Что обещаем мы

— Пожалуйста, — простонала Гермиона — ее гнев уходил, — не нужно «Фауста».

— Правильный ответ, — ответил он без выражения.

— И ты освобождаешь меня, мой друг, и к сердцу прижимаешь? — сказала она невыразительно, цитатой отвечая на его цитату. — Ужель тебе не страшно быть со мной? Да знаешь ли, кого ты, милый мой, освободил?

Снейп отстранился, рассматривая Гермиону.

— Изучаем что-то, кроме зелий, в свободное время?

— Тебе вовсе не обязательно быть им. Твой дьявол мертв.

— Я сам себе дьявол, — ответил Снейп и сделал все для того, чтобы у Гермионы не хватило дыхания ответить.

Глава 8. Проверка

Гермиона на мгновение задумалась, изменит ли их ночи новый договор, который связывал ее со Снейпом не магией, а законом. Прошлой ночью девушка определенно чувствовала себя гораздо счастливее, засыпая в его объятиях, но причиной этой почти эйфории частично, если не полностью, было сожжение старого контракта.

К тому времени, как он уложил ее на кровать вовсе не для того, чтобы спать, Гермиона почти двадцать четыре часа усмиряла свою благодарность, постоянно напоминая себе, что Снейп по-прежнему подлый манипулятор и забывать об этом не следует. Этот подлец зарекомендовал себя таковым. Однако временами Гермиона замечала, что он бывает заботливым — заботливым по-снейповски. У девушки были так же железобетонные — а вернее, пергаментные — основания полагать, что он влачил жалкое существование интеллектуала среди болванов. Если эссе студентов всего лишь раздражали Гермиону, то насколько же тяжело было проверять их волшебнику с блестящим умом, который, к тому же, вынужден мириться с подобными работами на протяжении уже целого поколения.

Коротко говоря, она не знала, что и думать о нем. И то, что он пугающе точно знал, как вести себя с ней в спальне, отнюдь не вносило ясности.

«Я сам себе дьявол»…

Боже мой.

Гермиона предприняла нехарактерный для нее выход из положения: решила проанализировать ситуацию позже — и сосредоточилась на том, чтобы осуждающе сжать губы в линию, пока Снейп неумолимо вел их к кульминации вечера. «Сладких… снов», — сказал он потом, как будто намекая на всевозможные неподобающие видения.

Невыносимый человек!

«Я сам себе дьявол»…

— Я не собираюсь спасать тебя от самого себя, — пробормотала Гермиона в темноту, когда Снейпа сморил сон. — Я уже выучила этот урок с эльфами.

После первой травмирующей недели начавшегося учебного года установился новый порядок. Всю неделю Гермиона проверяла эссе, освобождая Снейпа, чтобы выходные он провел с ней за работой над зельями. Увы, по той же причине его вечера оказывались менее занятыми, чем ей бы хотелось, но с этим ничего нельзя было поделать. Гермиона обнаружила, что иногда она может отвлечь его каким-нибудь спором, поэтому она отыскивала темы для беседы — о зельях или о чем-то еще, — которые могли продолжаться до тех пор, пока Снейп раздраженно не признавал, что уже слишком поздно для чего-либо, кроме сна.

Фактически, Гермиона проводила гораздо больше времени в комнатах Снейпа, чем в своих — разумеется, единственной причиной этого была его соблазнительная библиотека. К тому же, у Снейпа было просто удобнее проверять домашнюю работу, да и какой смысл брать его книги к себе, если на ночь все равно спускаться в подземелья?

А если иногда Гермиона и завтракала перед его камином, а не в Большом зале, то только потому, что хотела задать Снейпу несколько вопросов, прежде чем он исчезнет в классе. Когда же в конце дня Снейп возвращался, у него уходил примерно час на то, чтобы успокоиться, поумерить ярость и стать просто вспыльчивым.

— Перестань, — сказала она однажды, тоже вспылив, когда Снейп отчитал ее ни за что. — Есть вещи гораздо хуже, чем преподавание. Например, ты мог бы уже умереть. Радуйся!

— Сладкое забвение! И правда, отрадная мысль, — пробормотал он.

— Ты… Черт возьми, я не это имела в виду, дурачина.

Когда его губы сложились в кривую улыбку, Гермиона добавила к списку его недостатков: «любит злить меня».

— Проверка, мисс Грейнджер. Этим безоаром все еще можно пользоваться?

— Разумеется, — тотчас ответила она, даже не посмотрев на мокрый волокнистый шарик, который Снейп удерживал навесу.

— В самом деле? Почему?

Она подавила ухмылку.

— Потому что в противном случае вы не стали бы хранить его.

— Так-так. И это для вас достаточная причина использовать этот антидот? Вам бы следовало знать, а не слепо доверяться мне.

Уже наказанная за свое доверие — и злая к тому же — Гермиона подошла ближе и покосилась на предмет разговора.

— Ну, — сказала Гермиона отрывисто, — этот безоар, очевидно, состоит из растительных остатков и поэтому может прийти в негодность, в отличие от каменного безоара.