Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21572
— Держи, — Васильев всучил одну порцию Игорю. — Садись и слушай. Будем с тобой мониторить потенциальных женихов.
Они устроились у костра, и Костя тихо рассказывал о людях, которые в его представлении могли заинтересовать Русакова.
— Вот смотри, Мишка идет. Высокий, худощавый. Оператором у нас работает. Толковый парень.
— Мы с ним уже пересекались. Не понравился он мне. Не зацепил, — Игорь крутил в руках мороженое.
Прочитал состав, нахмурился, но все же развернул упаковку и предвзято внимательно стал изучать эскимо.
— А вот из салона Шуриного ребята. Некоторые конечно могут показаться капризными…
— Мне не нравятся манерные дрыщи, — отрезал «товар», даже не соизволив посмотреть на «купцов».
Визуальную скрупулезную экспертизу мороженое прошло. Настала очередь проверки на запах. Игорь втянул носом воздух и остался недоволен, так как ничего не почувствовал.
— «А Галя-то балована», — изумился импровизированный сват. — И какие же тебе нравятся?
— Нормальные. Чтобы на мужиков были похожи. С крепким телом и обезображенные интеллектом.
— Мой друг однажды сказал, что идеальная девушка должна иметь внешность Барби и чувство юмора Фаины Раневской. А ты кого рядом с собой видишь?
— Добряка Джека Воробья и мистера Дарси в одном флаконе.
— Привереда. А сам-то ты себя кем позиционируешь?
Игорь на мгновение задумался и пожал плечами, не отвечая. Кончиком языка провел по мороженому, собирая подтаявший слой, и прислушался к своим вкусовым рецепторам, которые разложили продукт на составляющие: вкус насыщенный, сливочный, с ярко выраженными нотками какао. Русаковский педантизм, касающийся продуктов питания, остался удовлетворенным.
— По мне, ты — Бриджит Джонс. Только в мужском варианте, — хмыкнул Костя.
— Не. Я готовить умею.
— Это все меняет, — неуверенно протянул Васильев. — Там у Шуры, то есть у Александра Андреевича массажист тоже ничего такой. Но на английского аристократа никак не тянет.
— Массажист? — переспросил Игорь.
Он вытянул губы и коснулся мороженого. Поелозил языком по кругу, облизал верхнюю губу, смакуя и причмокивая.
— Ага. Массажист, — заторможено повторил Костя.
— Массажист — это хорошо.
Русаков так увлекся мороженым, что не заметил, как его собеседник замолчал, и вокруг повисла подозрительная тишина. Он наслаждался эскимо, крутил во рту, собирал губами холодный десерт, посасывал верхушку. В какой-то момент не уследил, и жирная капля потекла по пальцам. Игорь перехватил в другую руку палочку и стал облизывать пальцы. Один за другим. Глубоко засовывая в рот и медленно вытягивая.
Отвлек его судорожный вздох. Парень поднял взгляд и опешил. На него смотрели несколько пар глаз. Ремнев, Николай и Степан Викторович округлили губы и наклонили головы влево. Смотрели заворожено, не моргая, как притихшие попугаи-неразлучники. Только один Александр Андреевич нервно поправлял воротник у рубашки.
— Что? — недоуменно спросил Игорь.
— Не останавливайся. Продолжай, — ответил за всех владелец салона.
— Что-то больше не хочется, — стушевался Русаков.
— Нет уж, дожевывай, — рыкнул Васильев. — Мы тебе еще и приплатим, лишь бы досмотреть.
Парень обиженно надул губы и выкинул недоеденное эскимо в мусорку.
— Коленька, а пойдем, я тебе покажу кое-что, — многообещающе пропел Александр Андреевич.
— Не думаю, что увижу что-то новое, — попытался отбрыкаться Николай.
— Увидишь, увидишь. А-то пойду показывать это кое-что другим.
— Ты этого не сделаешь.
— А давай не будем проверять, — утягивая того в дальние кусты, прокомментировал блондин.
— А ты, Леха, мне тоже что-нибудь покажешь? — приподнял одну бровь Степан.
— Не сейчас. Но позже — обязательно, — судорожно сглатывая, пообещал Ремнев.
— Да-а, Эмануэля, — вздохнул Костя. — Удивил ты меня.
— Чем? — все еще не понимая, почему на него так странно смотрели, спросил Игорь.
Но объяснить Васильев не успел. Подскочил взъерошенный Марьин и нервно затараторил, сглатывая окончания слов:
— Катя сообщение прислала. Пойдем. Договаривались ближе к вечеру, а скоро сумерки накроют.
Игорь посмотрел на еще высокое солнце, и Костя, сдаваясь, кивнул:
— Ладно, поехали. Ты же не отстанешь, — вздохнул он и пообещал Русакову. — Мы ненадолго, на пару часов.
Марьин, подгоняя Костю, направился к «Опелю». Они выехали к дороге, но повернули не в сторону города, а к поселку. Русаков проводил их взглядом и даже подошел ближе к озеру, чтобы удостовериться — зеленый автомобиль притормозил возле знакомого высокого забора. Игорь никогда не страдал излишним любопытством, но тут видимо на него повлияло знакомство с Васильевым. Парню захотелось узнать, что связывает Федора, Костю и Екатерину Михайловну.
