Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21597
А сам в это время стоял на лестнице, откуда проглядывался выход из здания, и ждал появления знакомой высокой фигуры. И только после этого возвращался на рабочее место.
«Очень по-взрослому», — в очередной раз «утешал» себя Васильев.
Самое лучшее лекарство от такого мысленного самоедства — это работа. Костя с энтузиазмом взялся за планирование новых съемок: договорился с моделью, забронировал время в фотостудии у Насти, штудировал интернет в поисках идей.
В день съемок погода испортилась окончательно. С утра зарядил дождь, к вечеру обещали штормовое предупреждение и понижение температуры. На душе какой-то сумбур, беспокойство. Все не мог собраться с мыслями и силами: так замешкался, что к назначенному времени немного припозднился.
— Чего так долго? — пробурчала Настасья. — Тебя уже ждут, да и мне уходить пора.
Его модель сидела на кресле и попивала предложенный кофе.
— Простите, дамы, — по возможности более сердечно извинился Костя, снимая промокшую куртку.
Телефон пискнул входящим сообщением.
— Отвечать будешь? — поинтересовалась фотограф.
— Нет. Опять, поди, рекламируют скидки в меховых магазинах, в которые я даже не хожу. Это бывшая жена так развлекается. Везде оставляет мой телефон для рассылки новостей.
— Юмористка она у тебя, — согласилась Настя. — А вдруг что-то важное? Лучше сейчас ответить и работать спокойно.
Костя равнодушно пожал плечами и достал телефон, но посмотрев на адресата, скривился, словно от зубной боли. Открыл ммс-сообщение и застыл, боясь вздохнуть.
Сначала послышались странные размеренные влажные звуки, затем болезненный стон, и тихий шепот позвал его по имени. Другой более четкий голос прозвучал из динамика: «Я же обещал, что найду себе новую модель».
Настя в страхе смотрела на приятеля. Он побледнел, губы задрожали, приоткрылись в немом крике. Ступор длился пару мгновений — Костя сорвался с места и вихрем понесся в фойе к лифтам.
— Ты куда? — удивилась девушка-модель.
У нее на Васильева сегодня были далеко идущие планы, и он вроде как собирался их ей реализовать. Но Костя не ответил на вопрос. Он остервенело нажимал на все кнопки вызова лифта. Одновременно тыкал в телефон, выискивая нужный номер.
— Где твой выкормыш?! — прокричал в трубку.
Ему что-то ответили в спокойной и размеренной манере, отчего Костя взбесился еще больше.
— Срал я, Катя, на твои совещания! Быстро домой, пока я это паучье гнездо по кирпичу не разнес!
Ему опять что-то ответили, и в этот момент звякнул лифт, сообщая, что приехал. Васильев влетел внутрь, нажал на кнопку первого этажа и развернулся к взволнованной Насте, выбежавшей следом в коридор. Она никогда не видела его в таком состоянии: глаза влажные, лицо резко осунулось, на щеках нездоровый румянец, рука нервно ерошила волосы.
— Рамси вернулся, — убито проговорил он в телефон.
Створки закрылись, и Настя внутренне сжалась от этой новости. Горло перехватило, а когда возможность дышать вернулась, вспомнила, что Васильев убежал на улицу в одной рубашке, без куртки. Середина языка толкнулась в верхнее небо, приоткрывая возможность вытолкнуть короткий тихий выдох «ко». Кончик языка слабо прижался к нижним зубам, рождая мягкое «тя». Соединяющий их звук «с» потерялся в каком-то пространстве и в чьем-то времени. Сколько раз Игорь повторил это слово, он не знал, но по какой-то очень важной причине, которую не мог вспомнить, нужно продолжать толкать язык в верхнее небо, а потом прижимать к нижним зубам.
И когда отголоски тягучей боли докатывались до разума. И кисти и щиколотки немели, сдавленные веревками. И когда пах и анал прошивало горячими иглами боли.
— Ко… тя…
— Ты такой миленький, — послышалось сквозь туман сознания. — И почему я с парнями раньше не практиковал?
Своего тела Игорь почти не чувствовал. Глаза открывать не хотелось, голова опущена вниз, шею придерживала веревка. Попытки пошевелить рукой или ногой ни к чему не приводили. Лишь иногда какие-то действия из внешнего мира заставляли тело непроизвольно содрогаться, а из горла вырывать полустоны.
Мозги категорически отказывались работать в обычном рациональном режиме.
— Ко… тя… — зачем-то упрямо повторял остаток рассудка.
— Как скажешь, дорогой. Смотрю, тебе нравится, а прикидывался-то! Жестокую истину труднее всего принять. Значит можно добавить еще и это.
И опять яркая вспышка боли. Игорь вздрогнул, но в голове ничего конкретного не отразилось. Только тупое тянущее чувство наполненности внутри.
Время бесконечно. Казалось, что так он висит уже много-много часов… Или дней? Или лет?
Когда, в какой момент в вязком болоте внешних звуков и ощущений произошли изменения, Русаков тоже не заметил. Почувствовал только, как сильные руки подхватили его поперек груди, и совсем рядом прогремело:
— Убери это выродка, пока я до него не добрался!
