Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14803
Довольно крупные пожертвования на днях получили редакция «Ежедневного Пророка», Отдел магических игр и спорта, а также школа чародейства и волшебства Хогвартс.
— И даже Хогвартс? — весело удивился Геллерт. — Мне начинает нравиться этот наглец. И ты принял его пожертвование?
— Я вынужден был это сделать. В последнее время фонд помощи малоимущим ученикам был не в силах покрыть все требуемые расходы, поэтому Совет попечителей с радостью ухватился за это щедрое предложение.
— Какой предусмотрительный молодой человек! — восхитился Геллерт. — И я даже не удивлюсь, если вскоре у твоего попечительского совета появится новый председатель. Как ты думаешь, Альбус?
— Вполне возможно, — лаконично ответил Дамблдор.
Геллерт расхохотался.
— Вот тебе и вся справедливость, Альбус, — все еще смеясь, сказал он. — Миром правят деньги и власть. Так было до нас, и так будет столетиями позже. А ты все мечтаешь о вселенской справедливости… Кстати, должен заметить, что у тебя о ней весьма странные понятия.
Дамблдор поднял на него хмурый взгляд.
— Поясни свои слова, будь так любезен!
— С удовольствием! — широко улыбнулся Геллерт. — Возьмем, к примеру, твою проваленную агентессу. Добиться, чтобы ее имя было навсегда стерто из памяти благодарных британцев — это, по-твоему, и есть справедливая награда за преданность и героизм? Или, может, я чего-то не знаю, и ты собираешься негласно выплатить ее родителям положенный вергельд? Вот это было бы действительно справедливо: ты убил — ты и заплатил, и Министерству дешевле, и тебе спокойнее. Только учти, что отделаться стандартными двумя сотнями шиллингов тебе вряд ли удастся: ты же не будешь платить за девушку из хорошей семьи как за обычную простолюдинку? Несолидно получится, верно? А за дворянина положено заплатить тысячу двести. Тысяча двести шиллингов, — забормотал он, рисуя пальцем по раме портрета, — это у нас шестьдесят фунтов. И если брать по курсу пять фунтов за галлеон, то в итоге у нас получится двенадцать галлеонов. Альбус! — воскликнул он, закончив подсчеты. — Это же совсем недорого, как почтовая сова средней паршивости. Да ты дешево отделался, можно сказать, почти даром!
— Курс давно изменился, Геллерт, — холодно ответил Дамблдор, — а твои любимые серебряные шиллинги уже десять лет как перестали чеканить.
— Как перестали? — возмутился Геллерт. — Почему? Пятьсот лет эти монеты, видите ли, прекрасно устраивали Британию, а теперь перестали? Что случилось?
— Маггловская Британия перешла на десятичную монетную систему, — ответил Дамблдор. — Она намного проще и удобнее старой.
Геллерт покачал головой.
— Ай-яй-яй… — укоризненно произнес он. — Какие же лентяи эти магглы… Даже деньги толком посчитать не способны. При таком подходе они вскоре совсем оскотинятся. А ты все защищаешь их, жалеешь… Только что же ты, благодетель, при таком раскладе Эмму не уберег? Или ты только магглов защищаешь, а маги должны выкарабкиваться самостоятельно? Мать сказала, что девочка доверилась тебе, а ты ее погубил. Драматично, кстати, прозвучало. Не знай я тебя столько лет, подумал бы, что ты соблазнил эту девицу и бросил, а она с горя утопилась в Черном озере.
Геллерт покосился на свое отражение в стеклянной створке книжного шкафа, поправил уголок воротника и утешительным тоном произнес:
— Но горевать, в принципе, не о чем. Шпионом больше, шпионом меньше… какая разница? У тебя ведь есть еще один лазутчик, верно? Этот мальчик, Северус, которому ты пообещал спасти его любимую женщину. И не сдержал обещания, кстати.
Дамблдор болезненно дернул краешком губ, но промолчал.
— Альбус, ты начинаешь мне нравиться, — одобрительно заявил Геллерт. — Я ведь тоже всегда придерживался принципа «Бей своих, чтобы чужие боялись». И очень рад, что ты, наконец, осознал, что это работает. Только ты учти, что это опасный принцип: надо строго следить, чтобы не перегнуть палку, иначе в один прекрасный день можно остаться без последователей.
— Спасибо, ты очень заботлив, — сухо сказал Дамблдор. — Я приму твои слова к сведению.
Геллерт церемонно раскланялся.
— А-а, кажется, я понял! — вдруг воскликнул он. — Я понял, почему ты выполнишь требование этой мегеры! Ты сотрешь все следы пребывания Эммы в Британии не для того, чтобы угодить ее матери, а чтобы мальчик, которого ты уже один раз обманул, не переметнулся обратно к Волдеморту, узнав о том, как заканчивают карьеру твои протеже.
— Северус не предаст, я в нем уверен, — твердо сказал Дамблдор.
Геллерт презрительно фыркнул.
— Он уверен… Ты-то в нем уверен. А вот будет ли уверен он, — Геллерт кивнул куда-то в сторону, — узнав о судьбе этой несчастной малышки?
