодежь резать да ломать. Я ж ее родимую сам плел из всамделишной пеньки. Вымачивал ее, высушивал. А ты сразу: «Халк. Ломать. Крушить». Ее нужно-то всего лишь еще раз прокипятить с кондиционером и будет опять как новенькая.
Узел поддался, путы ослабли, и Костя с нескрываемым облегчением скинул с себя веревку.
— Почеши, почеши, — заскулил, подставляя спину, а сам с силой начал тереть грудь и живот. — Боже, какое блаженство!
Игорь чесал мощную спину с довольным выражением лица. Неожиданно в кармане у Васильева завибрировал телефон, и он отвлекся, чтобы ответить.
— Ты смотри! Вспомни овно, вот и оно, — прижал трубу к уху и елейно пропел. — Моя ж золотая! Что ты хочешь? Как себя чувствую? Замечательно!
Костя подставлялся под руки Игоря, с удовольствием потягиваясь.
— Ну, что ты. Я тебя всегда вспоминаю. Вот прям сейчас. Да, детка, — похотливо протянул, — вот здесь, пониже. Потрясающе. У тебя волшебные руки.
Русаков со смехом тер ему поясницу. В телефоне крикнули что-то гневное и отключились, а Костя, удовлетворенно похихикивая, убрал трубку обратно.
— Вот что с ней делать? Уже и неженаты туеву хучу лет, а все еще как-то достать меня хочет. Напакостить.
— Полегчало? — Игорь с сожалением убрал руки от шикарной спины и смущенно поджал губы.
— Спасибо, — сердечно поблагодарили его. — Ты меня действительно спас.
— На здоровье.
Из туалета выбирались так же — воровато оглядываясь по сторонам. Но их никто не заметил, соответственно, лишние вопросы не возникли. Уже сидя в машине, Игорь некоторое время не мог унять тремор в руках. Ему все еще чудилась на кончиках пальцев горячая, чуть влажная кожа, а от воспоминаний о запахе — сладко тянуло в паху.
Костя свою угрозу в жизнь воплотил: организовал встречу для Марьина в единственном в городе приличном рок-баре. В тот день проводился концерт, посвященный известному российскому рок-музыканту. По этому случаю в программе вечера заявлены две местные группы с исполнением песен юбиляра.
Какую музыку слушает Марьин, Костя не знал и узнавать желания не имел. Для него и его подруги вариант с местной рок-музыкой был самый что ни есть приемлемый.
Федор для импровизированных смотрин вырядился еще краше, чем обычно — узкие заниженные джинсы, светлая рубашка по фигуре, оттеняющая загар. Обновил прическу, отполировал ногти и с наигранным равнодушием покачивал ногой в такт музыке, попивая вино из бокала. Васильев с удовольствием отметил, что его внешний вид балансирует на грани между откровенным метросексуалом и просто холеным мужиком. Сам же он не заморачивался на своем облике: темные джинсы и футболка с надписью «Я пережил ПроДвижение 201…», достаточно для этого заведения.
Концерт еще не начался, нейтральное музыкальное сопровождение негромко звучало из динамиков.
Страница 28 из 75
