Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
Добавить в моё избранное
339 мин, 32 сек 12149
Она никогда не думала, что до этого дойдет — что он полюбит ее, признается, а потом отпустит.
«Свободна, Господи, свободна!»
— … можешь, разумеется, остаться у меня в ученицах еще на шесть месяцев, как я и обещал, но твои эксперименты, хотя и являются чрезвычайно нестандартными, доказывают, что ты уже работаешь на уровне, которому соответствует степень мастера, — говорил он, теперь отводя от нее взгляд. — Я уже написал прошение о присвоении тебе степени. Официальное уведомление от министерства ты должна скоро получить.
— Спасибо, — с трудом выговорила Гермиона.
Ноги отказались держать хозяйку, и девушка осела на пол.
Он встал рядом с ней на колени, ткань его мантии растеклась лужицей по полу, и приподнял ее лицо за подбородок.
«… как той, самой первой ночью»…
— Тебе нехорошо? Может быть, призвать зелье?
— Нет, — ответила она и сглотнула.
В горле пересохло, а ее здравый смысл вопил: «Прислушайся ко мне наконец, а не к этому чертову мастеру манипуляции!»
«Он не любит тебя. Ты не можешь ему доверять, он заманивает тебя в западню. Не будь же дурой!»
— Гермиона, — начал он необычно просительным тоном и тут же резко остановился. Когда он заговорил снова, его голос звучал очень собранно: — Останься со мной не потому, что того требует закон, а по собственному выбору. Я хочу возвращаться с занятий и видеть, что ты сидишь на моем стуле. Я хочу засыпать рядом с тобой в своей постели. Я хочу тебя.
Он не мог бы выбрать слов лучше этих для своей заключительной речи, чтобы побудить ее к действию — впрочем, очевидно, что он надеялся на другие действия.
«Я хочу тебя».
«Я хочу вас».
В этих словах Гермиона услышала отзвуки сказанного в прошлом. Его голос был безразличным, язвительным, обманчиво ласковым. Гермиона в ужасе уставилась на него и смогла увидеть только профессора зелий — такого, каким он был два с половиной года назад.
Она вскочила на ноги и убежала.
Ее отец был явно изумлен при виде дочери. Он разглядывал ее, наверное, целую минуту и только потом наконец впустил Гермиону. Этого следовало ожидать: она появилась на пороге родного дома ровно в девять тридцать в четверг вечером, не предупредив о своем визите. А ведь всего пару недель назад она присылала с совой сожаления, что не сможет провести рождество дома.
— Извини, что заявилась вот так, — начала Гермиона, поставив на пол свой саквояж с уменьшенными вещами.
— Глупости, никаких извинений, — ответила ее мать, усаживая Гермиону на стул в кухне. — Выглядишь так, будто случилось что-то ужасное. Что-то не так, любовь моя?
«Точно, — подумала Гермиона, прикрывая глаза. — Что не так? Любовь!»
Но, снова посмотрев на мать, она все-таки изобразила на лице улыбку и ответила неестественно весело:
— Кое-что случилось, но это скорее хорошо, чем плохо. Профессор Снейп, — Гермиона порадовалась, что голос не дрогнул на этом имени, — только сегодня вечером сказал мне, что, к его удовольствию, я закончила свое ученичество и могу быть свободна, если хочу. Мне, наверное, стоило подождать до завтра, но мне так хотелось сообщить вам новости немедленно.
Отец широко улыбнулся и обнял дочь так, что у той хрустнули ребра.
— Это замечательно, просто замечательно. На полгода раньше! Я так горжусь тобой.
— Да, мы оба гордимся, — согласилась мать, однако улыбалась она не так широко и пристально смотрела на дочь. — Пойдем, поможешь мне застелить твою постель чистыми простынями, а заодно и расскажешь все об этом.
Когда они дошли до комнаты Гермионы, Хелен Грейнджер ногой захлопнула дверь и поджала губы.
— У тебя такой вид, словно за тобой черти гнались, — сухо сказала она. — Ты собираешься рассказать, что случилось на самом деле?
— Мама! — воскликнула девушка, надеясь, что взяла нужный для праведного гнева тон. — Я сказала именно то, что случилось на самом деле!
— Все?
Гермиона не знала, как это получается у матери. Может быть, кто-то научил ее распознавать обман.
«Как Северус научил меня… Зачем ему пытаться обвести меня вокруг пальца и заставить остаться, если он знал, что я каждое его слово буду рассматривать под лупой?»
— Гермиона, — сказала мать с чрезвычайно озабоченным видом.
Выдернув наволочку из стопки белья в руках миссис Грейнджер, Гермиона робко улыбнулась.
— Извини. Просто думаю о том, как странно это, должно быть, выглядит. Полагаю, он рассчитывал, что это… эдакий рождественский подарок, и хотел сделать мне сюрприз. Я онемела от неожиданности, а ты знаешь, что это практически невозможно.
Это, как оказалось, были те самые слова. Мама фыркнула и стала натягивать наволочку на другую подушку.