— Он не узнает, — твердо сказал Дамблдор. — И никто не узнает. Я дал Мирабель слово и намереваюсь его сдержать.
— И даже Хогвартс? — весело удивился Геллерт. — Мне начинает нравиться этот наглец. И ты принял его пожертвование?
— Я вынужден был это сделать. В последнее время фонд помощи малоимущим ученикам был не в силах покрыть все требуемые расходы, поэтому Совет попечителей с радостью ухватился за это щедрое предложение.
— Какой предусмотрительный молодой человек! — восхитился Геллерт. — И я даже не удивлюсь, если вскоре у твоего попечительского совета появится новый председатель. Как ты думаешь, Альбус?
— Вполне возможно, — лаконично ответил Дамблдор.
Геллерт расхохотался.
— Вот тебе и вся справедливость, Альбус, — все еще смеясь, сказал он. — Миром правят деньги и власть. Так было до нас, и так будет столетиями позже. А ты все мечтаешь о вселенской справедливости… Кстати, должен заметить, что у тебя о ней весьма странные понятия.
Дамблдор поднял на него хмурый взгляд.
— Поясни свои слова, будь так любезен!
— С удовольствием! — широко улыбнулся Геллерт. — Возьмем, к примеру, твою проваленную агентессу. Добиться, чтобы ее имя было навсегда стерто из памяти благодарных британцев — это, по-твоему, и есть справедливая награда за преданность и героизм? Или, может, я чего-то не знаю, и ты собираешься негласно выплатить ее родителям положенный вергельд? Вот это было бы действительно справедливо: ты убил — ты и заплатил, и Министерству дешевле, и тебе спокойнее. Только учти, что отделаться стандартными двумя сотнями шиллингов тебе вряд ли удастся: ты же не будешь платить за девушку из хорошей семьи как за обычную простолюдинку? Несолидно получится, верно? А за дворянина положено заплатить тысячу двести. Тысяча двести шиллингов, — забормотал он, рисуя пальцем по раме портрета, — это у нас шестьдесят фунтов. И если брать по курсу пять фунтов за галлеон, то в итоге у нас получится двенадцать галлеонов. Альбус! — воскликнул он, закончив подсчеты. — Это же совсем недорого, как почтовая сова средней паршивости. Да ты дешево отделался, можно сказать, почти даром!
— Курс давно изменился, Геллерт, — холодно ответил Дамблдор, — а твои любимые серебряные шиллинги уже десять лет как перестали чеканить.
— Как перестали? — возмутился Геллерт. — Почему? Пятьсот лет эти монеты, видите ли, прекрасно устраивали Британию, а теперь перестали? Что случилось?
— Маггловская Британия перешла на десятичную монетную систему, — ответил Дамблдор. — Она намного проще и удобнее старой.
Геллерт покачал головой.
— Ай-яй-яй… — укоризненно произнес он. — Какие же лентяи эти магглы… Даже деньги толком посчитать не способны. При таком подходе они вскоре совсем оскотинятся. А ты все защищаешь их, жалеешь… Только что же ты, благодетель, при таком раскладе Эмму не уберег? Или ты только магглов защищаешь, а маги должны выкарабкиваться самостоятельно? Мать сказала, что девочка доверилась тебе, а ты ее погубил. Драматично, кстати, прозвучало. Не знай я тебя столько лет, подумал бы, что ты соблазнил эту девицу и бросил, а она с горя утопилась в Черном озере.
Геллерт покосился на свое отражение в стеклянной створке книжного шкафа, поправил уголок воротника и утешительным тоном произнес:
— Но горевать, в принципе, не о чем. Шпионом больше, шпионом меньше… какая разница? У тебя ведь есть еще один лазутчик, верно? Этот мальчик, Северус, которому ты пообещал спасти его любимую женщину. И не сдержал обещания, кстати.
Дамблдор болезненно дернул краешком губ, но промолчал.
— Альбус, ты начинаешь мне нравиться, — одобрительно заявил Геллерт. — Я ведь тоже всегда придерживался принципа «Бей своих, чтобы чужие боялись». И очень рад, что ты, наконец, осознал, что это работает. Только ты учти, что это опасный принцип: надо строго следить, чтобы не перегнуть палку, иначе в один прекрасный день можно остаться без последователей.
— Спасибо, ты очень заботлив, — сухо сказал Дамблдор. — Я приму твои слова к сведению.
Геллерт церемонно раскланялся.
— А-а, кажется, я понял! — вдруг воскликнул он. — Я понял, почему ты выполнишь требование этой мегеры! Ты сотрешь все следы пребывания Эммы в Британии не для того, чтобы угодить ее матери, а чтобы мальчик, которого ты уже один раз обманул, не переметнулся обратно к Волдеморту, узнав о том, как заканчивают карьеру твои протеже.
— Северус не предаст, я в нем уверен, — твердо сказал Дамблдор.
Геллерт презрительно фыркнул.
— Он уверен… Ты-то в нем уверен. А вот будет ли уверен он, — Геллерт кивнул куда-то в сторону, — узнав о судьбе этой несчастной малышки?
— Он не узнает, — твердо сказал Дамблдор. — И никто не узнает. Я дал Мирабель слово и намереваюсь его сдержать.
Страница 59 из 62
