Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21575
По тропинке, придерживая сложенный мольберт, сквозь кусты шел второй житель этого дома. Парень в серой куртке проскользнул тенью в прихожую, поставил ношу и вынул картину, над которой корпел последний месяц.
— Привет, — обозначил свое присутствие Васильев.
Борис вздрогнул от неожиданности и повернулся к гостю.
— «И тебе привет, Костя», — передразнили его. — Как дела? Хорошо. Как сам? Замечательно«.»
Хозяин не торопясь прошел на кухню и молча, уставился на Васильева. Брови нахмурились, губы сжались в упрямую складку. В глазах читалось откровенное высокомерие.
— Чаю? — все еще балагурил Костя. — Не возражаешь, если я сам тут похозяйничаю? А то неизвестно, какие травки ты завариваешь?
Борис все еще пытался взглядом испепелить чужого гостя.
— Ты хотя бы угол обзора смени, — кивнул Васильев на картину. — Каждый раз один и тот же пейзаж. По рисунку в месяц. Три за сезон. За год двенадцать картин. За все время, что тебя знаю, изображением этого острова можно обклеить приличных размеров комнату.
Хозяин, старающийся из последних сил сохранить остатки невозмутимости, все же не смог промолчать:
— Да что ты понимаешь?
— В рисовании? Ничего, — честно признался Васильев.
— Все, что ты делаешь — плагиат и воровство чужих идей. Хоть весь город будет обклеен твоими билбордами. Хоть все твои работы раскупят для тематических сайтов. Ты все равно останешься второсортным вязальщиком веревок.
Борис говорил, растягивая губы в презрительной ухмылке. Глаза прищурились. Ненавистью было пропитано каждое слово.
— Как скажешь, Борь. Не я эти соревнования устроил, — спокойно отреагировал Васильев, прихлебывая из чашки и протягивая вазочку. — Печеньку?
— Из-за тебя Катя навесила на меня этот электронный ошейник! — Борис рванул воротник, демонстрируя аккуратный ободок на шее. — Контролирует каждый шаг! Пичкает лекарствами! Не разрешает заниматься любимыми вещами!
— Что-то ты сегодня слишком разговорчивый, — холодно отреагировал Васильев. — Надо Кате посоветовать тебе таблеточки сменить.
— Я еще докажу, кто в городе лучший риггер, — самодовольно кинул через плечо Борис. — Только модель подходящую найду. Тоже с мужчинами попробую.
— Они называются м-о. Выучи хотя бы терминологию, — с сожалением выдохнул Костя в спину уходящему.
Через четверть часа спустилась Катерина. Раскрасневшаяся, со смазанной косметикой. Несколько прядей выбилось из безупречной прически.
— Ругаетесь?
— Мне нечего с ним делить, — пожал плечами Костя. — Он тебя не настораживает в последнее время?
— Нет. Ему не выгодно меня провоцировать. Мы оба это понимаем.
— Как знаешь. Ты большая девочка, сама разберешься. На салют пойдешь?
— Чуть позже. Федор под впечатлением, отлеживается. Но ты можешь идти. Сами дойдем.
Васильева не надо было долго уговаривать. Он выскочил из дома, с которым связаны далеко не самые лучшие воспоминания, и направился к друзьям.
Припарковав машину, не стал садиться за общий стол. Нашел деревянный шезлонг и вытянулся на нем возле костра, наблюдая за коллегами. Хохот стоял такой громкий, словно истории, рассказанные за столом, были какими-то новыми. Все эти байки и побасенки он не только знал наизусть, но и часто являлся их непосредственным участником или свидетелем.
С каким-то неприятным чувством отметил, что Русаков очень даже хорошо вписался в эту смешанную компанию. Игорь сидел с края стола, поставив перед собой одноразовую тарелку, в которой горкой наложил шашлык, овощи, зелень. Аккуратно вилкой и ножом подцеплял кусочек, поднимал к лицу, внимательно разглядывал и только потом отправлял в рот. Костя только мысленно усмехался, наблюдая за дегустацией. У Русакова явно какой-то пунктик на еду: с большим сомнением и очень критично относится ко всему, что приготовлено не им.
— Костян, привет, — сильный хлопок по плечу, и рядом приземлился старый знакомый.
— Здорово. Ты тоже тут, Илья? — удивился Васильев начальнику одного из отдела в их конторе.
Пришедший блеснул зубами и устало провел рукой по редким волосам.
— У Мишки машина сломалась, а приехать он очень уж хотел. И я теперь вижу почему.
Оператор Михаил приходился Илье дальним родственником со стороны жены и сейчас смеясь что-то активно объяснял здоровенному массажисту из салона «Александр(а)».
— М-м, — понимающе протянул Костя. — Личную жизнь устраивает.
— Вроде как.
— Сам-то как, Илюх? Никакому неправильному клиенту дорогу не перешел?
Илья был редким представителем той части начальников, которые занимали свою должность благодаря не родственным связям, а исключительно собственным заслугам. Внешность в данном случае играла против него. Имея двухметровый рост, он чуть сутулился, от чего руки казались непропорционально длинными.
