Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21603
Остановившись на светофоре, сын, собрав всю свою внутреннюю решительность и не давая время опомниться, выпалил:
— Мам, я гей.
Татьяна Ивановна резко замолчала, и Игорю показалось, что она перестала дышать. Русаков ожидал всплеска эмоций, взрыва негодования, шквала обвинений. Но в салоне машины повисла такая звенящая тишина, что он нерешительно скосил взгляд, удостовериться, что мать его услышала. Татьяна Ивановна поджала тонкие губы и судорожно вцепилась в ремень безопасности. До дома доехали в зловещем молчании. У Игоря непроизвольно голова втянулась в плечи, когда он понял всю катастрофичность ситуации, но обратного хода уже не было.
— Я на тебя когда-нибудь руку поднимала? — тихо спросила мама.
— Нет, — также тихо ответил Игорь.
— Считай, что ты меня только что ударил.
Татьяна Ивановна вышла из машины и, не оглядываясь, направилась в подъезд. А у Игоря закончился воздух в легких. Он не мог вздохнуть или выдохнуть. Вакуумная пустота заполнила все его нутро. Русаков с трудом стряхнул оцепенение: парковался, забирал пакеты с покупками, закрывал машину. Когда поднялся в квартиру, застал мать курящей на кухне около открытой форточки.
— Не знал, что ты куришь, — попытался возобновить разговор сын.
— Не знала, что ты так серьезно болен, — ответила она, не оборачиваясь.
— Это не болезнь.
— Это как посмотреть, — она затушила сигарету и потянулась за телефоном.
По напряженной спине парень почувствовал, что она опять готова к активным действиям.
— Так. Нужно Люське позвонить, у нее знакомый психолог есть. Хотя, нет, — тут же оборвала сама себя Татьяна Ивановна. — В нашем городе этим заниматься не будем, слухи пойдут. Нужно в Питер звонить. Где-то телефон Иришки остался, моей приятельницы из института. Вот. Точно. Она может кого присоветовать, чтобы мозги тебе на место вправили.
— Мам, — попытался остановить ее порыв Игорь. — Мам, это не лечится. Нормальный психолог наоборот скажет принять себя таким, какой есть. Я больше не могу врать тебе, себе…
— Добро пожаловать во взрослую жизнь, сынок, — приглашающе развела руками Русакова. — Ты думаешь, как нам жить приходится? Только на этом и держимся, закрываем глаза, уговариваем себя потерпеть еще немного, потому что потом все наладится, все станет проще, доступнее, спокойней. Неужели ты считаешь, что я не видела отцовских измен? Не видела, что он задыхается рядом с нами? Но терпела. Потому что тебя нужно было поднимать, тебе полная семья нужна, мужской пример перед глазами. Считаешь меня слепой, равнодушной? Думаешь, я не замечала твой интерес к женским обязанностям? Готовка вся эта, вечное смущение в компании девушек. Ты за кого меня принимаешь, Игорь?
— Мам, пожалуйста, — умоляюще простонал сын. — Мне и так тяжело…
— Ах, простите, что задела ваши голубокие чуйства! — огрызнулась Татьяна Ивановна.
Она тяжело села на табуретку и потерла складку между бровями. Игорь осторожно примостился с другой стороны «стола переговоров». Оба молчали занятые своими мыслями.
— Прости, что не оправдал твоих ожиданий, — промолвил сын.
— Да что ты знаешь о моих ожиданиях, — устало вымолвила Русакова и предложила очередную версию решения проблемы. — А может все-таки тебе попробовать с девушкой? Нинка с моей прежней работы довольно свободных взглядов. Может с ней договориться?
— Мам, ты прикалываешься? — с тоской поинтересовался Игорь. — Я наоборот хочу отойти от всего этого обмана. Чтобы не прятать глаза от тебя, чтобы вы с отцом знали, чем я живу, с кем…
— Я вообще думаю: есть очень много мужчин, которые также как и ты заблуждаются, но все равно умудряются оставаться хорошими мужьями и порядочными отцами.
— И кому от этого легче? Он прав. На вранье самому себе долго не протянуть.
— Кто «он»? — Ну, — замялся парень, — он«. Ради кого я все это затеял.»
Но Татьяна Ивановна так просто сдаваться не собиралась. Размышления подбросили очередную идею, как вывести сына из этого порочного круга.
— Слушай, может тебе с кем-нибудь из нормальных, адекватных мужиков поговорить? Чтобы они тебе объяснили всю неправильность ситуации.
— Это с кем же, например? С отцом я уже разговаривал, для него это не конец света.
— Кто бы сомневался, — язвительно скривилась мама. — Я имею в виду других. Вот Васильев к примеру, с Ромкиной свадьбы. Он и женат был, и ребенок есть. Производит впечатление серьезного, основательного мужчины.
Игорь закрыл лицо ладонями, чтобы скрыть переполняющие его эмоции. Хотелось и рассмеяться, и расплакаться одновременно.
— Мам, — простонал Игорь, — если я скажу, что это «он» и есть, как ты прореагируешь?
— Ну, знаешь ли, — возмутилась мама. — Я твоих вкусов не знаю… Подожди-ка. Так это получается, он отказал тебе?
