Осада зоны комфорта

Он и тебе такое же подсунул. Голова ничего не фиксирует, чувствительность притуплена. Тело не реагирует, как в обычном состоянии.

— Ну да, — понуро кивнул Игорь. — И ерунда всякая мерещилась. Даже показалось, что Костя приходил.

Екатерина заинтересованно приподняла бровь.

— Может, ты теперь мне кое-что прояснишь? Что у вас с Васильевым?

— Теперь уже и не знаю. Казалось — много чего, а по факту — все это только мое воображение.

Екатерина Михайловна приподняла уголки губ.

— Ты знаешь, что такое «зона комфорта»?

— Это что-то из спорта. Когда организм привыкает к нагрузкам, перестает худеть или набирать массу. И приходится менять питание, режим занятий, или еще что-нибудь.

— Это понятие не только из спорта. Его можно применить ко многому. Мы с Васильевым очень похожи друг на друга. И у Кости, и у меня свои эмоциональные «зоны комфорта». Выбираться из них не хочется категорически. Нас в жизни немного помотало: у него был неудачный брак, у меня любимый человек умер практически на руках. Зачем все эти внутренние переживания? Зачем опять проходить тем же путем? Где делают больно, где наступает разочарование и как следствие — одиночество? В здравом уме на такое мало кто подпишется.

— Я понял. Мне ничего с ним не светит, — опустил голову Игорь.

— Ты меня не дослушал. Ты заставил Костю выйти из «зоны комфорта». Ты заставил его опять волноваться за кого-то. Расстраиваться за чужие неудачи и радоваться чьим-то успехам. Он, наконец, вспомнил, что кто-то может быть важнее его самого.

Русаков непонимающе пожал плечами, а хозяйка продолжила:

— Угадай, кому первому отзвонился Борис? Откуда я узнала, что он опять за старые развлечения взялся? Васильев вытащил меня с совещания и привез домой, чтобы спасти тебя. Сам тебе синяки обрабатывал, переодевал. Всю ночь от тебя не отходил.

— И где он сейчас? — Игорь обвел комнату рукой. — Где? Где Костя, когда он так нужен?

— Несмотря на всю его брутальность, волосатость и приличных размеров первичные половые признаки, Костя — редкостный трус. Ты думаешь, это так легко принять? Сколько лет он жил для себя? Сколько у него было возможностей наладить постоянные отношения? Но не делал этого. Мы все с легкостью можем рассуждать о таких вещах, как поиск второй половинки, как бы банально это не звучало. Но, если везет, и мы встречаем ее, то приходим в ужас от вероятности, что опять может не повезти. И первая естественная реакция — оттолкнуть или сбежать от возможного партнера. Отношения — всегда риск. Риск, что мы ошиблись и чей-то эгоизм, лицемерие растопчет наши откровения, наши интимные переживания. Это страшно на самом деле. Один из плюсов нашего возраста, что искренне заинтересовать нас уже сложно.

— Думаете, у меня есть шанс? — Русаков с надеждой поднял на нее взгляд.

— Я тебе что сказала? Это и твой риск тоже. Страшно впускать в свою душу постороннего. Неизвестно, что он там натворит и какие руины оставит после себя.

— Мне надо подумать, — вымолвил под конец Игорь.

— Думай. Дело твое.

У Екатерины зазвонил телефон. Она посмотрела на абонента, усмехнулась и нахмурила брови:

— Что? Нет, все нормально. Не надо ко мне приезжать… Мало ли что там Костя говорит. Федя, нет… Я кому сказала? Сиди дома, сама справлюсь… Федь, Федь!

Даже сидя в нескольких шагах, Игорь услышал короткие гудки из трубки.

— Вот зараза, — выругалась хозяйка, но угрозы не было слышно. Наоборот, сквозила какая-то странная теплота в этом возгласе.

— Это Марьин?

— Да. Сейчас прикатит. Костя «доброе дело» сделал: позвонил, сказал, что мне помощь нужна.

— А Марьин вас тоже из «зоны комфорта» выводит?

— Из уравновешенного состояния он меня выводит. Это точно.

Катерина старалась хмуриться, но получалось плохо. Губы предательски расползались.

— А когда мне домой можно?

— До вечера отлежись под присмотром. У тебя внутренние повреждения небольшие. Голова была в отключке, поэтому тело расслаблено, не сопротивлялось. А внешние повреждения из-за синтетической веревки. Если бы он использовал профессиональный жгут, таких красноречивых повреждений не осталось. Как риггер, Борис никакой. Когда вертикальный подвес делают, на бедра основной вес приходится, а он поперек туловища веревку протянул. Ох и орал же Васильев из-за этого! Ох и орал, — покачала она головой, выходя из комнаты. Русаков собирался с мыслями и силами целую неделю. Пока сходили синяки, он продумал речь, которую собирался озвучить Косте. Мысленно приводил железобетонные аргументы, возможные перспективы, варианты развития событий. Прокручивал в голове реакцию на свое заявление, что не собирается так просто отказываться от Васильева, как бы тот не хотел обратного.

Закончилось все тем, что довел себя до еще большей нервной дрожи.