Фандом: Гарри Поттер. В поисках знаний Гермиона подписывает договор с профессором Снейпом — и получает больше, чем рассчитывала.
Добавить в моё избранное
339 мин, 32 сек 12161
То, что он освободил ее от предыдущего договора, не возымело того эффекта, на который он рассчитывал, поэтому он нашел новый способ принудить ее подписать еще один документ. Что ей грозит? В курсе ли он всех ее приобретений?
Но то, что действительно имело сейчас значение: что ей на самом деле было важно знать, так это — будет ли новый договор длится три года? Или всю жизнь?
— Как ты меня нашел? — уныло спросила она.
Казалось, что по каким-то причинам этот вопрос расстроил его еще больше, потому что он нахмурился, глядя на котлы, как будто они причинили ему какой-то вред.
— Прошлым вечером я попросил миссис Джиггер написать мне, когда ты появишься в аптеке в следующий раз, — сказал он, скрестив руки на груди. — Он согласилась задержать тебя до тех пор, пока я не смогу поговорить с тобой. Когда прибыла ее записка, я наложил на себя чары незаметности, прибыл в Хогсмид с совой и проследил твой аппарационный след.
Глаза Гермионы расширились, и она спросила:
— Где ты такому научился?
— А ты как думаешь? — с ехидцей спросил он, но даже в своем состоянии Гермиона могла распознать отчаяние в его голосе.
«Перестань, черт возьми, анализировать его чувства! Избавься от него пока не поздно!»
Аппарировать не имело смысла: он последует за ней, куда бы она ни отправилась. Но может быть, у нее получится обезоружить его и исчезнуть? Гермиона подавила всхлип — нет, нет, и это совершенно бессмысленно! Пусть он и не угрожает ей палочкой, она все еще у него в руках, а реакция у него быстрая.
А затем — невероятно! — он повернулся к ней спиной.
«Вот твой шанс! Хватай его палочку. Свяжи его. А еще лучше, оглуши. Ну же!»
Рука Гермионы с зажатой в ней палочкой тряслась. Это было ужасно. Девушка не хотела делать этого, и, в любом случае, ей придется всю жизнь скрываться от него, а прожить он может до ста лет и даже больше. Она никогда больше не увидит родителей. Никогда не увидит Гарри, Рона или Пенелопу. Она… Она никогда больше…
— Не могу поверить, что ты это сделала, — тихо сказал он, изучая котлы.
Гермиона была совершенно неподготовлена к острой боли, которую вызвало озвученное им наблюдение. Он ожидал от нее более благородного поведения…
«А ты ожидала, что он поведет себя более благородно, и как он отплатил тебе? Ради бога, не дай ему снова поймать тебя в ловушку!»
В тишине Гермиона довольно долго боролась с собой, ее здравый смысл возмущался теперь еще сильнее — теперь, когда она отказалась от идеи напасть на Северуса.
«Сейчас нет времени, чтобы тешить свои идиотские чувства!»
Но все же Северус не был ей безразличен, к тому же он никогда не был с ней жестоким, никогда…
«После всего, что он с тобой сделал, ты опустишь руки и дашь ему выиграть? — вопил ее внутренний голос. — Нет ничего такого в том, чтобы вывести его ненадолго из строя, ничего, в самом деле, это не продлится долго, ты просто должна»…
Она со стуком уронила палочку и закрыла лицо руками.
«Ты просто должна убить его».
— Господи, кем же я стала? — прошептала она.
— Гермиона, — произнес Северус, и голос его был необычайно нежен. Должно быть, он встал на колени, потому что он вдруг обнял ее и прижал ее голову к своей груди — Думаю, что можешь поверить мне на слово: иногда план действий вовсе не кажется таким уж неправильным — до тех пор, пока не свяжешь себя какими-то обязательствами.
«Интересно, как он может разумно объяснить то, что собирается сделать», — подумала Гермиона. Она была глубоко несчастна и слишком шокирована для того, чтобы даже заплакать.
Вместо того чтобы вырваться из его рук, она позволила ему обнимать себя, позволила пропустить пальцы сквозь копну своих спутанных волос, позволила их сердцам биться в унисон. На самом деле, Гермиона не хотела, чтобы Северус отпускал ее. В это самое мгновение она могла притвориться, что они встретились на равных, что не будет — и никогда не было — никакого договора.
И ко всему прочему, она хотела его, и это все только усложняло.
—Уверен, тебе интересно, почему я здесь, — сказал Северус, и в его голос как будто прокрались прежние суховатые нотки.
— Догадываюсь.
— В самом деле? — он отстранился и, не мигая, посмотрел на нее.
Стараясь отложить страшный момент оглашения истины, Гермиона выпалила:
— Сколько ты это планировал?
— Я пытался найти тебя раньше, но ты сделала все, чтобы твои перемещения было сложно отследить, и это было таким явным сигналом, что я не предпринимал никаких… — он на секунду замолчал, — никаких относительно сложных попыток отыскать тебя до сегодняшнего дня.