— Да. Отказал.
— Мам, я гей.
Татьяна Ивановна резко замолчала, и Игорю показалось, что она перестала дышать. Русаков ожидал всплеска эмоций, взрыва негодования, шквала обвинений. Но в салоне машины повисла такая звенящая тишина, что он нерешительно скосил взгляд, удостовериться, что мать его услышала. Татьяна Ивановна поджала тонкие губы и судорожно вцепилась в ремень безопасности. До дома доехали в зловещем молчании. У Игоря непроизвольно голова втянулась в плечи, когда он понял всю катастрофичность ситуации, но обратного хода уже не было.
— Я на тебя когда-нибудь руку поднимала? — тихо спросила мама.
— Нет, — также тихо ответил Игорь.
— Считай, что ты меня только что ударил.
Татьяна Ивановна вышла из машины и, не оглядываясь, направилась в подъезд. А у Игоря закончился воздух в легких. Он не мог вздохнуть или выдохнуть. Вакуумная пустота заполнила все его нутро. Русаков с трудом стряхнул оцепенение: парковался, забирал пакеты с покупками, закрывал машину. Когда поднялся в квартиру, застал мать курящей на кухне около открытой форточки.
— Не знал, что ты куришь, — попытался возобновить разговор сын.
— Не знала, что ты так серьезно болен, — ответила она, не оборачиваясь.
— Это не болезнь.
— Это как посмотреть, — она затушила сигарету и потянулась за телефоном.
По напряженной спине парень почувствовал, что она опять готова к активным действиям.
— Так. Нужно Люське позвонить, у нее знакомый психолог есть. Хотя, нет, — тут же оборвала сама себя Татьяна Ивановна. — В нашем городе этим заниматься не будем, слухи пойдут. Нужно в Питер звонить. Где-то телефон Иришки остался, моей приятельницы из института. Вот. Точно. Она может кого присоветовать, чтобы мозги тебе на место вправили.
— Мам, — попытался остановить ее порыв Игорь. — Мам, это не лечится. Нормальный психолог наоборот скажет принять себя таким, какой есть. Я больше не могу врать тебе, себе…
— Добро пожаловать во взрослую жизнь, сынок, — приглашающе развела руками Русакова. — Ты думаешь, как нам жить приходится? Только на этом и держимся, закрываем глаза, уговариваем себя потерпеть еще немного, потому что потом все наладится, все станет проще, доступнее, спокойней. Неужели ты считаешь, что я не видела отцовских измен? Не видела, что он задыхается рядом с нами? Но терпела. Потому что тебя нужно было поднимать, тебе полная семья нужна, мужской пример перед глазами. Считаешь меня слепой, равнодушной? Думаешь, я не замечала твой интерес к женским обязанностям? Готовка вся эта, вечное смущение в компании девушек. Ты за кого меня принимаешь, Игорь?
— Мам, пожалуйста, — умоляюще простонал сын. — Мне и так тяжело…
— Ах, простите, что задела ваши голубокие чуйства! — огрызнулась Татьяна Ивановна.
Она тяжело села на табуретку и потерла складку между бровями. Игорь осторожно примостился с другой стороны «стола переговоров». Оба молчали занятые своими мыслями.
— Прости, что не оправдал твоих ожиданий, — промолвил сын.
— Да что ты знаешь о моих ожиданиях, — устало вымолвила Русакова и предложила очередную версию решения проблемы. — А может все-таки тебе попробовать с девушкой? Нинка с моей прежней работы довольно свободных взглядов. Может с ней договориться?
— Мам, ты прикалываешься? — с тоской поинтересовался Игорь. — Я наоборот хочу отойти от всего этого обмана. Чтобы не прятать глаза от тебя, чтобы вы с отцом знали, чем я живу, с кем…
— Я вообще думаю: есть очень много мужчин, которые также как и ты заблуждаются, но все равно умудряются оставаться хорошими мужьями и порядочными отцами.
— И кому от этого легче? Он прав. На вранье самому себе долго не протянуть.
— Кто «он»? — Ну, — замялся парень, — он«. Ради кого я все это затеял.»
Но Татьяна Ивановна так просто сдаваться не собиралась. Размышления подбросили очередную идею, как вывести сына из этого порочного круга.
— Слушай, может тебе с кем-нибудь из нормальных, адекватных мужиков поговорить? Чтобы они тебе объяснили всю неправильность ситуации.
— Это с кем же, например? С отцом я уже разговаривал, для него это не конец света.
— Кто бы сомневался, — язвительно скривилась мама. — Я имею в виду других. Вот Васильев к примеру, с Ромкиной свадьбы. Он и женат был, и ребенок есть. Производит впечатление серьезного, основательного мужчины.
Игорь закрыл лицо ладонями, чтобы скрыть переполняющие его эмоции. Хотелось и рассмеяться, и расплакаться одновременно.
— Мам, — простонал Игорь, — если я скажу, что это «он» и есть, как ты прореагируешь?
— Ну, знаешь ли, — возмутилась мама. — Я твоих вкусов не знаю… Подожди-ка. Так это получается, он отказал тебе?
— Да. Отказал.
Страница 67 из 75
