Что обещаем мы

Глава 25. Поворот

Гермиона услышала мягкий хлопок — на грани слышимости, но в гулком помещении склада отраженный многократно, — и тут же обернулась на звук.

И если она была по-настоящему изумлена, увидев его на пороге своего обиталища, то и Северус был порядком удивлен. Он оглядел ряды котлов, сотни и сотни которых были наполнены зельями, и снова повернулся к Гермионе — на его лице застыл ужас.

— Весь магический мир не настолько велик, чтобы обеспечивать его таким количеством зелий, — тихо, но четко сказал он. — Объясни, пожалуйста, что все это значит?

Гермиона схватилась за спинку единственного стула, ища поддержки. Сердце девушки рвалось из груди.

— Полагаю, именно я вправе рассчитывать на объяснения.

— Что… ты… наделала? — требовательно спросил он, шествуя широким шагом по ближайшему проходу между котлами.

— Ничего, я только варила зелья. Я настаиваю, чтобы ты ушел…

— Теперь-то я понимаю, почему ты так интересовалась улучшением вкуса и массовым производством. Теперь-то я вижу, чему так безрассудно помогал. Ты продаешь зелья магглам. Магглам!

— А почему магглы не должны иметь доступ к лекарственным зельям? Ты дал тогда зелье моей матери — ты помнишь, как она была больна и как быстро потом поправилась.

Теперь он нависал над Гермионой, и девушка видела его напряженно застывшее лицо.

— Своими усилиями ты создаешь такую огромную угрозу секретности и безопасности нашего мира, что только Волдеморту могла бы прийти в голову идея совершить нечто подобное.

— Северус, никто не знает, что это волшебные лекарства. Я продаю перечное зелье как напиток, облегчающий симптомы простуды. И я сильно сомневаюсь, что это может разрушить разделительную стену между мирами.

— Но разве ты собираешься остановиться на достигнутом? Нет, ты станешь продавать любое зелье, которое только сочтешь нужным. Может быть, даже наймешь помощника, — при этих словах Гермиона покраснела, вспомнив о том, как подумывала, не пригласить ли Северуса на эту должность, — чтобы расширить производство и продавать зелья в другие маггловские страны. Скоро люди будут считать, что так называемые «напитки» смогут решить каждую их проблему, и ты никогда не сможешь остановиться. Ты что, думаешь, что магглы безропотно заживут по-прежнему, если однажды зелья перестанут появляться как по волшебству во всех окрестных магазинах? О, нет — они потребуют объяснений, потребуют действий и однажды наткнутся на то, что так старательно прячут прямо под их носами. Ты превратишь нас в рабов. Неужели ты хочешь этого?

Гермиона слегка покачнулась и схватилась за спинку стула второй рукой.

— Нет, такого не случится: мы слишком могущественны…

— На каждого волшебника приходится две тысячи магглов, — холодно заметил он. — В самом лучшем случае магглы вынудят нас уйти в такое глухое подполье, что наше нынешнее затворничество покажется всего лишь детской игрой в прятки.

— Премьер-министру известно о существовании магии, и он ни к чему нас не принуждает!

— Он совершенно не представляет возможностей магии. Он думает, что волшебство — это пара-тройка глупых трюков и шуточек, о которых лучше бы помалкивать.

— Но что, если поставки никогда не прекратятся? Что, если ко мне присоединятся и другие зельевары? Подумай о нетронутом рынке — деньги потекут в мир магов как из рога изобилия…

— Гермиона! — проревел он с такой яростью, что она тут же замолчала. — Цена слишком высока. Ты не можешь принимать такие решения за всех нас! Как смеешь ты относиться к защите нашего мира, нашей культуры как к досадному препятствию, которое нужно обойти? Как смеешь ты считать, что знаешь лучше?

Он замолчал, провел рукой по глазам и добавил:

— Ты понимаешь, что то, что ты делаешь, — неверно, в противном случае, ты была бы рада огласить свои намерения. — Голос Северуса был полон каких-то чувств, но Гермиона не смогла распознать, каких именно.

«Разве я не говорила ему то же в ту самую ночь, когда все началось?»

— Это не противоречит закону, — вызывающе сказала она, но осознание вины постепенно ложилось на ее плечи тяжким грузом.

— Думаю, ты скоро обнаружишь обратное, — прошипел он.

— Но Министерство…

— Слово Министерства в таких делах отнюдь не последнее. Международный кодекс о секретности магического мира высказывается по этому поводу достаточно однозначно, и Уизенгамот этого, — пауза, — не простит.

Весь ужас ситуации нахлынул на нее, и Гермиона, перестав сражаться с коленями, без сил опустилась на пол.

Ей не только придется жить с сознанием того, что Северус был прав — а сама она, в лучшем случае, поступила необдуманно, а в худшем — потворствовала страшным вещам. Нет, это было только начало.

Он собирается шантажировать ее.