Что обещаем мы

Вы хранили его, — она повела носом, — держу пари, в соляном растворе, который должен бы сохранить безоар на довольно длительный сорок, не уничтожая при этом его противоядных свойств. Он ни на каплю не посерел, поэтому все указывает на правильность моего первоначального мнения: безоар вполне хорош, возможно, в отличие от вас.

— Достаточно аргументированный вывод, — ответил Снейп, склонив голову. — Полагаю, ты доказала, что заслуживаешь той же характеристики, что и безоар. Не хочешь попробовать сварить лекарство от отравления аконитом?

Гермиона воскликнула «Ура!» прежде, чем как следует подумала.

— Но… Но это же чертовски сложно, — добавила она. — Я думала, что во время обычного ученичества не касаются трудоемких зелий…

— А кто сказал, что ты обычная ученица? — насмешливая улыбка зельевара вовсе не помешала его словам прозвучать так, словно это был комплимент.

— Мисс Грейнджер!

Гермиона удивленно оторвалась от эссе о глазах тритонов, пестревшего элементарными ошибками, и увидела в пламени камина лицо Снейпа, искаженное от ярости.

— В мой кабинет, немедленно, — с этими словами он исчез.

Гадая, чем же она могла провиниться, Гермиона последовала за ним.

— Ты… просто… не поверишь… что эти… идиоты… сделали с моим классом, — выдавил он сквозь сжатые зубы, крепко схватив Гермиону за локоть и потащив за собой.

Слово «беспорядок» было слишком мягким.

Большинство парт перевернуто на бок, несколько железных котлов разломано. Два дюйма желто-коричневого месива покрывали пол, и то, как эта каша двигалась к двери, явно указывало на то, что без заклинания не обошлось.

— Есть жертвы? — спросила Гермиона тихо.

— Нет, — сердито проворчал Снейп, — но только потому, что эти доморощенные пиротехники, эти подражатели Уизли убежали прежде, чем я смог задержать их.

— Да будет тебе! Ну ладно, давай попробуем убрать здесь. Это — что бы это ни было — надеюсь, не токсично?

Через десять минут, когда месиво было убрано, парты расставлены по местам, а целые котлы отделены от сломанных, Снейп обмяк в кресле и мрачно уставился в пространство.

— Эээм… Профессор, могу я еще что-нибудь сделать?

Моргнув, он отвернулся от стены и окинул взглядом тело девушки.

— Великое множество всего, как мне представляется.

Гермиона покраснела и сердито повернулась, чтобы уйти.

— Мисс Грейнджер, — сказал он резко, а потом добавил мягче: — Спасибо.

— Не за что, — сказала она и опять сбежала к трактатам малолетних зельеваров, которые часто ошибались, но никогда не сбивали с толку.

— Но почему корни ни в коем случае не должны быть сухими?

— В самом деле, даже вы, мисс Грейнджер, должны бы видеть, что структура в результате меняется.

— Да, но регидратирующее заклинание…

— … не вернет первоначальных свойств полностью. Неужели вы еще не изучили мою библиотеку? Я полагал, что третья глава «Рассуждений» Парацельса вами уже прочитана. А теперь, если у вас нет возражений, мне пора на первый урок, а вы знаете, как студенты будут огорчены, если я опоздаю…

— А как насчет статического заклинания?

— О, отличная идея, — ответил Снейп язвительно, — но только в том случае, если вы собираетесь использовать корни в течение сорока восьми часов — прежде чем чары ослабнут. Никакой уважающий себя мастер зелий не будет полагаться на взмахи палочкой. Теперь пусти! — добавил он. — Ведь я приду опять; тогда расспрашивай — на всё я дам решенье.

Снейп ушел через камин, и, несмотря на то, что «Фауст» Гермионе уже порядком опротивел, она не могла не признать, что цитата отлично подходила к случаю.

За ужином в четверг, после Хэллоуина, Гермиона оторвалась от тарелки с супом и увидела, как ее серая неясыть летит по направлению к учительскому столу с конвертом в когтях. Это было неожиданно. И не только потому, что Гермиона редко получала почту (мальчики желали ей только добра, но они, в конце концов, всего лишь мальчишки).

Архимед, подарок на семнадцатилетние, уже несколько лет жил у родителей: Гермиона хотела быть уверенной, что они всегда смогут связаться с ней, когда она будет на работе. До того, как Гермиона вернулась в Хогвартс, чтобы стать ученицей Снейпа, родители никогда его не использовали, да и с тех пор послали ей всего два письма и одну посылку с конфетами. Оба они до смешного не хотели отправлять что-либо с совами.

— Эй, — мягко сказала Гермиона, поглаживая пестрые перья на голове Архимеда и скармливая ему кусочек тоста, — скучал по мне?

Архимед отвернулся от тоста — капризная птица — и бросил письмо прямо на колени Гермионе.

— Ну ладно, ладно, — засмеялась она, вскрывая конверт.

Улыбка ее исчезла при виде сообщения, нацарапанного на одной стороне листа бумаги.

«Солнышко, мама заболела. Мы не знаем, что с ней.