Фандом: Ориджиналы. Они абсолютно разные, но, вопреки всему, они вместе. Ведь иногда просто быть с кем-то рядом — единственное, что имеет значение.
Добавить в моё избранное
7 мин, 54 сек 14032
Сколько себя помню, всегда любила сумерки — то непродолжительное время, когда день переходит в вечер, и лиловые тени опускаются на землю, будто полупрозрачный театральный занавес. Границы реальности стираются, и, если долго смотреть в одну точку, кажется, что можно попасть в другой мир — мир своего воображения, ностальгии и несбывшихся надежд.
Сегодня выходной — но ты работаешь, и, раз уж этот вечер принадлежит мне одной, я решаюсь сделать то, что давно собиралась. Я открываю свой дневник и на чистой, залитой мягким желтым светом от настольной лампы странице пишу, обращаясь к тебе — привычка, появившаяся в день, когда мы познакомились.
«Сейчас, когда уже прошло достаточно времени, я наконец-то нашла в себе силы взглянуть на нашу историю по-другому и, может, хотя бы на бумаге ответить на твои вопросы, заданные и невысказанные.»
Ты столько раз спрашивала, что же я нашла в тебе? Знаешь, я часто об этом думаю. На первый взгляд, в тебе нет ничего, что обычно привлекает меня в людях. Ну разве что не по возрасту серьезный взгляд, в котором — недоверие и готовность молниеносно отразить удар. Кто же тебя так обидел, что ты ждешь нападения? «Ну рискни, если осмелишься», — говорит он.
И я рискую. Хочу тебя разгадать, заглянуть в самые опасные глубины твоей души, стать достойной тебя. Сама не замечаю, как начинаю флиртовать, восхищаясь сарказмом и тонкой иронией. Бросаю вызов, ведь ты — достойный соперник, играть с тобой так волнующе. Ты принимаешь правила игры, в чем-то уступаешь, с чем-то соглашаешься, становишься более мягкой и покладистой. Обманчивое впечатление — ты вовсе не так проста, какой кажешься. Я-то, наивная, думала, что поймала тебя, смогла приручить, пробиться сквозь стену, а на самом деле попалась сама, как мышь в мышеловку. Заигралась и пропала. Ты украла мой покой, и даже во сне я пишу тебе… Белая и пушистая, говоришь? И кто из нас теперь охотник?
Что же довелось тебе пережить, чтобы стать такой колючей и неприступной? Какие предательства и обиды легли черными тенями под глазами? Теперь, спустя год, я знаю… Сердце сжимается в жалкий трепетный комочек, когда я вижу, как любовно ты проворачиваешь кинжалы в своих старых ранах, как цинично и спокойно рассказываешь обо всех тех, кто был до меня и причинил боль. И так хочется прижать тебя к себе и не отпускать, защитить от всего мира, шепча на ухо: «Все хорошо. Теперь все будет хорошо, я с тобой, я соберу твое сердце по осколкам и никому не позволю снова его разбить. И никому не отдам». Ты лишь снисходительно улыбаешься, выгибая бровь, всем своим видом показывая: «Ну-ну, посмотрим».
Ты уезжаешь по делам, оставив меня на несколько дней в одиночестве. И вновь я чувствую себя пойманной в клетку птицей. Чертов долг… Вновь моя жизнь не принадлежит мне, обстоятельства велят делать, что должно, а не то, что так хочется. Связанная по рукам и ногам обязательствами, тону в бытовой суете в то время, как все мои мысли — только о тебе. Все раздражает и не хочется жить. Зачем ты меня бросила так надолго? Я следую твоему примеру и три дня тупо валяюсь в постели, ведь только сон дает благословенное забвение и возможность не думать о тебе…
Вчера ты вернулась — и я весь день ходила, глупо улыбаясь незнакомым людям. Чудачка… Как же это случилось, что ты стала мне так необходима?
Нет, я вовсе не идеализирую — у тебя тот еще характер и свои недостатки. И мы с тобой абсолютно разные. Я обожаю путешествовать, узнавать новых людей, новые места. Ты никогда не выезжала за пределы родного края. Я интересуюсь кучей вещей, вникаю в чужие интересы. У тебя четкие приоритеты, свои принципы и тебе плевать на чужое мнение. Я считаю, что нужно молчать о своих проблемах и не грузить ими близких людей. Ты расцениваешь это как недоверие. И еще тысяча разных мелочей. Иногда мы не способны понять друга друга, но, вопреки всему, мы вместе.
Хотя нет, пожалуй, я не права — кое-что общее у нас есть. Это чудовищная паранойя, заставляющая во всем и везде видеть то, чего нет. Ты не даешь мне никакого повода, умом я это понимаю, но ревность все же где-то ворочается внутри, и, нет-нет, колет меня своим ядовитым жалом. Ну что я могу поделать, если ты сводишь меня с ума?
Думаешь, я считаю, что ты слишком легко приняла меня к себе, и с другими будет точно так же? Говоришь, что я наивная, что до меня тебя несколько лет вообще никто не волновал. Убеждаешь, что я — единственная. Что даже мне ты не можешь дать всего, чего я хочу и заслуживаю, что уж говорить ещё о ком-то?
