Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21569
Им стали сигналить, намекая, что создают помеху. Но Ольга не замечала гудков в свой адрес.
— Не все, — выдохнула она. — Мальчишку нашли без сознания, избитого, исхудавшего, в какой-то мусорке; малышка примерно в таком же состоянии. Костя! Ты представляешь, чего они насмотрелись и что пережили?
Васильев не знал и не представлял. Он тоже имел дочь, и отцовские инстинкты были для него не пустым звуком.
— А что проверяющие говорят?
— Физически все нормально, как ни странно. Истощены только. Но какие психологические сдвиги — еще непонятно. А мой как узнал… сказал, что сам займется их воспитанием. Меня обременять не будет.
— А ты что думаешь?
— Не знаю… Кость, я не знаю, что мне делать!
Оля всхлипнула, уголки рта поплыли вниз, искривляя всегда безупречное лицо, и разревелась громко, некрасиво, по-бабьи причитая и всхлипывая:
— Костя, почему он так?! Мы же обещали друг другу… «в горе и в радости»… Он же в мелкой души не чает… Как она без него? Как мы без него?
Васильев нажал на «аварийку» и сграбастал подругу в объятья.
— Ш-ш, — попытался успокоить ее. — Ты поплачь. Хватит на душе тяжести таскать.
Ольга рыдала, сквозь слезы пытаясь что-то объяснить, но получались только невнятные стенания. Сплошной поток дождя застилал видимость, проезжающие машины нервно сигналили, а Васильев растерянно гладил всхлипывающую женщину по спине.
Как успокаивать людей в таком состоянии — он не знал. Советом? Дружеской поддержкой? Разреветься за компанию?
— Ты ведь уже решила, как поступить? — тихо поинтересовался он. — Тебе просто вслух нужно это проговорить?
Ольга судорожно выдохнула, отодвинулась от его вымокшей рубашки и кивнула:
— Я знаю, что тебя сложно удивить такими слезливыми историями после того, как два года в хосписе с родителями провел, но именно твою фразу я часто вспоминаю в последнее время, — она шмыгнула носом и провела ладошкой по щеке, размазывая слёзы и тушь.
— Что же я такого умного сказал?
— Если не знаешь, как поступить — поступай правильно.
— Это не я придумал.
— Я знаю, — Оля потянулась к бардачку и вытащила оттуда влажные салфетки.
— Дай сюда! — Васильев выдернул из ее рук упаковку. — Если сейчас опять приступ рипофобии начнется — твоей всеобъемлющей любви к чистоте, я тебя в канаву выкину. Никаких салфеток не хватит оттереться.
— Нет у меня никакой рипофобии, — обиженно протянула Оля. — Я тебе рубашку хотела почистить, где тушью испачкала.
— Я с тобой с ума сойду! Плюнь ты на эту рубашку! Давай местами меняться, а то до дома никогда не доберемся.
Игорь возвращался домой в прекрасном настроении. Студенты купили много подержанной мебели. Пару старых столов успел перехватить у одной старушки по объявлению. Дома дожидалась размороженная треска, которую планировал запечь в фольге с лимоном и молодым картофелем. От предвкушения выделялась слюна, и урчал желудок. В целом день удался, несмотря на то, что с Васильевым сегодня получилась не очень приятная встреча. Но, ни начавшийся дождь, ни неожиданная пробка на дороге в такой поздний час не могли сбить водителя «Рено» с позитивной волны.
Машины перед ним сигналили и объезжали большой внедорожник, стоящий у самого светофора.
— И чего сигналят? Может плохо человеку. На «аварийку» же поставил, значит — предупредил, — размышлял Игорь, но все же решил присмотреться к тому, что происходит в салоне автомобиля.
В машине сидели двое. Пассажир с широченными плечами обнимал молодую женщину, успокаивающе поглаживая по спине.
— Нашли место! — возмутился Русаков и тоже нажал на сигнал.
В салоне зашевелились, дверь со стороны пассажира открылась, и под проливной дождь выскочила знакомая фигура. Васильев быстро обогнул капот и сел за руль. Женщину Игорь тоже успел рассмотреть. Это была Ольга, сегодняшняя напарница Кости. Она показалась очень расстроенной, с опухшими глазами и размазанной косметикой.
Происходящее между ними, явно было чем-то очень личным и интимным, касающееся только двоих.
Русаков застыл на месте, все еще таращась на внедорожник, который завелся, постоял на светофоре, ожидая зеленый сигнал, и скрылся за ближайшим поворотом. Из ступора Игоря вывел громкий гудок КАМАЗа, подъехавшего сзади.
Парень встрепенулся, пару раз попытался завестись со второй передачи, выматерился, вспотел, сообразил, как правильно трогаться с места, и бодренько покинул злосчастный перекресток.
Остаток пути проехал быстро, выходя, нервно хлопнул дверцей, и домой пришел совершенно не в духе. В итоге вожделенная рыба тоже оказалась испорченной — Игорь переборщил с розмарином. — Игорь, поехали с нами, — страдал Рома, сидя на маленькой кухоньке и уплетая домашние маффины.
