Фандом: Гарри Поттер. Саммари первое. Много лет Пожиратели Смерти следовали простому правилу: сначала «Авада» — потом«Морсмодре». Но однажды Барти Краучу-младшему вздумалось изменить существующий порядок… Саммари второе. Память и совесть Альбуса Дамблдора хранят много тайн, упоминания о которых вы не найдете ни в подшивках «Ежедневного Пророка», ни в протоколах британского аврората. Одной из таких тайн была и Эмма Фоули — немножко вейла, совсем не русалка, а просто девушка с отважным сердцем.
Добавить в моё избранное
217 мин, 31 сек 14806
Я бы на месте этой девочки крайне удивился.
— Я объяснил Эмме, что ее задание — только сбор данных. У каждого на этой войне есть свое место и свое задание. Ее заданием было слушать и запоминать.
— Задание, которое она с блеском провалила, помчавшись к Поттерам, — ядовито констатировал Геллерт. — Она ведь понимала, чем ее затея может закончиться. Понимала, что оставляет тебя без своего человека во вражеском логове. Понимала и все равно сорвалась. Получается, что ты ее все же плохо проинструктировал.
— Нет, — ответил Дамблдор, — дело здесь вовсе не в инструкциях.
Он немного помолчал, глядя в стремительно сгущающиеся сумерки за окном.
— У каждого из нас, кроме головы, имеется еще и сердце, — наконец произнес он. — И Эмма приняла решение, руководствуясь именно его советами. Кстати, поступи она иначе — и я первый начал бы в ней сомневаться. Потому что человеческая жизнь во сто крат дороже любой информации.
Геллерт расхохотался.
— Только не забудь сказать об этом своему драгоценному Северусу, — отсмеявшись, заявил он. — Что-то мне подсказывает, что Северус получил на этот счет совершенно иные указания. Он ведь уже не раз видел, как убивает Волдеморт, верно? Видел — и молчал. С твоего благословения молчал. И если Волдеморт вернется, Северус снова будет стоять рядом с ним и смотреть, как пытают и убивают. И сам будет пытать и убивать. Или ты теперь собираешься отпустить Северуса с миром? Тома больше нет, и у Северуса есть отличный шанс начать новую жизнь.
— Я не могу этого сделать, Геллерт, не имею права. Вероятность того, что Том вернется, очень высока. Я знаю это. Я видел.
— Видел? — оживился Геллерт. — Вам все-таки удалось заполучить Беллатрикс и выдавить из нее воспоминания?
— Нет, — неохотно ответил Дамблдор. — Я видел воспоминания Гарри.
— Что-о-о? — протянул Геллерт. — Ушам своим не верю. Ты, Альбус Дамблдор, величайший гуманист магической Британии, вот так запросто разворошил мозги годовалому ребенку?
Он восхищенно прицокнул языком.
— Вот теперь я вижу перед собой настоящего Альбуса Дамблдора, а не его выхолощенное подобие. Никаких препятствий ради великой цели! Вот это и есть тот самый Альбус Дамблдор, которого я знал и уважал в годы нашей далекой молодости.
Дамблдор поморщился.
— Геллерт, прекрати! Мне пришлось так поступить, несмотря на огромный риск. Ты бы видел этот шрам у него на лбу… От него так разит темной магией, что я едва не потерял сознание, пытаясь проникнуть сквозь пелену воспоминаний.
— Из этого следует, что Гарри ты тоже не собираешься оставлять в покое, — резюмировал Геллерт. — Несчастный ребенок.
— Этот шрам как-то связан с Томом, — сухо сказал Дамблдор. — Он не сводится ни зельями, ни заклинаниями, точно так же, как метка Северуса. Поэтому Гарри при всем моем желании не сможет остаться в стороне.
— Да, Альбус… — задумчиво протянул Геллерт. — Ты вербуешь в свою армию юных девушек и годовалых младенцев, а чудовищем почему-то называют меня. Это несправедливо, ты не находишь? Ну вот почему никто не замечает, что ты столь же жесток к людям, сколь и мы с Томом? Взять хотя бы того же Северуса. Кто знает, когда может вернуться Том — через десять, двадцать, тридцать лет? А может, он вообще никогда не вернется? А Северус все это время должен неотлучно находиться рядом с тобой. Ты не дал ему ни малейшей возможности жить своей собственной жизнью. Ты обрек его на вечное рабство, Альбус, и не говори, что это не так!
И взять ту же Эмму. Не думаю, что ты бы обрадовался, явись она к Лонгботтомам с пустыми руками. Нет, убивать ее ты, конечно же, не стал бы, но память основательно почистил бы. От обливиэйта ее спасло только тело Волдеморта, верно? Только вот от смерти оно ее не спасло. Наоборот, оно ее подставило, Альбус. Вернее, это ты ее подставил, не обеспечив должной охраной. Но это же такие мелочи, верно? Зато теперь твои враги лишились своего вождя, они растеряны и дезориентированы, а ты можешь с полным правом праздновать победу, важно надувать щеки и авторитетно заявлять на весь мир о том, что Волдеморт развоплотился. Кстати, а почему «развоплотился»? Почему не «погиб»?
— Потому что его тело рассыпалось в прах на глазах у меня и четырех невыразимцев, — ответил Дамблдор. — А вот в том, что он погиб, вернее, в том, что погибла его душа, у меня имеются очень большие сомнения. Тома всегда отличали и гибкость ума, и необычайная предусмотрительность. Как и тебя, впрочем. Если бы я не был уверен, что ты сейчас находишься в Нурменгарде, я бы очень обеспокоился возможностью вашей с Томом встречи.
