Что обещаем мы

За некоторым исключением, Снейп не пользовался своим преимуществом полного контроля над девушкой. По крайней мере, не использовал его напрямую, только косвенно, и на горизонте всегда маячила завуалированная угроза.

Конечно, оттого, чтобы уйти от Снейпа, ее удерживала теперь не магия, а закон. Из книг о магическом законодательстве, которые Гермиона прочла раньше, когда искала лазейку, девушка знала, что Снейпу не придется прикладывать особых усилий, чтобы убедить министерский суд сохранить в силе нынешний договор и одновременно вернуть договор о магическом подчинении в случае, если Гермиона попытается сбежать от него или отказаться от выполнения своих обязательств.

Ему даже не нужно будет заботиться о своей репутации. Решения по так называемым мелким претензиям по гражданским делам — по причинам, которых Гермиона не понимала — решались всегда одинаково.

«Отлично. Я все еще в ловушке. А он получил то, что хотел».

Какое-то время Гермиона кипятилась. Потом, сделав глубокий вдох и постаравшись успокоиться, она напомнила себе, что без договора, который висел над ней как Дамоклов меч, было все же лучше, и приняла решение не зацикливаться на отсутствии самостоятельности, по крайней мере, до тех пор, пока у нее есть возможность наслаждаться частной библиотекой Снейпа. Примечательно, что он разрешил ей остаться, а не вытащил из постели и не вышвырнул через камин.

Спальня Снейпа, как оказалось, разительно отличалась от спальни Гермионы: вместо слизеринских цветов, в которые ее первоначально заточили, это комната была отделана в синих тонах. Профессор, неужели втайне вы рейвенкловец?

Над изголовьем кровати висел гобелен, изображавший герб Слизерина, над которым были вытканы слова: Cupiditas ante omnia.

Честолюбие превыше всего. Как… типично.

На ночном столике — несколько пустых флаконов, под один из которых Снейп подоткнул клочок пергамента.

«Когда ты наконец снизойдешь до того, чтобы подняться с постели, — говорилось в нем, — начни с омерзительного нароста на столе напротив камина (читай — с проверки эссе первокурсников на моем рабочем столе). Постарайся разбранить их как следует, иначе все их последующие попытки написать письменную работу будут еще более невыносимыми. Призови домашнего эльфа, пусть принесет тебе еды, если ты все-таки пропустишь завтрак в Большом зале».

После этих слов Снейп пропустил строчку, а затем продолжил: «Когда закончишь с эссе, можешь пойти в кабинет. И — нет, у тебя не получится пробраться туда, если я решу не пускать тебя, любительница нарушать правила».

Широко улыбаясь против воли, Гермиона сунула записку в карман халата и отправилась в свои комнаты, чтобы переодеться.

Ко времени ланча (который Гермиона также попросила принести эльфа по имени Дриппи — он смотрел на нее с недоверием до тех пор, пока Гермиона не убедила его, что Снейп знает, что она в его комнатах) Гермиона перелопатила три четверти свитков первокурсников. Она не думала, что это займет столько времени, но, тем не менее, старалась дать точные советы — вместе с оскорблениями. Неудивительно, что Снейп не особенно беспокоится о работах, со вздохом подумала Гермиона.

Другой проблемой было огромное количество первокурсников. На пире в честь нового учебного года Гермиона обращала на них мало внимания; теперь же девушка обнаружила, что их гораздо больше, чем было в те времена, когда в школу поступила она.

Разумеется, это было объяснимо. Гермиона родилась, когда Волдеморт был на пике силы в первый раз, а эти дети появились на свет перед его возвращением. Вероятно, число первокурсников начало расти уже тогда, когда Гермиона была курсе на третьем, но тогда у девушки голова была занята вовсе не подсчетом количества младших студентов.

«Бедняга Снейп, — подумала Гермиона с улыбкой, возвращаясь к эссе, которые были почти так же ужасны, как он и предрекал. — Так много болванов и так мало времени».

Когда Гермиона вспомнила, что он застрял здесь надолго, может быть, на всю жизнь, улыбка исчезла с ее лица.

— В самом деле, мисс Грейнджер, — сказал он, прислонившись к дверному косяку шестью часами позже, с ворохом эссе в руках, — вы уже в третий раз пропускаете трапезу в Большом зале. Люди станут думать, что я приковал вас здесь цепями.

— Ой! — воскликнула она, отрываясь от иллюстрированного второго издания Ergebnisse eines Experiments mit einem Zaubertrank, которое пестрело закладками в виде пергамента с переводом, сделанным рукой Снейпа. — Я не хотела пропускать ужин, просто забыла о времени. У вас отличная библиотека, профессор.

— Мне так приятно получить ваше одобрение, — язвительно сказал он, хотя и выглядел при этом довольным. — Давай поедим. Я послал за сэндвичами.

Когда Дриппи принес еду («Вот видишь!? Я же говорила: профессор Снейп знает, что я здесь»), Гермиона устроилась в кресле у камина, а мастер зелий остался за столом, черкая красными чернилами по пергаменту.