Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21599
Пристроился возле Русакова, стараясь не задеть катетер, и пролежал до утра, вслушиваясь в звуки дома, завывания ветра за окном и тихое, ровное дыхание рядом.
Рассвет встретил его холодом и влагой. Осторожно выйдя из дома, сел в машину и, не давая себе передумать, набрал номер на телефоне.
— Илья, доброе утро. Не разбудил? Хорошо. Твое предложение все еще в силе?
Второй раз Игорь проснулся глубоко за полдень. Лучи осеннего холодного солнца скользили по голым веткам деревьев и остаткам былой зелени. Тень от листьев плясала на светлом полу, и парень невольно залюбовался ею.
— Как самочувствие?
Русаков вздрогнул от этого вопроса и перевел взгляд на хозяйку дома. Катерина подошла к лежащему парню: проверила давление, заглянула в глаза, сняла катетер.
— Нормально. Мне можно встать? — поинтересовался гость, елозя на простыне.
— Только осторожно. Туалет там, — правильно оценила она его замешательство. — Ничего не трогай. Все вопросы, когда вернешься.
Игорь осторожно опустил ноги на пол, встал и побрел в указанном направлении, держась за стену. Нужная дверь нашлась сразу же. Он оглядел себя в зеркале. Скулы ввалились, под глазами синяки, губы сухие, саднят. Одет в чужие трикотажные брюки на голое тело и футболку. На шее, на запястьях, в паху и под ребрами — повязки.
Природа потребовала свое. Игорь быстро устроился на унитазе и расслабился. Пока сидел, подумал: «Да какого черта?!» и, помогая себе зубами, развязал бинты на руках. Под ними показались яркие синяки. Кожа местами стерта до крови. Сорвал повязку с шеи и пластырь, налепленный под ребрами. И там тоже самое — синяки, ссадины. Болело нестерпимо, да и выглядело очень впечатляюще. Словно его долго держали на привязи в подвешенном состоянии.
Игорь с ужасом посмотрел на свой пах. Внизу все опухло, покраснело, волосы слиплись. Содрогаясь от предчувствия, просунул руку под себя и чуть не вскрикнул от боли. Анал показался горячим, болезненным при касании, неправдоподобно растянутым. Все обработано какой-то охлаждающей мазью со специфическим запахом.
«Я пришел к Борису. Он показывал мне свои рисунки, а потом… — начал вспоминать Игорь. — А потом что было? Только какие-то размытые образы, неприятные ощущения. Костя тоже мне привиделся?»
Русаков умылся, вытер лицо и побрел обратно в комнату.
— Кто бы сомневался, — скривилась Екатерина Михайловна, видя, что ее подопечный не послушался и снял бинты.
— Борис со всеми так поступает, когда дома один остается? А в психушку его не проще отправить? Или в другие места не столь отдаленные?
Игорь сел на край кровати, всем своим видом показывая, что готов в любой момент покинуть этот дом с сомнительным гостеприимством.
— Не проще, — прищурилась хозяйка.
— Думаю, у полиции другие мысли будут на этот счет.
— О! — притворно испугалась она. — Я тебе даже скажу, где живет старший следователь прокуратуры. Можешь сразу к нему. Не теряя время даром. Максимум чего ты добьешься — не очень-то хорошей славы на весь город и траты кучи нервов и денег.
— Не ожидал от вас такого, — признался Игорь, чуть помолчав. — Я считал вас порядочным человеком. Женька и Костя вас очень высоко ценят. Слова плохого от них ни разу не слышал.
— Думаешь, все ошибаются? И я прикрываю чужие темные делишки для собственного удовольствия?
— А что я еще должен думать? Все это выглядит и попахивает очень мерзко.
Катерина вздохнула, села в кресло и уперлась локтями в колени, наклонившись к собеседнику.
— Ты многого не знаешь, — она устало потерла лоб, разглаживая намечавшиеся морщины.
— Готов выслушать вашу версию.
— Не знаю, что про меня рассказывала Женька, но половина из всего этого — приукрашенные слухи. Мои родители очень быстро поняли, что в дочери им досталась слишком странная девочка. Я рано начала читать, языки мне давались легко, и уже в детском саду сама изучала математику. С цифрами и книгами было проще, чем со сверстниками и многими взрослыми, которые показывали карточки с животными и спрашивали: «Как коровка говорит? А как собачка?» Не всем же объяснять, что я могу не только назвать и написать этих зверей на английском и латыни, но и сказать к какому виду и классу относятся.
Игорь удивленно приподнял брови.
— Родителям было сложнее всего, но они у меня молодцы. Справились. Дали мне всю свою любовь и возможность реализоваться. В школе прочили большое будущее, а я не знала чему себя посвятить. Любой институт, любая кафедра готовы были принять молодого перспективного выпускника. Но меня все-таки потянуло в медицину. В личной жизни не клеилось, интереса не было ни к мужчинам, ни к женщинам. Я даже решила, что асексуальна. В итоге пришла к выводу, что раз меня здесь особенно ничего не держит — нужно валить из этой страны и по возможности подальше. Практику проходила в лучших клиниках Италии.
