Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21598
Игорь вздрогнул от крика и попробовал открыть глаза.
— Тише, тише, Слоныш. Сейчас все закончится, — и опять рявк в сторону. — Я же просил заткнуть этого урода!
На заднем плане слышалась маловразумительная возня. Кто-то кого-то уговаривал. Кто-то кому-то что-то объяснял. Руки и ноги, наконец, почувствовали свободу; тяжесть внизу пропала. Стало легко и неожиданно приятно.
— Костя… — шепотом выговорить Игорь.
— Да, малыш. Не трепыхайся. Сейчас тебя подлечат. Будешь как новенький.
Парня прижали к широкой груди. Он ощутил тепло, знакомый запах одеколона и моментально отключился, убаюканный Костиным присутствием.
В следующий раз Русаков проснулся в чужой комнате, в мягкой уютной постели. Было тихо и как-то спокойно. Чувствовалось, что за окном, закрытым темными шторами ночь, бушует непогода. Рядом с прикроватным столиком включен ночник, в дальнем углу комнаты светит торшер. Игорь приподнял кисть и удивленно уставился на катетер, торчащий из руки. Он пошевелил второй рукой — на обоих запястьях одинаковые бинтовые повязки. В груди неприятное хлюпанье: пришлось прокашляться, чтобы убрать мокроту.
— Проснулся?
С кресла под торшером тяжело поднялась грузная фигура.
— Да. Будто бы.
Васильев тихо подошел к кровати и остановился, с тревогой вглядываясь в лицо пострадавшего.
— Что со мной? — Русаков продемонстрировал бинты.
— Это тебе дипломированный медик лучше объяснит. Как себя чувствуешь?
— Спать хочу, — честно признался Игорь.
— Так и должно быть.
— Не стой там, — Русаков отодвинул край одеяла, приглашая.
Костя прилег рядом, приобнимая парня. Васильев показался таким большим, теплым, не ерепенился, не вредничал. Редкое состояние. Игорь пристроил голову на его груди и блаженно расслабился. Веки сомкнулись, дыхание замедлилось.
— Знаешь, что… — пробормотал Русаков сквозь сон.
— Что?
— Херня вся эта твоя Тема, — закончил он предложение.
— Как скажешь, Слоныш. Как скажешь.
В голосе Васильева слышалась усмешка. Неожиданно Игорь почувствовал влажный мазок в висок и спокойно заснул, улыбаясь.
Костя подождал еще полчаса, бесцельно пялясь в пустоту. Потом нехотя и аккуратно выскользнул из теплых объятий и вышел из комнаты. Тихонько спустился вниз в освещенную кухню.
Катерина сидела за столом в обществе бутылки коньяка. Ссутулившись, судорожно вцепившись в фужер. Глаза влажные, лицо опухшее. Определенно, она недавно плакала, но сдвинутые брови и сжатые губы явственно говорили, что с эмоциями уже справилась.
— Будешь? — Катерина кивнула на бутылку.
— Нет. А то остановиться не смогу и придушу твоего недомерка. Лучше чай, — Костя по-хозяйски потянулся к шкафчикам.
— Прости меня, — шепотом сказала Катерина.
— Здесь и моя вина. Я тоже должен был быть более бдительным. Как он? — Васильев кивнул в сторону комнаты на первом этаже.
— Спит. Я вколола Борису такую дозу и такой микс, что и сама бы не отказалась. Выспится и все забудет.
— А с Игорем что? — кивок наверх.
— То же самое. Он ничего не чувствовал. Голова не фиксировала, что с ним делали. Это очень хорошо. Его память его бережет.
— Фармацевтика — наше все, — невесело хмыкнул Костя, присаживаясь за стол.
Они помолчали, каждый занятый своими мыслями.
— Я, наверное, сделаю это, — нарушил тишину гость. — Думаю, остался единственный выход.
Катерина вопросительно приподняла бровь, ожидая продолжения.
— Нужно было раньше сделать. Кто ж знал, что у Борьки так мозги устроены.
— Кость, думаешь это выход?
— По крайней мере, буду точно знать, что все эти его закидоны не из-за меня.
— Он найдет себе другой повод.
— Мне это нужно, Кать. Нужно что-то поменять, что-то вычесть из своей жизни, чтобы что-то новое сложить. Я тут столько накуролесил с Игорем, что и не разобраться с наскока. Хватит в его жизнь сумбур вносить. Да и с Борисом тоже… Мы же думали, что эта навязчивая идея закончилась и больше его не преследует. А оказалось, что все только хуже стало. Пока это касалось только Борькиной семьи, тебя и меня, считали — все под контролем. Но мы не справились.
Екатерина судорожно вздохнула, соглашаясь, и потерла глаза.
— Ты все еще не хочешь отдать его в специализированное медицинское заведение?
— Нет, Кость. Но сиделку нанять придется, — она прижала пальцы к губам, стараясь сдержаться, но близкие рыдания зазвучали в голосе. — Я не могу. Я обещала…
Васильев подошел к ней и обнял за плечи, Катя уткнулась ему в живот, судорожно захлебываясь рыданиями.
— Прости, что оставляю тебя, — прошептал ей в макушку Костя, когда она успокоилась.
— Справлюсь как-нибудь.
Васильев одобрительно похлопал подругу по плечу и поднялся на второй этаж.
