Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21574
Это ж надо! Это ж надо таким заниматься! Что Марьин этот! Что Екатерина Михайловна! Вот уж никогда бы не подумал, что эти уважаемые в городе люди занимаются такими непотребными вещами, да еще и Васильева, хоть и бывшего, но все же отца семейства, сагитировали. Хотя, если подумать, еще неизвестно, кто кого сагитировал.
Русаков побрел, спотыкаясь, к оставленной лодке. Надо возвращаться, пока совсем не стемнело, а то можно и шею свернуть в этих непроходимых дебрях.
— Спасибо за лодку, — поблагодарил Игорь Бориса, который уже сложил свои принадлежности и сидел, ожидая гребца.
— Увидел что хотел? — немного равнодушно поинтересовался художник.
— Даже больше, чем надо, — признался Русаков.
— «ВорОна — бедная родственница вОрона. Птицы эти — как нищие в чёрном, ненавистные и непонятные», — Борис так счастливо улыбнулся, что Игорь не стал выпытывать, что значат эти непонятные цитаты. — А ты будешь на сегодняшнем салюте?
— Да.
— Значит, еще увидимся.
На турбазу Русаков пришел, когда сиреневые сумерки опустились на озерный край. Всю обратную дорогу думал, как ему относиться к увиденному, и решил, что пока не встретит всех персонажей никаких окончательных выводов делать не будет. Все ведь взрослые люди. Отчет своим действиям дают. Никто никого не принуждает. Наверное. Кое-кому очень даже нравится. Ведь так?
Игорь вздохнули начал анализировать все, что знает о Васильеве: «Он ведь риггер, бондажист. Вероятно это одна из сессий, или как это называется? Практикующий БДСМ? Екатерина Михайловна, по всей видимости, оказалась из той же оперы. Или Темы? Как правильно? А зачем им фотограф? Любят пересматривать себя? Хоум-видео? Или втроем развлекаются? Может, Васильев там не просто с камерой толкался, а активное участие принимал? В качестве кого и с кем? Хотелось бы на его работы посмотреть. Приличные, конечно. Где-то их можно увидеть? Или все оседает в домашних копилках?»
Вопросов у Русакова оказалось больше, чем возможных ответов. А спросить не у кого. Не к Васильеву же идти. Застебет. Марьин проигнорирует. А Екатерину Михайловну ставить в известность боязно — так посмотрит, сам в петлю полезешь.
— Игорян, где ты ходишь? — Ромка выловил приятеля и потащил за общий стол, ломящийся от тарелок и контейнеров с едой.
Шашлык, свежая зелень, нарезка — все это вызывало выделение слюны и желание поскорее побаловать желудок. За столом царила веселая, непринужденная атмосфера. Травили байки, подшучивали и посмеивались друг над другом. Совсем без алкоголя, как обещали, не получилось, но никто не перебрал. Все вели себя раскованно, адекватно.
Русаков пристроился к друзьям и постепенно озабоченность и думы вытиснились из головы. Смеялся вместе со всеми, расслаблялся и получал удовольствие от происходящего.
— Ты ведь не узнал меня сразу? Да, Феденька? — Катерина нависла над Марьиным.
Стек скользнул по крепким мышцам. Влажное, вспотевшее тело под бондажем напряглось. Возбужденный вздох вырвался изо рта.
— Катя-а… — простонал связанный, — я тебя вспоминал.
— Ну, еще бы.
После резкого свиста изящной плетки на внутренней стороне бедра осталась красная метка.
— Моим родителям пришлось в спешном порядке менять садик, потому что на администрацию кое-кто сильно надавил. А ты, избалованный мальчишка, хотя бы примерно представляешь, каково это найти место в детском саду рядом с домом, да еще и в середине года?
— Ка-атя, прости, — выдохнул Марьин.
— Я не понял, вы знакомы? — Васильев менял объектив у аппарата, особо не вслушиваясь в разговор.
— Было дело, — кивнула Катерина. — Шторы закрой, пожалуйста.
Костя не торопясь отрегулировал освещение и приступил к съемке. Но развернуться ему не дали. Екатерина так вошла в раж, что попросила оставить их вдвоем с Федором. Марьин только согласно помычал на вопросительный взгляд Кости.
— Я внизу подожду, — предупредил Васильев.
Дом главврача областной больницы всегда поражал своими размерами. Огромный, построенный еще полвека назад. Весь второй этаж находился в полном Катином пользовании. Тут и кабинет, и спальня, и ванна, и небольшая комната «для релакса», как называла ее хозяйка. Плазма на полстены, несколько тренажеров, подушки на полу около дивана, небольшой бар. Шкаф с игрушками для взрослых с кодовым замком, чтобы случайные любопытствующие не обнаружили. Отдельную Красную комнату она себе позволить не могла. Ее все и так устраивало.
Вообще-то Катерина сюда очень редко кого приглашала. Только если точно дома одна оставалась, а сегодня что-то расслабилась. Видимо уверовала в правильный настрой своего…
«Как его назвать-то? — рассуждал Костя. — Сожитель, сосед, пасынок?» Он спустился на первый этаж и прошел в просторную кухню, щелкнул по чайнику и задумчиво уставился во двор.