И я верю. Просто прошу не принимать мою паранойю так близко к сердцу. Я не могу перестать ревновать, как не могу перестать дышать, ведь это часть меня. Предлагаю относиться к этому как к игре. Не всерьез. Может, мне просто нужно было услышать в очередной раз, что я — исключение из твоих правил? Знаю, что достала, знаю, что глупо… но иногда у меня даже в глазах темнеет, когда представляю, что кто-то еще для тебя что-то значит.
Сегодня выходной — но ты работаешь, и, раз уж этот вечер принадлежит мне одной, я решаюсь сделать то, что давно собиралась. Я открываю свой дневник и на чистой, залитой мягким желтым светом от настольной лампы странице пишу, обращаясь к тебе — привычка, появившаяся в день, когда мы познакомились.
«Сейчас, когда уже прошло достаточно времени, я наконец-то нашла в себе силы взглянуть на нашу историю по-другому и, может, хотя бы на бумаге ответить на твои вопросы, заданные и невысказанные.»
Ты столько раз спрашивала, что же я нашла в тебе? Знаешь, я часто об этом думаю. На первый взгляд, в тебе нет ничего, что обычно привлекает меня в людях. Ну разве что не по возрасту серьезный взгляд, в котором — недоверие и готовность молниеносно отразить удар. Кто же тебя так обидел, что ты ждешь нападения? «Ну рискни, если осмелишься», — говорит он.
И я рискую. Хочу тебя разгадать, заглянуть в самые опасные глубины твоей души, стать достойной тебя. Сама не замечаю, как начинаю флиртовать, восхищаясь сарказмом и тонкой иронией. Бросаю вызов, ведь ты — достойный соперник, играть с тобой так волнующе. Ты принимаешь правила игры, в чем-то уступаешь, с чем-то соглашаешься, становишься более мягкой и покладистой. Обманчивое впечатление — ты вовсе не так проста, какой кажешься. Я-то, наивная, думала, что поймала тебя, смогла приручить, пробиться сквозь стену, а на самом деле попалась сама, как мышь в мышеловку. Заигралась и пропала. Ты украла мой покой, и даже во сне я пишу тебе… Белая и пушистая, говоришь? И кто из нас теперь охотник?
Что же довелось тебе пережить, чтобы стать такой колючей и неприступной? Какие предательства и обиды легли черными тенями под глазами? Теперь, спустя год, я знаю… Сердце сжимается в жалкий трепетный комочек, когда я вижу, как любовно ты проворачиваешь кинжалы в своих старых ранах, как цинично и спокойно рассказываешь обо всех тех, кто был до меня и причинил боль. И так хочется прижать тебя к себе и не отпускать, защитить от всего мира, шепча на ухо: «Все хорошо. Теперь все будет хорошо, я с тобой, я соберу твое сердце по осколкам и никому не позволю снова его разбить. И никому не отдам». Ты лишь снисходительно улыбаешься, выгибая бровь, всем своим видом показывая: «Ну-ну, посмотрим».
Ты уезжаешь по делам, оставив меня на несколько дней в одиночестве. И вновь я чувствую себя пойманной в клетку птицей. Чертов долг… Вновь моя жизнь не принадлежит мне, обстоятельства велят делать, что должно, а не то, что так хочется. Связанная по рукам и ногам обязательствами, тону в бытовой суете в то время, как все мои мысли — только о тебе. Все раздражает и не хочется жить. Зачем ты меня бросила так надолго? Я следую твоему примеру и три дня тупо валяюсь в постели, ведь только сон дает благословенное забвение и возможность не думать о тебе…
Вчера ты вернулась — и я весь день ходила, глупо улыбаясь незнакомым людям. Чудачка… Как же это случилось, что ты стала мне так необходима?
Нет, я вовсе не идеализирую — у тебя тот еще характер и свои недостатки. И мы с тобой абсолютно разные. Я обожаю путешествовать, узнавать новых людей, новые места. Ты никогда не выезжала за пределы родного края. Я интересуюсь кучей вещей, вникаю в чужие интересы. У тебя четкие приоритеты, свои принципы и тебе плевать на чужое мнение. Я считаю, что нужно молчать о своих проблемах и не грузить ими близких людей. Ты расцениваешь это как недоверие. И еще тысяча разных мелочей. Иногда мы не способны понять друга друга, но, вопреки всему, мы вместе.
Хотя нет, пожалуй, я не права — кое-что общее у нас есть. Это чудовищная паранойя, заставляющая во всем и везде видеть то, чего нет. Ты не даешь мне никакого повода, умом я это понимаю, но ревность все же где-то ворочается внутри, и, нет-нет, колет меня своим ядовитым жалом. Ну что я могу поделать, если ты сводишь меня с ума?
Думаешь, я считаю, что ты слишком легко приняла меня к себе, и с другими будет точно так же? Говоришь, что я наивная, что до меня тебя несколько лет вообще никто не волновал. Убеждаешь, что я — единственная. Что даже мне ты не можешь дать всего, чего я хочу и заслуживаю, что уж говорить ещё о ком-то?
И я верю. Просто прошу не принимать мою паранойю так близко к сердцу. Я не могу перестать ревновать, как не могу перестать дышать, ведь это часть меня. Предлагаю относиться к этому как к игре. Не всерьез. Может, мне просто нужно было услышать в очередной раз, что я — исключение из твоих правил? Знаю, что достала, знаю, что глупо… но иногда у меня даже в глазах темнеет, когда представляю, что кто-то еще для тебя что-то значит.
Страница 1 из 3