Смущенная, она украдкой посмотрела на него. «С чего это мои чары ненаносимости удерживали его от шантажа…?»
— А затем нечто совершенно непредвиденное случилось вчера вечером, прямо перед ужином.
Но то, что действительно имело сейчас значение: что ей на самом деле было важно знать, так это — будет ли новый договор длится три года? Или всю жизнь?
— Как ты меня нашел? — уныло спросила она.
Казалось, что по каким-то причинам этот вопрос расстроил его еще больше, потому что он нахмурился, глядя на котлы, как будто они причинили ему какой-то вред.
— Прошлым вечером я попросил миссис Джиггер написать мне, когда ты появишься в аптеке в следующий раз, — сказал он, скрестив руки на груди. — Он согласилась задержать тебя до тех пор, пока я не смогу поговорить с тобой. Когда прибыла ее записка, я наложил на себя чары незаметности, прибыл в Хогсмид с совой и проследил твой аппарационный след.
Глаза Гермионы расширились, и она спросила:
— Где ты такому научился?
— А ты как думаешь? — с ехидцей спросил он, но даже в своем состоянии Гермиона могла распознать отчаяние в его голосе.
«Перестань, черт возьми, анализировать его чувства! Избавься от него пока не поздно!»
Аппарировать не имело смысла: он последует за ней, куда бы она ни отправилась. Но может быть, у нее получится обезоружить его и исчезнуть? Гермиона подавила всхлип — нет, нет, и это совершенно бессмысленно! Пусть он и не угрожает ей палочкой, она все еще у него в руках, а реакция у него быстрая.
А затем — невероятно! — он повернулся к ней спиной.
«Вот твой шанс! Хватай его палочку. Свяжи его. А еще лучше, оглуши. Ну же!»
Рука Гермионы с зажатой в ней палочкой тряслась. Это было ужасно. Девушка не хотела делать этого, и, в любом случае, ей придется всю жизнь скрываться от него, а прожить он может до ста лет и даже больше. Она никогда больше не увидит родителей. Никогда не увидит Гарри, Рона или Пенелопу. Она… Она никогда больше…
— Не могу поверить, что ты это сделала, — тихо сказал он, изучая котлы.
Гермиона была совершенно неподготовлена к острой боли, которую вызвало озвученное им наблюдение. Он ожидал от нее более благородного поведения…
«А ты ожидала, что он поведет себя более благородно, и как он отплатил тебе? Ради бога, не дай ему снова поймать тебя в ловушку!»
В тишине Гермиона довольно долго боролась с собой, ее здравый смысл возмущался теперь еще сильнее — теперь, когда она отказалась от идеи напасть на Северуса.
«Сейчас нет времени, чтобы тешить свои идиотские чувства!»
Но все же Северус не был ей безразличен, к тому же он никогда не был с ней жестоким, никогда…
«После всего, что он с тобой сделал, ты опустишь руки и дашь ему выиграть? — вопил ее внутренний голос. — Нет ничего такого в том, чтобы вывести его ненадолго из строя, ничего, в самом деле, это не продлится долго, ты просто должна»…
Она со стуком уронила палочку и закрыла лицо руками.
«Ты просто должна убить его».
— Господи, кем же я стала? — прошептала она.
— Гермиона, — произнес Северус, и голос его был необычайно нежен. Должно быть, он встал на колени, потому что он вдруг обнял ее и прижал ее голову к своей груди — Думаю, что можешь поверить мне на слово: иногда план действий вовсе не кажется таким уж неправильным — до тех пор, пока не свяжешь себя какими-то обязательствами.
«Интересно, как он может разумно объяснить то, что собирается сделать», — подумала Гермиона. Она была глубоко несчастна и слишком шокирована для того, чтобы даже заплакать.
Вместо того чтобы вырваться из его рук, она позволила ему обнимать себя, позволила пропустить пальцы сквозь копну своих спутанных волос, позволила их сердцам биться в унисон. На самом деле, Гермиона не хотела, чтобы Северус отпускал ее. В это самое мгновение она могла притвориться, что они встретились на равных, что не будет — и никогда не было — никакого договора.
И ко всему прочему, она хотела его, и это все только усложняло.
—Уверен, тебе интересно, почему я здесь, — сказал Северус, и в его голос как будто прокрались прежние суховатые нотки.
— Догадываюсь.
— В самом деле? — он отстранился и, не мигая, посмотрел на нее.
Стараясь отложить страшный момент оглашения истины, Гермиона выпалила:
— Сколько ты это планировал?
— Я пытался найти тебя раньше, но ты сделала все, чтобы твои перемещения было сложно отследить, и это было таким явным сигналом, что я не предпринимал никаких… — он на секунду замолчал, — никаких относительно сложных попыток отыскать тебя до сегодняшнего дня.
Смущенная, она украдкой посмотрела на него. «С чего это мои чары ненаносимости удерживали его от шантажа…?»
— А затем нечто совершенно непредвиденное случилось вчера вечером, прямо перед ужином.
Страница 83 из 98