Русаков побрел, спотыкаясь, к оставленной лодке. Надо возвращаться, пока совсем не стемнело, а то можно и шею свернуть в этих непроходимых дебрях.
— Спасибо за лодку, — поблагодарил Игорь Бориса, который уже сложил свои принадлежности и сидел, ожидая гребца.
— Увидел что хотел? — немного равнодушно поинтересовался художник.
— Даже больше, чем надо, — признался Русаков.
— «ВорОна — бедная родственница вОрона. Птицы эти — как нищие в чёрном, ненавистные и непонятные», — Борис так счастливо улыбнулся, что Игорь не стал выпытывать, что значат эти непонятные цитаты. — А ты будешь на сегодняшнем салюте?
— Да.
— Значит, еще увидимся.
На турбазу Русаков пришел, когда сиреневые сумерки опустились на озерный край. Всю обратную дорогу думал, как ему относиться к увиденному, и решил, что пока не встретит всех персонажей никаких окончательных выводов делать не будет. Все ведь взрослые люди. Отчет своим действиям дают. Никто никого не принуждает. Наверное. Кое-кому очень даже нравится. Ведь так?
Игорь вздохнули начал анализировать все, что знает о Васильеве: «Он ведь риггер, бондажист. Вероятно это одна из сессий, или как это называется? Практикующий БДСМ? Екатерина Михайловна, по всей видимости, оказалась из той же оперы. Или Темы? Как правильно? А зачем им фотограф? Любят пересматривать себя? Хоум-видео? Или втроем развлекаются? Может, Васильев там не просто с камерой толкался, а активное участие принимал? В качестве кого и с кем? Хотелось бы на его работы посмотреть. Приличные, конечно. Где-то их можно увидеть? Или все оседает в домашних копилках?»
Вопросов у Русакова оказалось больше, чем возможных ответов. А спросить не у кого. Не к Васильеву же идти. Застебет. Марьин проигнорирует. А Екатерину Михайловну ставить в известность боязно — так посмотрит, сам в петлю полезешь.
— Игорян, где ты ходишь? — Ромка выловил приятеля и потащил за общий стол, ломящийся от тарелок и контейнеров с едой.
Шашлык, свежая зелень, нарезка — все это вызывало выделение слюны и желание поскорее побаловать желудок. За столом царила веселая, непринужденная атмосфера. Травили байки, подшучивали и посмеивались друг над другом. Совсем без алкоголя, как обещали, не получилось, но никто не перебрал. Все вели себя раскованно, адекватно.
Русаков пристроился к друзьям и постепенно озабоченность и думы вытиснились из головы. Смеялся вместе со всеми, расслаблялся и получал удовольствие от происходящего.
— Ты ведь не узнал меня сразу? Да, Феденька? — Катерина нависла над Марьиным.
Стек скользнул по крепким мышцам. Влажное, вспотевшее тело под бондажем напряглось. Возбужденный вздох вырвался изо рта.
— Катя-а… — простонал связанный, — я тебя вспоминал.
— Ну, еще бы.
После резкого свиста изящной плетки на внутренней стороне бедра осталась красная метка.
— Моим родителям пришлось в спешном порядке менять садик, потому что на администрацию кое-кто сильно надавил. А ты, избалованный мальчишка, хотя бы примерно представляешь, каково это найти место в детском саду рядом с домом, да еще и в середине года?
— Ка-атя, прости, — выдохнул Марьин.
— Я не понял, вы знакомы? — Васильев менял объектив у аппарата, особо не вслушиваясь в разговор.
— Было дело, — кивнула Катерина. — Шторы закрой, пожалуйста.
Костя не торопясь отрегулировал освещение и приступил к съемке. Но развернуться ему не дали. Екатерина так вошла в раж, что попросила оставить их вдвоем с Федором. Марьин только согласно помычал на вопросительный взгляд Кости.
— Я внизу подожду, — предупредил Васильев.
Дом главврача областной больницы всегда поражал своими размерами. Огромный, построенный еще полвека назад. Весь второй этаж находился в полном Катином пользовании. Тут и кабинет, и спальня, и ванна, и небольшая комната «для релакса», как называла ее хозяйка. Плазма на полстены, несколько тренажеров, подушки на полу около дивана, небольшой бар. Шкаф с игрушками для взрослых с кодовым замком, чтобы случайные любопытствующие не обнаружили. Отдельную Красную комнату она себе позволить не могла. Ее все и так устраивало.
Вообще-то Катерина сюда очень редко кого приглашала. Только если точно дома одна оставалась, а сегодня что-то расслабилась. Видимо уверовала в правильный настрой своего…
«Как его назвать-то? — рассуждал Костя. — Сожитель, сосед, пасынок?» Он спустился на первый этаж и прошел в просторную кухню, щелкнул по чайнику и задумчиво уставился во двор.
Страница 40 из 75