— Что мне там делать-то? — отрезал Русаков. — Все будут с твоей работы.
— Не все, — выдохнула она. — Мальчишку нашли без сознания, избитого, исхудавшего, в какой-то мусорке; малышка примерно в таком же состоянии. Костя! Ты представляешь, чего они насмотрелись и что пережили?
Васильев не знал и не представлял. Он тоже имел дочь, и отцовские инстинкты были для него не пустым звуком.
— А что проверяющие говорят?
— Физически все нормально, как ни странно. Истощены только. Но какие психологические сдвиги — еще непонятно. А мой как узнал… сказал, что сам займется их воспитанием. Меня обременять не будет.
— А ты что думаешь?
— Не знаю… Кость, я не знаю, что мне делать!
Оля всхлипнула, уголки рта поплыли вниз, искривляя всегда безупречное лицо, и разревелась громко, некрасиво, по-бабьи причитая и всхлипывая:
— Костя, почему он так?! Мы же обещали друг другу… «в горе и в радости»… Он же в мелкой души не чает… Как она без него? Как мы без него?
Васильев нажал на «аварийку» и сграбастал подругу в объятья.
— Ш-ш, — попытался успокоить ее. — Ты поплачь. Хватит на душе тяжести таскать.
Ольга рыдала, сквозь слезы пытаясь что-то объяснить, но получались только невнятные стенания. Сплошной поток дождя застилал видимость, проезжающие машины нервно сигналили, а Васильев растерянно гладил всхлипывающую женщину по спине.
Как успокаивать людей в таком состоянии — он не знал. Советом? Дружеской поддержкой? Разреветься за компанию?
— Ты ведь уже решила, как поступить? — тихо поинтересовался он. — Тебе просто вслух нужно это проговорить?
Ольга судорожно выдохнула, отодвинулась от его вымокшей рубашки и кивнула:
— Я знаю, что тебя сложно удивить такими слезливыми историями после того, как два года в хосписе с родителями провел, но именно твою фразу я часто вспоминаю в последнее время, — она шмыгнула носом и провела ладошкой по щеке, размазывая слёзы и тушь.
— Что же я такого умного сказал?
— Если не знаешь, как поступить — поступай правильно.
— Это не я придумал.
— Я знаю, — Оля потянулась к бардачку и вытащила оттуда влажные салфетки.
— Дай сюда! — Васильев выдернул из ее рук упаковку. — Если сейчас опять приступ рипофобии начнется — твоей всеобъемлющей любви к чистоте, я тебя в канаву выкину. Никаких салфеток не хватит оттереться.
— Нет у меня никакой рипофобии, — обиженно протянула Оля. — Я тебе рубашку хотела почистить, где тушью испачкала.
— Я с тобой с ума сойду! Плюнь ты на эту рубашку! Давай местами меняться, а то до дома никогда не доберемся.
Игорь возвращался домой в прекрасном настроении. Студенты купили много подержанной мебели. Пару старых столов успел перехватить у одной старушки по объявлению. Дома дожидалась размороженная треска, которую планировал запечь в фольге с лимоном и молодым картофелем. От предвкушения выделялась слюна, и урчал желудок. В целом день удался, несмотря на то, что с Васильевым сегодня получилась не очень приятная встреча. Но, ни начавшийся дождь, ни неожиданная пробка на дороге в такой поздний час не могли сбить водителя «Рено» с позитивной волны.
Машины перед ним сигналили и объезжали большой внедорожник, стоящий у самого светофора.
— И чего сигналят? Может плохо человеку. На «аварийку» же поставил, значит — предупредил, — размышлял Игорь, но все же решил присмотреться к тому, что происходит в салоне автомобиля.
В машине сидели двое. Пассажир с широченными плечами обнимал молодую женщину, успокаивающе поглаживая по спине.
— Нашли место! — возмутился Русаков и тоже нажал на сигнал.
В салоне зашевелились, дверь со стороны пассажира открылась, и под проливной дождь выскочила знакомая фигура. Васильев быстро обогнул капот и сел за руль. Женщину Игорь тоже успел рассмотреть. Это была Ольга, сегодняшняя напарница Кости. Она показалась очень расстроенной, с опухшими глазами и размазанной косметикой.
Происходящее между ними, явно было чем-то очень личным и интимным, касающееся только двоих.
Русаков застыл на месте, все еще таращась на внедорожник, который завелся, постоял на светофоре, ожидая зеленый сигнал, и скрылся за ближайшим поворотом. Из ступора Игоря вывел громкий гудок КАМАЗа, подъехавшего сзади.
Парень встрепенулся, пару раз попытался завестись со второй передачи, выматерился, вспотел, сообразил, как правильно трогаться с места, и бодренько покинул злосчастный перекресток.
Остаток пути проехал быстро, выходя, нервно хлопнул дверцей, и домой пришел совершенно не в духе. В итоге вожделенная рыба тоже оказалась испорченной — Игорь переборщил с розмарином. — Игорь, поехали с нами, — страдал Рома, сидя на маленькой кухоньке и уплетая домашние маффины.
— Что мне там делать-то? — отрезал Русаков. — Все будут с твоей работы.
Страница 35 из 75
