Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21592
Парень оттянул белье, робко взял в руку мошонку. Легонько и нежно сжал яички, задевая член. В этот момент у него затрепетали ноздри, словно втягивал воздух. Костя был готов поклясться, что это было именно так. Потом неторопливо приоткрыл рот, лизнул наливающуюся головку. На пару мгновений замер и только потом сглотнул слюну.«Не иначе спектральный анализ проводит», — со смехом подумал Васильев. Кто бы мог предположить, что это была последняя позитивная мысль в тот вечер? Как показалось Васильеву — его изучают и воспринимают как новое, не опробованное блюдо. В довершении ко всему — Русаков не умел делать минет. Совершенно. За старания можно было бы поставить твердую «четверку», но техника исполнения с трудом вытягивала на «троечку». Он пытался доставить удовольствие, это чувствовалось, но выглядело настолько мученически, что захотелось пристрелить бедолагу, чтобы облегчить его участь. По ощущениям так же, ничуть не лучше. Эти монострадания надоели Васильеву почти сразу. Он отодвинул голову Игоря и затянул парня на кровать, наваливаясь сверху, с четким желанием показать, как на самом деле доставляют партнеру удовольствие. Но и тут все красиво не получилось.
«Как с закомплексованной сорокалетней девственницей», — неутешительно оценил новый опыт Васильев. Хотя его практика подсказывала, что с сорокалетними-то как раз и не скучно. Екатерина Михайловна не раз доказывала, что с ней, как с двумя двадцатилетними. Да и все его предыдущие партнеры проявляли больше здорового энтузиазма. Эта ночь запомнится Косте надолго.
Напрашивался неутешительный вывод — у Игоря напрочь отсутствует опыт в таком активном горизонтальном времяпрепровождении. Он зажался, не позволяя себе расслабиться и не давая возможности Васильеву нормально развернуться. Испугано жмурился, закусывал губу, вздрагивал и непроизвольно отодвигался, если ласки казались слишком уж откровенными. Костя старался выкорчевать из парня все эти комплексы, пустившие так глубоко корни, но одного раза было явно недостаточно. У Васильева онемел язык, ладони горели от легкого спанкинга, и он начал подозревать, что вывихнет себе челюсть. Под конец Слоныш почти выскальзывал из рук, так как был использован весь домашний запас лубриканта и ему уже несколько раз меняли местоположение со спины на живот и обратно. Под упорным профессиональным натиском и глубоким петтингом крепость под названием «Игорь Русаков» сдалась. До своего личного удовлетворения руки у Васильева дошли в последнюю очередь. Так и заснули, свалившись вповалку на развороченной постели.
Уже засыпая, Васильев мысленно предположил, что неожиданный гость свалит домой раньше, чем проморгается хозяин. Но и эта надежда не оправдалась. Грохот с кухни давал понять, что там кто-то — явно больше Шкуры — по-свойски кашеварил, пользуясь скудными запасами холостяка.
Дверь скрипнула, и на кровать запрыгнул второй житель квартиры, мурлыча и облизываясь, всем своим видом показывая, что он таким утренним раскладом очень даже доволен.
— Шкура, ты куда? — сдавленно прошипел Игорь, появляясь следом за котом.
Но заметив, что Васильев проснулся, выпрямился и воскликнул:
— О! Ты уже встаешь? Я тебя не будил, ты же выспаться хотел.
«Какая бережная забота о ближнем», — мысленно скривился Васильев, но вслух поинтересовался:
— Тебе, кажется, куда-то с утра надо было? Нет?
— Нет. Все нормально, — счастливо расплылся Игорь, не понимая намека. — Я тебя сейчас завтраком накормлю.
— Не надо. Я совершенно равнодушно отношусь к еде. Могу на завтрак и супа поесть, если уж очень захочется.
— Нет-нет, — зачастил гость, — я специально этот рецепт для особого случая берег.
Игорь счастливо сверкнул глазами и метнулся на кухню. Хозяин опять вымученно застонал и завалился обратно в подушки. Меньше всего хотелось с утра еще кого-то лицезреть и завтракать под чужим, пристальным взглядом.
Спиной в комнату вошел кашевар, придерживая тяжелую ношу. Костя сел по-турецки, прикрывая ноги одеялом, расчистил место для парковки загруженного подноса. Русаков улыбался от предвкушения искренней похвалы в свой адрес.
На подносе были две чашки кофе, тарелка с гренками, обжаренными на душистом масле, плошка с какой-то пастой зеленого цвета — оказалось, что это творог с пряной зеленью, два высоких стакана с мутным содержимым насыщенного фиолетового цвета. Сверху щедро украшено размороженными ягодами, в которых хозяин принюхавшись распознал прошлогоднюю смородину с Власовского огорода.