Рассвет встретил его холодом и влагой. Осторожно выйдя из дома, сел в машину и, не давая себе передумать, набрал номер на телефоне.
— Илья, доброе утро. Не разбудил? Хорошо. Твое предложение все еще в силе?
Второй раз Игорь проснулся глубоко за полдень. Лучи осеннего холодного солнца скользили по голым веткам деревьев и остаткам былой зелени. Тень от листьев плясала на светлом полу, и парень невольно залюбовался ею.
— Как самочувствие?
Русаков вздрогнул от этого вопроса и перевел взгляд на хозяйку дома. Катерина подошла к лежащему парню: проверила давление, заглянула в глаза, сняла катетер.
— Нормально. Мне можно встать? — поинтересовался гость, елозя на простыне.
— Только осторожно. Туалет там, — правильно оценила она его замешательство. — Ничего не трогай. Все вопросы, когда вернешься.
Игорь осторожно опустил ноги на пол, встал и побрел в указанном направлении, держась за стену. Нужная дверь нашлась сразу же. Он оглядел себя в зеркале. Скулы ввалились, под глазами синяки, губы сухие, саднят. Одет в чужие трикотажные брюки на голое тело и футболку. На шее, на запястьях, в паху и под ребрами — повязки.
Природа потребовала свое. Игорь быстро устроился на унитазе и расслабился. Пока сидел, подумал: «Да какого черта?!» и, помогая себе зубами, развязал бинты на руках. Под ними показались яркие синяки. Кожа местами стерта до крови. Сорвал повязку с шеи и пластырь, налепленный под ребрами. И там тоже самое — синяки, ссадины. Болело нестерпимо, да и выглядело очень впечатляюще. Словно его долго держали на привязи в подвешенном состоянии.
Игорь с ужасом посмотрел на свой пах. Внизу все опухло, покраснело, волосы слиплись. Содрогаясь от предчувствия, просунул руку под себя и чуть не вскрикнул от боли. Анал показался горячим, болезненным при касании, неправдоподобно растянутым. Все обработано какой-то охлаждающей мазью со специфическим запахом.
«Я пришел к Борису. Он показывал мне свои рисунки, а потом… — начал вспоминать Игорь. — А потом что было? Только какие-то размытые образы, неприятные ощущения. Костя тоже мне привиделся?»
Русаков умылся, вытер лицо и побрел обратно в комнату.
— Кто бы сомневался, — скривилась Екатерина Михайловна, видя, что ее подопечный не послушался и снял бинты.
— Борис со всеми так поступает, когда дома один остается? А в психушку его не проще отправить? Или в другие места не столь отдаленные?
Игорь сел на край кровати, всем своим видом показывая, что готов в любой момент покинуть этот дом с сомнительным гостеприимством.
— Не проще, — прищурилась хозяйка.
— Думаю, у полиции другие мысли будут на этот счет.
— О! — притворно испугалась она. — Я тебе даже скажу, где живет старший следователь прокуратуры. Можешь сразу к нему. Не теряя время даром. Максимум чего ты добьешься — не очень-то хорошей славы на весь город и траты кучи нервов и денег.
— Не ожидал от вас такого, — признался Игорь, чуть помолчав. — Я считал вас порядочным человеком. Женька и Костя вас очень высоко ценят. Слова плохого от них ни разу не слышал.
— Думаешь, все ошибаются? И я прикрываю чужие темные делишки для собственного удовольствия?
— А что я еще должен думать? Все это выглядит и попахивает очень мерзко.
Катерина вздохнула, села в кресло и уперлась локтями в колени, наклонившись к собеседнику.
— Ты многого не знаешь, — она устало потерла лоб, разглаживая намечавшиеся морщины.
— Готов выслушать вашу версию.
— Не знаю, что про меня рассказывала Женька, но половина из всего этого — приукрашенные слухи. Мои родители очень быстро поняли, что в дочери им досталась слишком странная девочка. Я рано начала читать, языки мне давались легко, и уже в детском саду сама изучала математику. С цифрами и книгами было проще, чем со сверстниками и многими взрослыми, которые показывали карточки с животными и спрашивали: «Как коровка говорит? А как собачка?» Не всем же объяснять, что я могу не только назвать и написать этих зверей на английском и латыни, но и сказать к какому виду и классу относятся.
Игорь удивленно приподнял брови.
— Родителям было сложнее всего, но они у меня молодцы. Справились. Дали мне всю свою любовь и возможность реализоваться. В школе прочили большое будущее, а я не знала чему себя посвятить. Любой институт, любая кафедра готовы были принять молодого перспективного выпускника. Но меня все-таки потянуло в медицину. В личной жизни не клеилось, интереса не было ни к мужчинам, ни к женщинам. Я даже решила, что асексуальна. В итоге пришла к выводу, что раз меня здесь особенно ничего не держит — нужно валить из этой страны и по возможности подальше. Практику проходила в лучших клиниках Италии.
Страница 63 из 75
