Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14778
Она просто шикарная наставница, поверь! И Нарси жутко повезло, что тетка взялась ее учить. Только вот ума не приложу, как она будет это делать — реакции-то у нашей Нарси абсолютно нестандартные. Вот смотри!
И она повернулась к Нарциссе.
— Не бойся, я не сильно! — ободряющим тоном сказала Беллатрикс. — Я только посмотрю, кто прислал тебе на Рождество ту коробочку с фиолетовым бантиком.
И не успели Нарцисса с Андромедой даже моргнуть, как Белла воскликнула:
— Легиллиментс!
И тут же ойкнула, увидев, как младшая сестра падает к ее ногам обледеневшей куклой.
Влетело после этого, конечно же, всем троим, причем изрядно и отменно. Но первое же занятие с теткой показало: Нарцисса придумала просто идеальный способ защиты от окружающего мира. Правда, к окклюменции это не имело ни малейшего отношения. Тетка листала ее мысли, как раскрытую книгу, но стоило ей только сказать что-либо неприятное или обидное, как Нарцисса покрывалась корочкой льда и впадала в бессознательное состояние.
Тогда к ней и прилипло прозвище «ледяная принцесса». В теткиных устах эти слова звучали крайне неодобрительно, и Вальбурга со всем фамильным блэковским упрямством принялась искоренять в младшей племяннице столь порочную склонность.
Белла с такой же фамильной горячностью пыталась доказать тетке, что способности Нарциссы — это просто клад, и их надо не искоренять, а развивать, но тетка пресекла все ее попытки двумя простыми словами.
«Брачная ночь», — сказала она, и Белла вынуждена была отступить: о подобном развитии событий она не подумала. Никто ведь не знает, кого отец подберет Нарциссе в мужья. И если это окажется корявое недоразумение вроде Гойла, оно рискует в первую брачную ночь обнаружить у себя под одеялом не классическое бревно, коим надлежит прикидываться приличной новобрачной, а нечто более оригинальное, но практически непригодное к употреблению. А этого, конечно же, следовало избежать любой ценой.
Поэтому Белла, поворчав, отступила, а Вальбурга с энтузиазмом принялась муштровать «неразумное дитя». Десятилетней Нарциссе пришлось изо дня в день целыми часами простаивать перед огромным зеркалом в теткиных покоях и пристально изучать свое отражение. Как только на ресницах, щеках или кончиках пальцев начинал появляться иней, Нарцисса должна была приложить все усилия, чтобы овладеть собой, успокоиться и усилием воли отогнать возникающий внутри холод.
Тетка в это время читала Нарциссе всякие душеполезные и развивающие книги, перемежая чтение провоцирующими комментариями. Выглядело это обычно так:
— Воспитанный человек стоит прямо, не переминается с ноги на ногу, не сучит ножками… Нарцисса, тебе что, блоха залезла в панталоны? … не теребит брошь или перстень… Кстати, что это на тебе за убожество? Такие украшения носят только одалиски в гаремах или портовые шлюхи… не отрывает заплатки от мантии… Надо будет повести тебя в «Твилфитт и Таттинг», то, что на тебе надето — это полная безвкусица… не накручивает прядь волос себе на палец и вообще не теребит свои волосы… Кстати, надо будет попробовать действительно перекрасить тебя в брюнетку — сейчас ты похожа на инфернала, которого триста лет вымачивали в уксусе — ни ресниц, ни бровей, и кожа в каких-то лишаистых пятнах.
Еще бы этой коже не быть в пятнах — от обидных и даже оскорбительных слов Вальбурги Нарциссе хотелось не то что в статую превратиться, а провалиться в самую глубокую преисподнюю. И ладно бы эти свои пассажи Вальбурга произносила наедине с ученицей, но нет, на каждом уроке обязательно должен был присутствовать кто-то третий. «Для усиления эффекта», — поясняла тетка с садисткой ухмылкой.
Через неделю на утренних экзекуциях, как называла эти занятия Белла, отметились все обитатели дома. Тетка даже четырехлетнего Регулуса однажды притащила, и все для того, чтобы Нарцисса привыкала контролировать себя при любых обстоятельствах и в любой аудитории. Даже парочку магглов где-то раздобыла — то ли на рынке, то ли экскурсанты какие-то мимо проходили… Память им, конечно же, потом подтерли, но Нарцисса на всю жизнь запомнила выражение невероятного удивления, с которым эти странно одетые люди, слегка оглушенные Конфундусом, таращились на нее. Словно на экзотическую куклу в витрине модной лавки. Но, ладно, магглы — они хотя бы молчали, пусть сестры — они смотрели на Нарциссу с нескрываемым сочувствием, даже дядя Орион — он, хоть и полностью разделял мнение жены, в процесс воспитания почти не вмешивался, и его присутствия Нарцисса практически не ощущала.
Но вот кузен Сириус… Одно его появление на занятиях заставляло Нарциссу невыносимо страдать. И не столько от его язвительных комментариев, сколько от мысли, что через несколько лет о ее теперешнем унижении может узнать весь Хогвартс — Сириус клятвенно пообещал, что, как только попадет в школу, непременно расскажет ее однокурсникам все в мельчайших подробностях.