«Очень по-взрослому», — в очередной раз «утешал» себя Васильев.
Самое лучшее лекарство от такого мысленного самоедства — это работа. Костя с энтузиазмом взялся за планирование новых съемок: договорился с моделью, забронировал время в фотостудии у Насти, штудировал интернет в поисках идей.
В день съемок погода испортилась окончательно. С утра зарядил дождь, к вечеру обещали штормовое предупреждение и понижение температуры. На душе какой-то сумбур, беспокойство. Все не мог собраться с мыслями и силами: так замешкался, что к назначенному времени немного припозднился.
— Чего так долго? — пробурчала Настасья. — Тебя уже ждут, да и мне уходить пора.
Его модель сидела на кресле и попивала предложенный кофе.
— Простите, дамы, — по возможности более сердечно извинился Костя, снимая промокшую куртку.
Телефон пискнул входящим сообщением.
— Отвечать будешь? — поинтересовалась фотограф.
— Нет. Опять, поди, рекламируют скидки в меховых магазинах, в которые я даже не хожу. Это бывшая жена так развлекается. Везде оставляет мой телефон для рассылки новостей.
— Юмористка она у тебя, — согласилась Настя. — А вдруг что-то важное? Лучше сейчас ответить и работать спокойно.
Костя равнодушно пожал плечами и достал телефон, но посмотрев на адресата, скривился, словно от зубной боли. Открыл ммс-сообщение и застыл, боясь вздохнуть.
Сначала послышались странные размеренные влажные звуки, затем болезненный стон, и тихий шепот позвал его по имени. Другой более четкий голос прозвучал из динамика: «Я же обещал, что найду себе новую модель».
Настя в страхе смотрела на приятеля. Он побледнел, губы задрожали, приоткрылись в немом крике. Ступор длился пару мгновений — Костя сорвался с места и вихрем понесся в фойе к лифтам.
— Ты куда? — удивилась девушка-модель.
У нее на Васильева сегодня были далеко идущие планы, и он вроде как собирался их ей реализовать. Но Костя не ответил на вопрос. Он остервенело нажимал на все кнопки вызова лифта. Одновременно тыкал в телефон, выискивая нужный номер.
— Где твой выкормыш?! — прокричал в трубку.
Ему что-то ответили в спокойной и размеренной манере, отчего Костя взбесился еще больше.
— Срал я, Катя, на твои совещания! Быстро домой, пока я это паучье гнездо по кирпичу не разнес!
Ему опять что-то ответили, и в этот момент звякнул лифт, сообщая, что приехал. Васильев влетел внутрь, нажал на кнопку первого этажа и развернулся к взволнованной Насте, выбежавшей следом в коридор. Она никогда не видела его в таком состоянии: глаза влажные, лицо резко осунулось, на щеках нездоровый румянец, рука нервно ерошила волосы.
— Рамси вернулся, — убито проговорил он в телефон.
Створки закрылись, и Настя внутренне сжалась от этой новости. Горло перехватило, а когда возможность дышать вернулась, вспомнила, что Васильев убежал на улицу в одной рубашке, без куртки. Середина языка толкнулась в верхнее небо, приоткрывая возможность вытолкнуть короткий тихий выдох «ко». Кончик языка слабо прижался к нижним зубам, рождая мягкое «тя». Соединяющий их звук «с» потерялся в каком-то пространстве и в чьем-то времени. Сколько раз Игорь повторил это слово, он не знал, но по какой-то очень важной причине, которую не мог вспомнить, нужно продолжать толкать язык в верхнее небо, а потом прижимать к нижним зубам.
И когда отголоски тягучей боли докатывались до разума. И кисти и щиколотки немели, сдавленные веревками. И когда пах и анал прошивало горячими иглами боли.
— Ко… тя…
— Ты такой миленький, — послышалось сквозь туман сознания. — И почему я с парнями раньше не практиковал?
Своего тела Игорь почти не чувствовал. Глаза открывать не хотелось, голова опущена вниз, шею придерживала веревка. Попытки пошевелить рукой или ногой ни к чему не приводили. Лишь иногда какие-то действия из внешнего мира заставляли тело непроизвольно содрогаться, а из горла вырывать полустоны.
Мозги категорически отказывались работать в обычном рациональном режиме.
— Ко… тя… — зачем-то упрямо повторял остаток рассудка.
— Как скажешь, дорогой. Смотрю, тебе нравится, а прикидывался-то! Жестокую истину труднее всего принять. Значит можно добавить еще и это.
И опять яркая вспышка боли. Игорь вздрогнул, но в голове ничего конкретного не отразилось. Только тупое тянущее чувство наполненности внутри.
Время бесконечно. Казалось, что так он висит уже много-много часов… Или дней? Или лет?
Когда, в какой момент в вязком болоте внешних звуков и ощущений произошли изменения, Русаков тоже не заметил. Почувствовал только, как сильные руки подхватили его поперек груди, и совсем рядом прогремело:
— Убери это выродка, пока я до него не добрался!
Страница 61 из 75
