Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14804
— Знала бы она, в чем заключается истинная причина твоего согласия, — фыркнул Геллерт, — этот хрустальный шар разбился бы вовсе не об пол, а о твою хитроумную голову. Кстати, расскажи-ка мне, чем таким хитроумным ты заманил к себе эту наивную девочку? Я еще могу понять Северуса, у него в голове одна сплошная месть. Очень полезная идея-фикс, надо сказать, — играя на этом чувстве, можно многого от него добиться. Только вот что забыла в шпионских играх благополучная воспитанница Шармбатона? Романтику? Приключения? Острые ощущения? Так вот почему ты ничего не сказал ее родителям! Они взрослые разумные люди, и попросту послали бы тебя к дохлым дракклам, а дочери объяснили, что шпионящая куртизанка — не лучший образец для подражания. Или Эмма никогда не слышала, чем закончилась карьера бедняжки Маргрит? Та в свое время тоже была свято уверена, что красота и изящество позволят ей успешно работать сразу на несколько хозяев.
— При чем здесь ее родители? — нахмурился Дамблдор. — Эмма давно была взрослой самостоятельной женщиной.
Геллерт скабрезно хохотнул.
— Ну да, двадцать пять — это уже далеко не двадцать, тут я с тобой согласен. Только, Альбус… — он приосанился и картинно расправил манжеты. — Поверь мне, как знатоку, некоторые женщины и в пятьдесят, и в восемьдесят могут оставаться наивными до безобразия романтичными идеалистками. Взять хотя бы твою разлюбезную Минерву… Впрочем, нет, Минерва — это не совсем подходящий пример, хотя ей тоже при желании можно внушить любую ересь. Под соответствующим соусом, разумеется, — Геллерт заговорщически подмигнул и продолжил:
— А чтобы соус для Эммы был вкуснее, ты привлек к его изготовлению Августу Лонгботтом, верно? Эх, Альбус, что только в тебе находят эти женщины? — Геллерт окинул сидящего в кресле Дамблдора скептическим взглядом. — Минерва на тебя не надышится, Августа готова положить к твоим ногам собственную жизнь. Да что там собственную жизнь? Она даже родного сына для тебя не пожалела… Альбус, ты хоть понимаешь, что кровь обоих Лонгботтомов тоже на тебе? Пусть не кровь, это я фигурально выразился, пусть они еще живы, но мы с тобой прекрасно понимаем, что это ненадолго. Ты же знал, что Эмма в опасности, так почему не позаботился об охране Лонгботтомов? Выкрасть у Пожирателей тело Темного Лорда — это не кнат у пьяного увести, за этим телом обязательно должны были прийти. А ты понадеялся неизвестно на что.
Говоря это, Геллерт бросил на Дамблдора быстрый взгляд. Однако разглядеть что-нибудь на лице, скрытом глубокими вечерними тенями, было практически невозможно, и губы Геллерта на миг разочарованно скривились.
— Кстати, я не пойму, на что ты вообще надеялся, отправляя эту девочку в пасть к Волдеморту, — заявил он с видом учителя, разбирающего проступок нашкодившего ученика. — Да, она вейла, но ведь и Волдеморт не наивный юнец! И я уверен, что это была не первая вейла, которая попыталась обвести его вокруг пальца. Неужели ты не опасался, что он ее разоблачит и уничтожит на месте? Он же отличный легиллимент, один взгляд — и все твои хитрости у него как на ладони. Ты хоть соображаешь, что Эмма могла сдать врагу весь твой Орден Феникса в полном составе?
— Не могла, — ответил Дамблдор. — Эмма много лет не была в Англии и не общалась ни с кем, кроме Лонгботтомов, но те всегда были очень осторожны. Поэтому Эмма не могла рассказать ничего из того, чего бы Волдеморт и так не знал. А вот заинтересовать его она могла. И, как видишь, заинтересовала. Том любит двойную игру и никогда бы не упустил возможность попробовать в ней свои силы. К тому же… — Дамблдор умолк.
— Ну что же ты, Альбус, договаривай! — ухмыльнулся Геллерт. — Не будь ханжой, мы же с тобой взрослые люди. Будь Эмма дурнушкой, она бы до сих пор была жива и спокойно рисовала свои этюды. Ты попробовал поймать Тома на молодость и красоту этой девочки, и тебе это удалось. Отличная фигура, континентальный загар, особый французский шарм… И искренний интерес к объекту наблюдения. Вот тут ты попал в яблочко: твой Волдеморт создал себе такую громкую репутацию, что романтичная Эмма обязательно должна была им хоть немного, но увлечься. Девушки любят темных властелинов, поверь моему опыту, — Геллерт расплылся в самодовольной улыбке. — И темные властелины это прекрасно чувствуют, поверь. Твоему Тому льстило внимание Эммы. Искреннее внимание, не поддельное. Кстати, как тебе понравилась история со спасением утопающих? Ты уверен, что в ней не были задействованы личные мотивы? Стала бы девочка надрываться и рисковать жизнью из одних только идейных соображений и твоих весьма расплывчатых указаний…
— Геллерт! — предупреждающим тоном произнес Дамблдор, однако Гриндевальд только ухмыльнулся.