— Привет, — обозначил свое присутствие Васильев.
Борис вздрогнул от неожиданности и повернулся к гостю.
— «И тебе привет, Костя», — передразнили его. — Как дела? Хорошо. Как сам? Замечательно«.»
Хозяин не торопясь прошел на кухню и молча, уставился на Васильева. Брови нахмурились, губы сжались в упрямую складку. В глазах читалось откровенное высокомерие.
— Чаю? — все еще балагурил Костя. — Не возражаешь, если я сам тут похозяйничаю? А то неизвестно, какие травки ты завариваешь?
Борис все еще пытался взглядом испепелить чужого гостя.
— Ты хотя бы угол обзора смени, — кивнул Васильев на картину. — Каждый раз один и тот же пейзаж. По рисунку в месяц. Три за сезон. За год двенадцать картин. За все время, что тебя знаю, изображением этого острова можно обклеить приличных размеров комнату.
Хозяин, старающийся из последних сил сохранить остатки невозмутимости, все же не смог промолчать:
— Да что ты понимаешь?
— В рисовании? Ничего, — честно признался Васильев.
— Все, что ты делаешь — плагиат и воровство чужих идей. Хоть весь город будет обклеен твоими билбордами. Хоть все твои работы раскупят для тематических сайтов. Ты все равно останешься второсортным вязальщиком веревок.
Борис говорил, растягивая губы в презрительной ухмылке. Глаза прищурились. Ненавистью было пропитано каждое слово.
— Как скажешь, Борь. Не я эти соревнования устроил, — спокойно отреагировал Васильев, прихлебывая из чашки и протягивая вазочку. — Печеньку?
— Из-за тебя Катя навесила на меня этот электронный ошейник! — Борис рванул воротник, демонстрируя аккуратный ободок на шее. — Контролирует каждый шаг! Пичкает лекарствами! Не разрешает заниматься любимыми вещами!
— Что-то ты сегодня слишком разговорчивый, — холодно отреагировал Васильев. — Надо Кате посоветовать тебе таблеточки сменить.
— Я еще докажу, кто в городе лучший риггер, — самодовольно кинул через плечо Борис. — Только модель подходящую найду. Тоже с мужчинами попробую.
— Они называются м-о. Выучи хотя бы терминологию, — с сожалением выдохнул Костя в спину уходящему.
Через четверть часа спустилась Катерина. Раскрасневшаяся, со смазанной косметикой. Несколько прядей выбилось из безупречной прически.
— Ругаетесь?
— Мне нечего с ним делить, — пожал плечами Костя. — Он тебя не настораживает в последнее время?
— Нет. Ему не выгодно меня провоцировать. Мы оба это понимаем.
— Как знаешь. Ты большая девочка, сама разберешься. На салют пойдешь?
— Чуть позже. Федор под впечатлением, отлеживается. Но ты можешь идти. Сами дойдем.
Васильева не надо было долго уговаривать. Он выскочил из дома, с которым связаны далеко не самые лучшие воспоминания, и направился к друзьям.
Припарковав машину, не стал садиться за общий стол. Нашел деревянный шезлонг и вытянулся на нем возле костра, наблюдая за коллегами. Хохот стоял такой громкий, словно истории, рассказанные за столом, были какими-то новыми. Все эти байки и побасенки он не только знал наизусть, но и часто являлся их непосредственным участником или свидетелем.
С каким-то неприятным чувством отметил, что Русаков очень даже хорошо вписался в эту смешанную компанию. Игорь сидел с края стола, поставив перед собой одноразовую тарелку, в которой горкой наложил шашлык, овощи, зелень. Аккуратно вилкой и ножом подцеплял кусочек, поднимал к лицу, внимательно разглядывал и только потом отправлял в рот. Костя только мысленно усмехался, наблюдая за дегустацией. У Русакова явно какой-то пунктик на еду: с большим сомнением и очень критично относится ко всему, что приготовлено не им.
— Костян, привет, — сильный хлопок по плечу, и рядом приземлился старый знакомый.
— Здорово. Ты тоже тут, Илья? — удивился Васильев начальнику одного из отдела в их конторе.
Пришедший блеснул зубами и устало провел рукой по редким волосам.
— У Мишки машина сломалась, а приехать он очень уж хотел. И я теперь вижу почему.
Оператор Михаил приходился Илье дальним родственником со стороны жены и сейчас смеясь что-то активно объяснял здоровенному массажисту из салона «Александр(а)».
— М-м, — понимающе протянул Костя. — Личную жизнь устраивает.
— Вроде как.
— Сам-то как, Илюх? Никакому неправильному клиенту дорогу не перешел?
Илья был редким представителем той части начальников, которые занимали свою должность благодаря не родственным связям, а исключительно собственным заслугам. Внешность в данном случае играла против него. Имея двухметровый рост, он чуть сутулился, от чего руки казались непропорционально длинными.
Страница 41 из 75