И она повернулась к Нарциссе.
— Не бойся, я не сильно! — ободряющим тоном сказала Беллатрикс. — Я только посмотрю, кто прислал тебе на Рождество ту коробочку с фиолетовым бантиком.
И не успели Нарцисса с Андромедой даже моргнуть, как Белла воскликнула:
— Легиллиментс!
И тут же ойкнула, увидев, как младшая сестра падает к ее ногам обледеневшей куклой.
Влетело после этого, конечно же, всем троим, причем изрядно и отменно. Но первое же занятие с теткой показало: Нарцисса придумала просто идеальный способ защиты от окружающего мира. Правда, к окклюменции это не имело ни малейшего отношения. Тетка листала ее мысли, как раскрытую книгу, но стоило ей только сказать что-либо неприятное или обидное, как Нарцисса покрывалась корочкой льда и впадала в бессознательное состояние.
Тогда к ней и прилипло прозвище «ледяная принцесса». В теткиных устах эти слова звучали крайне неодобрительно, и Вальбурга со всем фамильным блэковским упрямством принялась искоренять в младшей племяннице столь порочную склонность.
Белла с такой же фамильной горячностью пыталась доказать тетке, что способности Нарциссы — это просто клад, и их надо не искоренять, а развивать, но тетка пресекла все ее попытки двумя простыми словами.
«Брачная ночь», — сказала она, и Белла вынуждена была отступить: о подобном развитии событий она не подумала. Никто ведь не знает, кого отец подберет Нарциссе в мужья. И если это окажется корявое недоразумение вроде Гойла, оно рискует в первую брачную ночь обнаружить у себя под одеялом не классическое бревно, коим надлежит прикидываться приличной новобрачной, а нечто более оригинальное, но практически непригодное к употреблению. А этого, конечно же, следовало избежать любой ценой.
Поэтому Белла, поворчав, отступила, а Вальбурга с энтузиазмом принялась муштровать «неразумное дитя». Десятилетней Нарциссе пришлось изо дня в день целыми часами простаивать перед огромным зеркалом в теткиных покоях и пристально изучать свое отражение. Как только на ресницах, щеках или кончиках пальцев начинал появляться иней, Нарцисса должна была приложить все усилия, чтобы овладеть собой, успокоиться и усилием воли отогнать возникающий внутри холод.
Тетка в это время читала Нарциссе всякие душеполезные и развивающие книги, перемежая чтение провоцирующими комментариями. Выглядело это обычно так:
— Воспитанный человек стоит прямо, не переминается с ноги на ногу, не сучит ножками… Нарцисса, тебе что, блоха залезла в панталоны? … не теребит брошь или перстень… Кстати, что это на тебе за убожество? Такие украшения носят только одалиски в гаремах или портовые шлюхи… не отрывает заплатки от мантии… Надо будет повести тебя в «Твилфитт и Таттинг», то, что на тебе надето — это полная безвкусица… не накручивает прядь волос себе на палец и вообще не теребит свои волосы… Кстати, надо будет попробовать действительно перекрасить тебя в брюнетку — сейчас ты похожа на инфернала, которого триста лет вымачивали в уксусе — ни ресниц, ни бровей, и кожа в каких-то лишаистых пятнах.
Еще бы этой коже не быть в пятнах — от обидных и даже оскорбительных слов Вальбурги Нарциссе хотелось не то что в статую превратиться, а провалиться в самую глубокую преисподнюю. И ладно бы эти свои пассажи Вальбурга произносила наедине с ученицей, но нет, на каждом уроке обязательно должен был присутствовать кто-то третий. «Для усиления эффекта», — поясняла тетка с садисткой ухмылкой.
Через неделю на утренних экзекуциях, как называла эти занятия Белла, отметились все обитатели дома. Тетка даже четырехлетнего Регулуса однажды притащила, и все для того, чтобы Нарцисса привыкала контролировать себя при любых обстоятельствах и в любой аудитории. Даже парочку магглов где-то раздобыла — то ли на рынке, то ли экскурсанты какие-то мимо проходили… Память им, конечно же, потом подтерли, но Нарцисса на всю жизнь запомнила выражение невероятного удивления, с которым эти странно одетые люди, слегка оглушенные Конфундусом, таращились на нее. Словно на экзотическую куклу в витрине модной лавки. Но, ладно, магглы — они хотя бы молчали, пусть сестры — они смотрели на Нарциссу с нескрываемым сочувствием, даже дядя Орион — он, хоть и полностью разделял мнение жены, в процесс воспитания почти не вмешивался, и его присутствия Нарцисса практически не ощущала.
Но вот кузен Сириус… Одно его появление на занятиях заставляло Нарциссу невыносимо страдать. И не столько от его язвительных комментариев, сколько от мысли, что через несколько лет о ее теперешнем унижении может узнать весь Хогвартс — Сириус клятвенно пообещал, что, как только попадет в школу, непременно расскажет ее однокурсникам все в мельчайших подробностях.
Страница 36 из 62