— Кстати, а как ты объяснил ей тот момент, что Тома нельзя убивать? — поинтересовался он. — Подобраться к воплощению зла на расстояние в пол-ногтя, заручиться его полным доверием, пусть даже притворным, и не попытаться его заавадить — это звучит, по крайней мере, очень странно.
— При чем здесь ее родители? — нахмурился Дамблдор. — Эмма давно была взрослой самостоятельной женщиной.
Геллерт скабрезно хохотнул.
— Ну да, двадцать пять — это уже далеко не двадцать, тут я с тобой согласен. Только, Альбус… — он приосанился и картинно расправил манжеты. — Поверь мне, как знатоку, некоторые женщины и в пятьдесят, и в восемьдесят могут оставаться наивными до безобразия романтичными идеалистками. Взять хотя бы твою разлюбезную Минерву… Впрочем, нет, Минерва — это не совсем подходящий пример, хотя ей тоже при желании можно внушить любую ересь. Под соответствующим соусом, разумеется, — Геллерт заговорщически подмигнул и продолжил:
— А чтобы соус для Эммы был вкуснее, ты привлек к его изготовлению Августу Лонгботтом, верно? Эх, Альбус, что только в тебе находят эти женщины? — Геллерт окинул сидящего в кресле Дамблдора скептическим взглядом. — Минерва на тебя не надышится, Августа готова положить к твоим ногам собственную жизнь. Да что там собственную жизнь? Она даже родного сына для тебя не пожалела… Альбус, ты хоть понимаешь, что кровь обоих Лонгботтомов тоже на тебе? Пусть не кровь, это я фигурально выразился, пусть они еще живы, но мы с тобой прекрасно понимаем, что это ненадолго. Ты же знал, что Эмма в опасности, так почему не позаботился об охране Лонгботтомов? Выкрасть у Пожирателей тело Темного Лорда — это не кнат у пьяного увести, за этим телом обязательно должны были прийти. А ты понадеялся неизвестно на что.
Говоря это, Геллерт бросил на Дамблдора быстрый взгляд. Однако разглядеть что-нибудь на лице, скрытом глубокими вечерними тенями, было практически невозможно, и губы Геллерта на миг разочарованно скривились.
— Кстати, я не пойму, на что ты вообще надеялся, отправляя эту девочку в пасть к Волдеморту, — заявил он с видом учителя, разбирающего проступок нашкодившего ученика. — Да, она вейла, но ведь и Волдеморт не наивный юнец! И я уверен, что это была не первая вейла, которая попыталась обвести его вокруг пальца. Неужели ты не опасался, что он ее разоблачит и уничтожит на месте? Он же отличный легиллимент, один взгляд — и все твои хитрости у него как на ладони. Ты хоть соображаешь, что Эмма могла сдать врагу весь твой Орден Феникса в полном составе?
— Не могла, — ответил Дамблдор. — Эмма много лет не была в Англии и не общалась ни с кем, кроме Лонгботтомов, но те всегда были очень осторожны. Поэтому Эмма не могла рассказать ничего из того, чего бы Волдеморт и так не знал. А вот заинтересовать его она могла. И, как видишь, заинтересовала. Том любит двойную игру и никогда бы не упустил возможность попробовать в ней свои силы. К тому же… — Дамблдор умолк.
— Ну что же ты, Альбус, договаривай! — ухмыльнулся Геллерт. — Не будь ханжой, мы же с тобой взрослые люди. Будь Эмма дурнушкой, она бы до сих пор была жива и спокойно рисовала свои этюды. Ты попробовал поймать Тома на молодость и красоту этой девочки, и тебе это удалось. Отличная фигура, континентальный загар, особый французский шарм… И искренний интерес к объекту наблюдения. Вот тут ты попал в яблочко: твой Волдеморт создал себе такую громкую репутацию, что романтичная Эмма обязательно должна была им хоть немного, но увлечься. Девушки любят темных властелинов, поверь моему опыту, — Геллерт расплылся в самодовольной улыбке. — И темные властелины это прекрасно чувствуют, поверь. Твоему Тому льстило внимание Эммы. Искреннее внимание, не поддельное. Кстати, как тебе понравилась история со спасением утопающих? Ты уверен, что в ней не были задействованы личные мотивы? Стала бы девочка надрываться и рисковать жизнью из одних только идейных соображений и твоих весьма расплывчатых указаний…
— Геллерт! — предупреждающим тоном произнес Дамблдор, однако Гриндевальд только ухмыльнулся.
— Кстати, а как ты объяснил ей тот момент, что Тома нельзя убивать? — поинтересовался он. — Подобраться к воплощению зла на расстояние в пол-ногтя, заручиться его полным доверием, пусть даже притворным, и не попытаться его заавадить — это звучит, по крайней мере, очень странно.
Страница 60 из 62
