Осада зоны комфорта

Предлагали остаться и продолжать работать в Швеции. И я уже была готова принять их приглашение, но неожиданно пришлось все бросить и приехать домой — отец попал в больницу: банально поскользнулся и повредил ногу. И вот я после всех этих лучших частных и государственных клиник, где персонал настолько вышколен, что предугадывает желания клиента еще на подъезде к воротам, приезжаю в родную страну с нашим менталитетом и уровнем обслуживания. И влюбляюсь. Без вариантов на взаимность и возможности разорвать эту связь.

Русакову стало неудобно слушать чужие личные переживания. Екатерина Михайловна не производила впечатления человека, который мог бы убиваться из-за неразделенных чувств. Скорее наоборот. Могла пройтись по чьей-нибудь судьбе, смешивая человека с грязью, и тут же забыть об этом.

— Да. Не удивляйся. Каждому овощу свой срок, — она невесело улыбнулась. — Естественно я осталась, чтобы быть ближе к этому человеку. И на работу устроилась по специальности. И про карьеру хирурга мирового уровня забыла, и про практику в известных клиниках. Втерлась в их семью всеми правдами и неправдами. Помимо того, что между супругами уже разлад был серьезный, так еще и у их сына выявились большие проблемы с психикой. Но они это тщательно скрывали, старались поддерживать вид состоятельной и состоявшейся ячейки общества — идеальной семьи. И тут я, — она вздохнула, — со своими щенячьими взглядами и неразделенными чувствами.

Игорь начал ерзать по кровати — дискомфорт в нижней части туловища заставил вспомнить, что вчерашний вечер был полон неприятных сюрпризов. Хозяйка протянула баночку таблеток.

— Это обезболивающее. Мазь сам себе наложишь, чуть позже. Уже недолго слушать осталось.

Русаков с благодарностью принял лекарство и запил из стоящей рядом бутылки с водой.

— Мальчишку баловали, многое позволяли. Не обращали внимания, что животные в их доме долго не жили. То морская свинка куда-то пропадет, то котенок сбежит, то щенка проходящему дяденьке подарит. С виду безобидным казался. Но мальчик подрос, окреп, и из-за вседозволенности ослабил бдительность. Чуть позже выяснилось, что его любимой забавой стало привязывание и истязание молоденьких девушек.

— Он же интересовался шибари, — вспомнил Игорь. — Прям помешан на нем.

— На Косте он помешан, — объяснила Катерина. — Борьке всегда и во всем нужно быть первым. Когда узнал, что в городе практикующий бондажист объявился, тут же его к себе позвал. Хотел посмотреть, как со стороны выглядит работа другого риггера, а меня попытался моделью сделать, естественно, не спрашивая разрешения. Так мы с Васильевым и познакомились. У отца семейства, когда все раскрылось, сердце не выдержало. Обширный инфаркт. Скандал замяли, но по городу еще долго сплетни ходили о парне, который измывается над женщинами и цитирует книги. Его даже прозвали как персонажа из одного произведения. Борис очень этим гордился. Его мать сильно переживала и за мужа, и за сына, которого не могла оставить одного. В конце концов, попросила меня решить проблему хирургическим путем, то есть Борис не может выполнять свои мужские обязанности, не может заниматься сексом. Но как показали время и практика, непосредственно секс ему не очень-то и нужен. Удовольствие он испытывает и без этого.

— Так может все же его отправить в … — Игорь многозначительно округлил глаза

— Не могу, — грустно улыбнулась хозяйка. — Я обещала любимому человеку, что присмотрю за ним, не оставлю.

— Даже если он давно умер?

— Почему «он»? «Она», Игорь. Долгие годы я любила его мать.

У Русакова перехватило дыхание. Он от неожиданности поперхнулся и кашлянул.

— Вот как?

— Да. Так.

— А чего он у вас без намордника и поводка ходит? Вы же занятой человек. Работа много сил и времени отнимает.

— Намордник и поводок у него есть. Просто это незаметно для окружающих. На шее не просто кожаный аксессуар. Это маяк. Если за порог дома выйдет дальше трех метров, тут же сигнал на пульт. И интерес он поменял, рисовать начал. Правда изображал одно и то же, но хоть куда-то свою энергию направлял. Читал много. Я ему интернетом запретила пользоваться, книги таскала, аудиозаписи… — она вздохнула. — Не доглядела я, одним словом.

Они помолчали каждый занятый своими мыслями.

— А вы не боитесь с ним один на один оставаться?

— У Борьки может и есть психологические отклонения, но он — не дурак. Он прекрасно знает, что зависим от меня. Кто еще за ним так присматривать будет, все его прихоти выполнять? А если со мной что-то случится, то много интересной информации попадет в руки правоохранительных органов. И тогда у него будут большие проблемы.

— А что теперь? Как он после всего того что произошло? — поинтересовался гость.

— Обыкновенно. В нем такой коктейль из лекарств, что он помнит только свое имя, как ложку держать, да как в туалет ходить.