Они устроились у костра, и Костя тихо рассказывал о людях, которые в его представлении могли заинтересовать Русакова.
— Вот смотри, Мишка идет. Высокий, худощавый. Оператором у нас работает. Толковый парень.
— Мы с ним уже пересекались. Не понравился он мне. Не зацепил, — Игорь крутил в руках мороженое.
Прочитал состав, нахмурился, но все же развернул упаковку и предвзято внимательно стал изучать эскимо.
— А вот из салона Шуриного ребята. Некоторые конечно могут показаться капризными…
— Мне не нравятся манерные дрыщи, — отрезал «товар», даже не соизволив посмотреть на «купцов».
Визуальную скрупулезную экспертизу мороженое прошло. Настала очередь проверки на запах. Игорь втянул носом воздух и остался недоволен, так как ничего не почувствовал.
— «А Галя-то балована», — изумился импровизированный сват. — И какие же тебе нравятся?
— Нормальные. Чтобы на мужиков были похожи. С крепким телом и обезображенные интеллектом.
— Мой друг однажды сказал, что идеальная девушка должна иметь внешность Барби и чувство юмора Фаины Раневской. А ты кого рядом с собой видишь?
— Добряка Джека Воробья и мистера Дарси в одном флаконе.
— Привереда. А сам-то ты себя кем позиционируешь?
Игорь на мгновение задумался и пожал плечами, не отвечая. Кончиком языка провел по мороженому, собирая подтаявший слой, и прислушался к своим вкусовым рецепторам, которые разложили продукт на составляющие: вкус насыщенный, сливочный, с ярко выраженными нотками какао. Русаковский педантизм, касающийся продуктов питания, остался удовлетворенным.
— По мне, ты — Бриджит Джонс. Только в мужском варианте, — хмыкнул Костя.
— Не. Я готовить умею.
— Это все меняет, — неуверенно протянул Васильев. — Там у Шуры, то есть у Александра Андреевича массажист тоже ничего такой. Но на английского аристократа никак не тянет.
— Массажист? — переспросил Игорь.
Он вытянул губы и коснулся мороженого. Поелозил языком по кругу, облизал верхнюю губу, смакуя и причмокивая.
— Ага. Массажист, — заторможено повторил Костя.
— Массажист — это хорошо.
Русаков так увлекся мороженым, что не заметил, как его собеседник замолчал, и вокруг повисла подозрительная тишина. Он наслаждался эскимо, крутил во рту, собирал губами холодный десерт, посасывал верхушку. В какой-то момент не уследил, и жирная капля потекла по пальцам. Игорь перехватил в другую руку палочку и стал облизывать пальцы. Один за другим. Глубоко засовывая в рот и медленно вытягивая.
Отвлек его судорожный вздох. Парень поднял взгляд и опешил. На него смотрели несколько пар глаз. Ремнев, Николай и Степан Викторович округлили губы и наклонили головы влево. Смотрели заворожено, не моргая, как притихшие попугаи-неразлучники. Только один Александр Андреевич нервно поправлял воротник у рубашки.
— Что? — недоуменно спросил Игорь.
— Не останавливайся. Продолжай, — ответил за всех владелец салона.
— Что-то больше не хочется, — стушевался Русаков.
— Нет уж, дожевывай, — рыкнул Васильев. — Мы тебе еще и приплатим, лишь бы досмотреть.
Парень обиженно надул губы и выкинул недоеденное эскимо в мусорку.
— Коленька, а пойдем, я тебе покажу кое-что, — многообещающе пропел Александр Андреевич.
— Не думаю, что увижу что-то новое, — попытался отбрыкаться Николай.
— Увидишь, увидишь. А-то пойду показывать это кое-что другим.
— Ты этого не сделаешь.
— А давай не будем проверять, — утягивая того в дальние кусты, прокомментировал блондин.
— А ты, Леха, мне тоже что-нибудь покажешь? — приподнял одну бровь Степан.
— Не сейчас. Но позже — обязательно, — судорожно сглатывая, пообещал Ремнев.
— Да-а, Эмануэля, — вздохнул Костя. — Удивил ты меня.
— Чем? — все еще не понимая, почему на него так странно смотрели, спросил Игорь.
Но объяснить Васильев не успел. Подскочил взъерошенный Марьин и нервно затараторил, сглатывая окончания слов:
— Катя сообщение прислала. Пойдем. Договаривались ближе к вечеру, а скоро сумерки накроют.
Игорь посмотрел на еще высокое солнце, и Костя, сдаваясь, кивнул:
— Ладно, поехали. Ты же не отстанешь, — вздохнул он и пообещал Русакову. — Мы ненадолго, на пару часов.
Марьин, подгоняя Костю, направился к «Опелю». Они выехали к дороге, но повернули не в сторону города, а к поселку. Русаков проводил их взглядом и даже подошел ближе к озеру, чтобы удостовериться — зеленый автомобиль притормозил возле знакомого высокого забора. Игорь никогда не страдал излишним любопытством, но тут видимо на него повлияло знакомство с Васильевым. Парню захотелось узнать, что связывает Федора, Костю и Екатерину Михайловну.
Страница 38 из 75