Что удивительно, и на вид, и на вкус завтрак оказался потрясающим. Хлебцы хрустели, щедро намазанные пастой, а мутная масса на поверку оказалась овсянкой перетертой с черной смородиной.
— Спасибо, очень необычно и вкусно, — ничуть не покривив душой, признался Васильев, заканчивая с кофе.
— Мне приятно, что тебе понравилось, — Игорь смаковал свою порцию, так же сидя по-турецки напротив хозяина.
«Как с закомплексованной сорокалетней девственницей», — неутешительно оценил новый опыт Васильев. Хотя его практика подсказывала, что с сорокалетними-то как раз и не скучно. Екатерина Михайловна не раз доказывала, что с ней, как с двумя двадцатилетними. Да и все его предыдущие партнеры проявляли больше здорового энтузиазма. Эта ночь запомнится Косте надолго.
Напрашивался неутешительный вывод — у Игоря напрочь отсутствует опыт в таком активном горизонтальном времяпрепровождении. Он зажался, не позволяя себе расслабиться и не давая возможности Васильеву нормально развернуться. Испугано жмурился, закусывал губу, вздрагивал и непроизвольно отодвигался, если ласки казались слишком уж откровенными. Костя старался выкорчевать из парня все эти комплексы, пустившие так глубоко корни, но одного раза было явно недостаточно. У Васильева онемел язык, ладони горели от легкого спанкинга, и он начал подозревать, что вывихнет себе челюсть. Под конец Слоныш почти выскальзывал из рук, так как был использован весь домашний запас лубриканта и ему уже несколько раз меняли местоположение со спины на живот и обратно. Под упорным профессиональным натиском и глубоким петтингом крепость под названием «Игорь Русаков» сдалась. До своего личного удовлетворения руки у Васильева дошли в последнюю очередь. Так и заснули, свалившись вповалку на развороченной постели.
Уже засыпая, Васильев мысленно предположил, что неожиданный гость свалит домой раньше, чем проморгается хозяин. Но и эта надежда не оправдалась. Грохот с кухни давал понять, что там кто-то — явно больше Шкуры — по-свойски кашеварил, пользуясь скудными запасами холостяка.
Дверь скрипнула, и на кровать запрыгнул второй житель квартиры, мурлыча и облизываясь, всем своим видом показывая, что он таким утренним раскладом очень даже доволен.
— Шкура, ты куда? — сдавленно прошипел Игорь, появляясь следом за котом.
Но заметив, что Васильев проснулся, выпрямился и воскликнул:
— О! Ты уже встаешь? Я тебя не будил, ты же выспаться хотел.
«Какая бережная забота о ближнем», — мысленно скривился Васильев, но вслух поинтересовался:
— Тебе, кажется, куда-то с утра надо было? Нет?
— Нет. Все нормально, — счастливо расплылся Игорь, не понимая намека. — Я тебя сейчас завтраком накормлю.
— Не надо. Я совершенно равнодушно отношусь к еде. Могу на завтрак и супа поесть, если уж очень захочется.
— Нет-нет, — зачастил гость, — я специально этот рецепт для особого случая берег.
Игорь счастливо сверкнул глазами и метнулся на кухню. Хозяин опять вымученно застонал и завалился обратно в подушки. Меньше всего хотелось с утра еще кого-то лицезреть и завтракать под чужим, пристальным взглядом.
Спиной в комнату вошел кашевар, придерживая тяжелую ношу. Костя сел по-турецки, прикрывая ноги одеялом, расчистил место для парковки загруженного подноса. Русаков улыбался от предвкушения искренней похвалы в свой адрес.
На подносе были две чашки кофе, тарелка с гренками, обжаренными на душистом масле, плошка с какой-то пастой зеленого цвета — оказалось, что это творог с пряной зеленью, два высоких стакана с мутным содержимым насыщенного фиолетового цвета. Сверху щедро украшено размороженными ягодами, в которых хозяин принюхавшись распознал прошлогоднюю смородину с Власовского огорода.
Что удивительно, и на вид, и на вкус завтрак оказался потрясающим. Хлебцы хрустели, щедро намазанные пастой, а мутная масса на поверку оказалась овсянкой перетертой с черной смородиной.
— Спасибо, очень необычно и вкусно, — ничуть не покривив душой, признался Васильев, заканчивая с кофе.
— Мне приятно, что тебе понравилось, — Игорь смаковал свою порцию, так же сидя по-турецки напротив хозяина.
Страница 56 из 75