— Боже мой. Даже не верится, что у меня получилось.
«Свободна, Господи, свободна!»
— … можешь, разумеется, остаться у меня в ученицах еще на шесть месяцев, как я и обещал, но твои эксперименты, хотя и являются чрезвычайно нестандартными, доказывают, что ты уже работаешь на уровне, которому соответствует степень мастера, — говорил он, теперь отводя от нее взгляд. — Я уже написал прошение о присвоении тебе степени. Официальное уведомление от министерства ты должна скоро получить.
— Спасибо, — с трудом выговорила Гермиона.
Ноги отказались держать хозяйку, и девушка осела на пол.
Он встал рядом с ней на колени, ткань его мантии растеклась лужицей по полу, и приподнял ее лицо за подбородок.
«… как той, самой первой ночью»…
— Тебе нехорошо? Может быть, призвать зелье?
— Нет, — ответила она и сглотнула.
В горле пересохло, а ее здравый смысл вопил: «Прислушайся ко мне наконец, а не к этому чертову мастеру манипуляции!»
«Он не любит тебя. Ты не можешь ему доверять, он заманивает тебя в западню. Не будь же дурой!»
— Гермиона, — начал он необычно просительным тоном и тут же резко остановился. Когда он заговорил снова, его голос звучал очень собранно: — Останься со мной не потому, что того требует закон, а по собственному выбору. Я хочу возвращаться с занятий и видеть, что ты сидишь на моем стуле. Я хочу засыпать рядом с тобой в своей постели. Я хочу тебя.
Он не мог бы выбрать слов лучше этих для своей заключительной речи, чтобы побудить ее к действию — впрочем, очевидно, что он надеялся на другие действия.
«Я хочу тебя».
«Я хочу вас».
В этих словах Гермиона услышала отзвуки сказанного в прошлом. Его голос был безразличным, язвительным, обманчиво ласковым. Гермиона в ужасе уставилась на него и смогла увидеть только профессора зелий — такого, каким он был два с половиной года назад.
Она вскочила на ноги и убежала.
Глава 22. Снова дома
— Гермиона!Ее отец был явно изумлен при виде дочери. Он разглядывал ее, наверное, целую минуту и только потом наконец впустил Гермиону. Этого следовало ожидать: она появилась на пороге родного дома ровно в девять тридцать в четверг вечером, не предупредив о своем визите. А ведь всего пару недель назад она присылала с совой сожаления, что не сможет провести рождество дома.
— Извини, что заявилась вот так, — начала Гермиона, поставив на пол свой саквояж с уменьшенными вещами.
— Глупости, никаких извинений, — ответила ее мать, усаживая Гермиону на стул в кухне. — Выглядишь так, будто случилось что-то ужасное. Что-то не так, любовь моя?
«Точно, — подумала Гермиона, прикрывая глаза. — Что не так? Любовь!»
Но, снова посмотрев на мать, она все-таки изобразила на лице улыбку и ответила неестественно весело:
— Кое-что случилось, но это скорее хорошо, чем плохо. Профессор Снейп, — Гермиона порадовалась, что голос не дрогнул на этом имени, — только сегодня вечером сказал мне, что, к его удовольствию, я закончила свое ученичество и могу быть свободна, если хочу. Мне, наверное, стоило подождать до завтра, но мне так хотелось сообщить вам новости немедленно.
Отец широко улыбнулся и обнял дочь так, что у той хрустнули ребра.
— Это замечательно, просто замечательно. На полгода раньше! Я так горжусь тобой.
— Да, мы оба гордимся, — согласилась мать, однако улыбалась она не так широко и пристально смотрела на дочь. — Пойдем, поможешь мне застелить твою постель чистыми простынями, а заодно и расскажешь все об этом.
Когда они дошли до комнаты Гермионы, Хелен Грейнджер ногой захлопнула дверь и поджала губы.
— У тебя такой вид, словно за тобой черти гнались, — сухо сказала она. — Ты собираешься рассказать, что случилось на самом деле?
— Мама! — воскликнула девушка, надеясь, что взяла нужный для праведного гнева тон. — Я сказала именно то, что случилось на самом деле!
— Все?
Гермиона не знала, как это получается у матери. Может быть, кто-то научил ее распознавать обман.
«Как Северус научил меня… Зачем ему пытаться обвести меня вокруг пальца и заставить остаться, если он знал, что я каждое его слово буду рассматривать под лупой?»
— Гермиона, — сказала мать с чрезвычайно озабоченным видом.
Выдернув наволочку из стопки белья в руках миссис Грейнджер, Гермиона робко улыбнулась.
— Извини. Просто думаю о том, как странно это, должно быть, выглядит. Полагаю, он рассчитывал, что это… эдакий рождественский подарок, и хотел сделать мне сюрприз. Я онемела от неожиданности, а ты знаешь, что это практически невозможно.
Это, как оказалось, были те самые слова. Мама фыркнула и стала натягивать наволочку на другую подушку.
— Боже мой. Даже не верится, что у меня получилось.
Страница 71 из 98
