Что обещаем мы

Он моргнул, и, казалось, его хороший настрой исчез бесследно.

— А вы бы согласились? — спросил он низким, опасным голосом.

— Вероятно.

— Пожалуйста, вспомните урок третий.

— Я не испытываю вашего терпения. Вы знаете, сколько свиданий у меня было с тех пор, как я окончила школу? Восемь. Восемь! Два с магглами — один из них был сыном друзей моих родителей. «Ты должна встретиться с этим милым мальчиком», — и так далее. Никто меня не хотел. И если бы вы сказали, что хотите, я была бы польщена.

— Полагаю, именно это я и сказал.

— Да, после того, как не оставили мне никакого выбора.

— Так лучше.

— Почему? — крикнула она в ярости.

— Умоляющий ухажер, — мрачно ответил он, бросая дымолетный порошок в огонь, — жалок.

— Да почему же вам так это нравится?

Он запнулся на середине строки:

— Какой глупый вопрос, мисс Грейнджер.

— Нет, я имею в виду: почему вы хотите, чтобы секс был всего лишь платой, а не даром? Зачем вам нужна такая власть надо мной?

— Урок тридцать пятый: власть есть неизбежная часть человеческого общения. Ею обладаете либо вы, либо ваш противник.

— Какой у вас косный взгляд на человечество.

— Это не взгляд, а факт, — ответил он, проводя большими пальцами вверх по бедрам девушки. — И в жизни нет места таким дарам.

— Нет, нет, нет, — раздраженно сказал он, взмахом палочки заставив исчезнуть нарезанные квадратики дикой капусты. — Так заготавливают сухие листья. Свежие же нужно нарезать на полоски под углом точно в сорок пять градусов, иначе их способность свертывать кровь значительно уменьшится.

— О нет, — слабо сказала Гермиона, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. — Я уже положила первую партию.

— Мисс Грейнджер…

— Да знаю, знаю! — простонала она, горько сожалея о времени, которое было — впустую! — потрачено на то, чтобы дойти до этого уровня. — Вы говорили мне, а я забыла. Идиотка. Нет, я хуже. Я всезнайка, которая посчитала, что такому гениальному зельевару, как она, вовсе не обязательно сверяться с записями.

— Вы закончили?

Ее «Да» было таким тихим, что она и сама едва его расслышала.

Двумя пальцами Снейп потер виски и глубоко вздохнул:

— Как вы, вероятно, уже поняли, это зелье безнадежно испорчено. Однако, — продолжил он громче, потому что Гермиона снова застонала, — так как это первое зелье, которое вы испортили, не принимая во внимание вашего Полиморфного зелья на втором курсе, которое вы сварили, нарушив правила, я думаю, вам стоит запомнить этот случай как доказательство того, что и вы можете ошибаться, и двигаться дальше.

— Урок… сорок первый? — спросила она несмело.

Он наградил ее усмешкой:

— Совершенно верно.

Наверное, самым странным в жизни было его явное нежелание отдавать приказы, хотя по контракту у него было на это право. Гермиона думала, он будет упиваться этим. Однако он был чрезвычайно осторожен в формулировках, тщательно прокладывал дорожку через минное поле слов и предложений, следование которым ничем девушке не грозило — кроме вспышек ярости.

Он согласился не отдавать ей приказов в постели, но относительно другого времени он таких обещаний не давал. И все же Гермиона могла сосчитать по пальцам одной руки те случаи, когда зельевар недвусмысленно велел ей сделать что-либо или, наоборот, запретил. (И Гермиона по-прежнему не понимала причины этого противопарикмахерского распоряжения: Снейп никогда не говорил ничего хорошего о ее волосах.)

Так почему же он так следил за своими словами? Гермиона могла бы счесть это случайностью, если бы за семь лет не выучила, что команды он предпочитает всем иным фигурам речи.

Разумеется, не имело ровным счетом никакого значения, почему он ведет себя именно так. Неважно, пользуется он своей властью или нет, важно то, что он обладает властью. Она ненавидела это. Ненавидела его.

И все же любопытно…

У нее было множество теорий. Возможно, он хотел только силой своего духа подчинить ее. Возможно, это была своеобразная попытка соблюсти нормы морали.

Однажды, когда Гермиона ждала, пока остынет зелье, ей пришло в голову, что, может быть, где-то очень глубоко в душе он все-таки хоть чуть-чуть считается с ее чувствами.

— Смех без причины, мисс Грейнджер, — первый признак сумасшествия, — сухо прокомментировал Снейп, когда она наконец успокоилась.

К тому дню, когда в Хогвартс должны были приехать студенты, Гермиона сварила, среди прочего, три котла с кроветворным зельем.

— Вполне приемлемо, мисс Грейнджер.

Эти слова, произнесенные им над первым котлом с удавшимся зельем, против ее воли взволновали Гермиону.

— Это самая высшая похвала, которую я от вас когда-либо слышала! — сказала она безразлично, стараясь не показать, как важны были эти слова.