— Это да — что есть, то есть… — довольным голосом произнес Геллерт и ласково провел пальцами по резному краю портретной рамы. — Я предусмотрительный. Но ради справедливости следует заметить, что у меня много общего не только с Томом, но и с тобой. Например, я, как и ты, никогда не складываю свои секреты в одну корзину.
— Я объяснил Эмме, что ее задание — только сбор данных. У каждого на этой войне есть свое место и свое задание. Ее заданием было слушать и запоминать.
— Задание, которое она с блеском провалила, помчавшись к Поттерам, — ядовито констатировал Геллерт. — Она ведь понимала, чем ее затея может закончиться. Понимала, что оставляет тебя без своего человека во вражеском логове. Понимала и все равно сорвалась. Получается, что ты ее все же плохо проинструктировал.
— Нет, — ответил Дамблдор, — дело здесь вовсе не в инструкциях.
Он немного помолчал, глядя в стремительно сгущающиеся сумерки за окном.
— У каждого из нас, кроме головы, имеется еще и сердце, — наконец произнес он. — И Эмма приняла решение, руководствуясь именно его советами. Кстати, поступи она иначе — и я первый начал бы в ней сомневаться. Потому что человеческая жизнь во сто крат дороже любой информации.
Геллерт расхохотался.
— Только не забудь сказать об этом своему драгоценному Северусу, — отсмеявшись, заявил он. — Что-то мне подсказывает, что Северус получил на этот счет совершенно иные указания. Он ведь уже не раз видел, как убивает Волдеморт, верно? Видел — и молчал. С твоего благословения молчал. И если Волдеморт вернется, Северус снова будет стоять рядом с ним и смотреть, как пытают и убивают. И сам будет пытать и убивать. Или ты теперь собираешься отпустить Северуса с миром? Тома больше нет, и у Северуса есть отличный шанс начать новую жизнь.
— Я не могу этого сделать, Геллерт, не имею права. Вероятность того, что Том вернется, очень высока. Я знаю это. Я видел.
— Видел? — оживился Геллерт. — Вам все-таки удалось заполучить Беллатрикс и выдавить из нее воспоминания?
— Нет, — неохотно ответил Дамблдор. — Я видел воспоминания Гарри.
— Что-о-о? — протянул Геллерт. — Ушам своим не верю. Ты, Альбус Дамблдор, величайший гуманист магической Британии, вот так запросто разворошил мозги годовалому ребенку?
Он восхищенно прицокнул языком.
— Вот теперь я вижу перед собой настоящего Альбуса Дамблдора, а не его выхолощенное подобие. Никаких препятствий ради великой цели! Вот это и есть тот самый Альбус Дамблдор, которого я знал и уважал в годы нашей далекой молодости.
Дамблдор поморщился.
— Геллерт, прекрати! Мне пришлось так поступить, несмотря на огромный риск. Ты бы видел этот шрам у него на лбу… От него так разит темной магией, что я едва не потерял сознание, пытаясь проникнуть сквозь пелену воспоминаний.
— Из этого следует, что Гарри ты тоже не собираешься оставлять в покое, — резюмировал Геллерт. — Несчастный ребенок.
— Этот шрам как-то связан с Томом, — сухо сказал Дамблдор. — Он не сводится ни зельями, ни заклинаниями, точно так же, как метка Северуса. Поэтому Гарри при всем моем желании не сможет остаться в стороне.
— Да, Альбус… — задумчиво протянул Геллерт. — Ты вербуешь в свою армию юных девушек и годовалых младенцев, а чудовищем почему-то называют меня. Это несправедливо, ты не находишь? Ну вот почему никто не замечает, что ты столь же жесток к людям, сколь и мы с Томом? Взять хотя бы того же Северуса. Кто знает, когда может вернуться Том — через десять, двадцать, тридцать лет? А может, он вообще никогда не вернется? А Северус все это время должен неотлучно находиться рядом с тобой. Ты не дал ему ни малейшей возможности жить своей собственной жизнью. Ты обрек его на вечное рабство, Альбус, и не говори, что это не так!
И взять ту же Эмму. Не думаю, что ты бы обрадовался, явись она к Лонгботтомам с пустыми руками. Нет, убивать ее ты, конечно же, не стал бы, но память основательно почистил бы. От обливиэйта ее спасло только тело Волдеморта, верно? Только вот от смерти оно ее не спасло. Наоборот, оно ее подставило, Альбус. Вернее, это ты ее подставил, не обеспечив должной охраной. Но это же такие мелочи, верно? Зато теперь твои враги лишились своего вождя, они растеряны и дезориентированы, а ты можешь с полным правом праздновать победу, важно надувать щеки и авторитетно заявлять на весь мир о том, что Волдеморт развоплотился. Кстати, а почему «развоплотился»? Почему не «погиб»?
— Потому что его тело рассыпалось в прах на глазах у меня и четырех невыразимцев, — ответил Дамблдор. — А вот в том, что он погиб, вернее, в том, что погибла его душа, у меня имеются очень большие сомнения. Тома всегда отличали и гибкость ума, и необычайная предусмотрительность. Как и тебя, впрочем. Если бы я не был уверен, что ты сейчас находишься в Нурменгарде, я бы очень обеспокоился возможностью вашей с Томом встречи.
— Это да — что есть, то есть… — довольным голосом произнес Геллерт и ласково провел пальцами по резному краю портретной рамы. — Я предусмотрительный. Но ради справедливости следует заметить, что у меня много общего не только с Томом, но и с тобой. Например, я, как и ты, никогда не складываю свои секреты в одну корзину.
Страница 61 из 62