— Тише, тише, Слоныш. Сейчас все закончится, — и опять рявк в сторону. — Я же просил заткнуть этого урода!
На заднем плане слышалась маловразумительная возня. Кто-то кого-то уговаривал. Кто-то кому-то что-то объяснял. Руки и ноги, наконец, почувствовали свободу; тяжесть внизу пропала. Стало легко и неожиданно приятно.
— Костя… — шепотом выговорить Игорь.
— Да, малыш. Не трепыхайся. Сейчас тебя подлечат. Будешь как новенький.
Парня прижали к широкой груди. Он ощутил тепло, знакомый запах одеколона и моментально отключился, убаюканный Костиным присутствием.
В следующий раз Русаков проснулся в чужой комнате, в мягкой уютной постели. Было тихо и как-то спокойно. Чувствовалось, что за окном, закрытым темными шторами ночь, бушует непогода. Рядом с прикроватным столиком включен ночник, в дальнем углу комнаты светит торшер. Игорь приподнял кисть и удивленно уставился на катетер, торчащий из руки. Он пошевелил второй рукой — на обоих запястьях одинаковые бинтовые повязки. В груди неприятное хлюпанье: пришлось прокашляться, чтобы убрать мокроту.
— Проснулся?
С кресла под торшером тяжело поднялась грузная фигура.
— Да. Будто бы.
Васильев тихо подошел к кровати и остановился, с тревогой вглядываясь в лицо пострадавшего.
— Что со мной? — Русаков продемонстрировал бинты.
— Это тебе дипломированный медик лучше объяснит. Как себя чувствуешь?
— Спать хочу, — честно признался Игорь.
— Так и должно быть.
— Не стой там, — Русаков отодвинул край одеяла, приглашая.
Костя прилег рядом, приобнимая парня. Васильев показался таким большим, теплым, не ерепенился, не вредничал. Редкое состояние. Игорь пристроил голову на его груди и блаженно расслабился. Веки сомкнулись, дыхание замедлилось.
— Знаешь, что… — пробормотал Русаков сквозь сон.
— Что?
— Херня вся эта твоя Тема, — закончил он предложение.
— Как скажешь, Слоныш. Как скажешь.
В голосе Васильева слышалась усмешка. Неожиданно Игорь почувствовал влажный мазок в висок и спокойно заснул, улыбаясь.
Костя подождал еще полчаса, бесцельно пялясь в пустоту. Потом нехотя и аккуратно выскользнул из теплых объятий и вышел из комнаты. Тихонько спустился вниз в освещенную кухню.
Катерина сидела за столом в обществе бутылки коньяка. Ссутулившись, судорожно вцепившись в фужер. Глаза влажные, лицо опухшее. Определенно, она недавно плакала, но сдвинутые брови и сжатые губы явственно говорили, что с эмоциями уже справилась.
— Будешь? — Катерина кивнула на бутылку.
— Нет. А то остановиться не смогу и придушу твоего недомерка. Лучше чай, — Костя по-хозяйски потянулся к шкафчикам.
— Прости меня, — шепотом сказала Катерина.
— Здесь и моя вина. Я тоже должен был быть более бдительным. Как он? — Васильев кивнул в сторону комнаты на первом этаже.
— Спит. Я вколола Борису такую дозу и такой микс, что и сама бы не отказалась. Выспится и все забудет.
— А с Игорем что? — кивок наверх.
— То же самое. Он ничего не чувствовал. Голова не фиксировала, что с ним делали. Это очень хорошо. Его память его бережет.
— Фармацевтика — наше все, — невесело хмыкнул Костя, присаживаясь за стол.
Они помолчали, каждый занятый своими мыслями.
— Я, наверное, сделаю это, — нарушил тишину гость. — Думаю, остался единственный выход.
Катерина вопросительно приподняла бровь, ожидая продолжения.
— Нужно было раньше сделать. Кто ж знал, что у Борьки так мозги устроены.
— Кость, думаешь это выход?
— По крайней мере, буду точно знать, что все эти его закидоны не из-за меня.
— Он найдет себе другой повод.
— Мне это нужно, Кать. Нужно что-то поменять, что-то вычесть из своей жизни, чтобы что-то новое сложить. Я тут столько накуролесил с Игорем, что и не разобраться с наскока. Хватит в его жизнь сумбур вносить. Да и с Борисом тоже… Мы же думали, что эта навязчивая идея закончилась и больше его не преследует. А оказалось, что все только хуже стало. Пока это касалось только Борькиной семьи, тебя и меня, считали — все под контролем. Но мы не справились.
Екатерина судорожно вздохнула, соглашаясь, и потерла глаза.
— Ты все еще не хочешь отдать его в специализированное медицинское заведение?
— Нет, Кость. Но сиделку нанять придется, — она прижала пальцы к губам, стараясь сдержаться, но близкие рыдания зазвучали в голосе. — Я не могу. Я обещала…
Васильев подошел к ней и обнял за плечи, Катя уткнулась ему в живот, судорожно захлебываясь рыданиями.
— Прости, что оставляю тебя, — прошептал ей в макушку Костя, когда она успокоилась.
— Справлюсь как-нибудь.
Васильев одобрительно похлопал подругу по плечу и поднялся на второй этаж.
Страница 62 из 75
