Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8192
— Ну вот, — с чувством, но ни капли не злясь, сказал Кэльх, потирая пониже пояса. — Допрыгались.
— Помочь? — лукаво усмехнулась Ниилела. — Я умею, Тамая научила маленько.
— Да что там, — отмахнулся Кэльх. — Это я так… Чтобы Аэно с небес на землю вернуть. Вернулся?
— Угу. На земле, оказывается, хочется есть, — хихикнул тот и первым отправился за облюбованную Кэльхом скалу, устраивать костерок из принесённых с собой дров, греть воду и нанизанные на палочки куски копченого мяса. — Сейчас поедим и доберемся до Ока Удэши?
— Тебе виднее, — улыбнулся Кэльх.
Что это за «око», он не знал, Аэно при нем называл такое место впервые. Но… это же Аэно, который, как иногда казалось, обошел и облазил весь Эфар, до камушка узнал, до последней расщелинки. И Кэльх, помня его обыкновение дарить подарки, — от сердца, от души, от самого Эфара, — уже заранее предвкушал что-то необычное.
— Это хорошо, что вы оба так оделись, — Аэно внимательно и задумчиво осмотрел спутников, их плотные куртки. — Как раз к Оку идти. Ния, ты была там?
Девушка покачала головой:
— Это же ты все детство в горах провел. О «потаенном озере» я только легенды слышала.
— Потаенное озеро? — невольно заинтересовался Кэльх.
Кажется, в любом месте что-то такое было, даже если это оказывалась просто лужа где-нибудь в дальних кустах, а «потаенной» её гордо величали дети. Но это горы, а значит — никаких луж.
— Увидишь, любимый, — усмехнулся молодой маг. — А я пока расскажу, отчего оно так называется.
Ниилела восторженно взвизгнула, как девчонка: талант брата, как сказителя, уже был известен, и не только в Эфаре.
— Давным-давно, когда Отец Ветров был ещё юн и не встретил Мать Гор, — зазвучали нараспев слова, и потрескивание костра вторило им, а тихий звон родника оттенял переливами красивый голос мага, — на месте заповедной долины Ока Удэши расстилалось поле. Духи со всех окрестностей: и с гор, и из долин, и даже от моря прилетали сюда, чтоб два раза в год потанцевать. Могучие удэши ветра с корнем вырывали деревья для костров, их ветреные подруги несли сотканные из паутинки, облаков и пуха цветущих трав покрывала. Удэши огня разжигали костры, их девы славились своими танцами, способными зажечь любое существо, будь то дух или человек. Удэши земли приносили охотничью добычу, чтоб было что жарить на кострах. Ну а духи воды не приносили ничего, только, прилетев, наполняли росой каждый листок, каждую чашечку цветка, чтоб другим духам было чем утолить жажду после горячего танца и пищи. Но однажды случилась беда — великая засуха, и из духов Воды на праздник пришел только один юный удэши. Старшие сородичи послали его сказать, что их не будет. Юный удэши долго добирался пересохшими речушками и ручьями, немного набравшись сил лишь поблизости от танцевального поля, где близкие горы заслоняли его от гибельного дыхания засухи.
Аэно перевел дух, дав своим слушателям представить это. Кэльх немного помрачнел: он мог представить засуху куда яснее, чем ему бы хотелось. Проблема с наступающей на Ташертис пустыней никуда не девалась, пески все так же неуклонно отвоевывали у людей и магов плодородные земли, превращая их в иссушенный зноем прах. Медленно, но все же.
— Удэши — это не люди, — продолжил свое повествование Аэно, глотнув воды. — Они жестоки, себялюбивы и не способны считаться с нуждами других. Вот и не пожелали удэши прочих стихий вникать в несчастье собрата. Они уже знатно наплясались у костров и наелись горячего жирного мяса, и теперь желали пить. Юного духа, в чьем подчинении был всего лишь слабый родник, ныне иссякший под жарким ветром, принялись понуждать наполнить листья и цветы росой. У него было мало сил, он не сумел вырваться из хватки старших и более сильных — скальных, огненных, духов могучих ветров. Склонившись под их волю, он призвал воду, но считанные капли росы упали в чаши сомкнутых лепестков. Снова и снова пытался юный дух, однако быстро иссякли и последние его силы. Разъяренные удэши налетели на него, и он взмолился Отцу Ветров и Матери Гор о защите. Те, услышав отчаянный крик, поспешили на помощь, но горы движутся медленно. Когда они сошлись, разлетелись и разбежались все перепуганные духи, оставив лишь искалеченного удэши родничка. Отец Ветров спустил ему со своей снежной шапки кристально-чистый поток, но измученный дух не сумел принять его силу. Лишь из его небесно-синих глаз капали слезы, смешиваясь с дареной водой, омывавшей его раны. Вода вымыла в земле круглое ложе, на нем дух родника и уснул вечным сном. А потаенной долину Ока называют неспроста, — снова отпив воды, продолжил Аэно, внимательно, но не напоказ, не прямо следя за лицами своих слушателей. — Мать Гор, скорбя о духе родника, взмахнула длинным рукавом, и сорвавшиеся с его края песчинки и пылинки превратились в стены, а зерна, случайно застрявшие в богатой вышивке, проросли густой порослью «солнечной крови»…
— Помочь? — лукаво усмехнулась Ниилела. — Я умею, Тамая научила маленько.
— Да что там, — отмахнулся Кэльх. — Это я так… Чтобы Аэно с небес на землю вернуть. Вернулся?
— Угу. На земле, оказывается, хочется есть, — хихикнул тот и первым отправился за облюбованную Кэльхом скалу, устраивать костерок из принесённых с собой дров, греть воду и нанизанные на палочки куски копченого мяса. — Сейчас поедим и доберемся до Ока Удэши?
— Тебе виднее, — улыбнулся Кэльх.
Что это за «око», он не знал, Аэно при нем называл такое место впервые. Но… это же Аэно, который, как иногда казалось, обошел и облазил весь Эфар, до камушка узнал, до последней расщелинки. И Кэльх, помня его обыкновение дарить подарки, — от сердца, от души, от самого Эфара, — уже заранее предвкушал что-то необычное.
— Это хорошо, что вы оба так оделись, — Аэно внимательно и задумчиво осмотрел спутников, их плотные куртки. — Как раз к Оку идти. Ния, ты была там?
Девушка покачала головой:
— Это же ты все детство в горах провел. О «потаенном озере» я только легенды слышала.
— Потаенное озеро? — невольно заинтересовался Кэльх.
Кажется, в любом месте что-то такое было, даже если это оказывалась просто лужа где-нибудь в дальних кустах, а «потаенной» её гордо величали дети. Но это горы, а значит — никаких луж.
— Увидишь, любимый, — усмехнулся молодой маг. — А я пока расскажу, отчего оно так называется.
Ниилела восторженно взвизгнула, как девчонка: талант брата, как сказителя, уже был известен, и не только в Эфаре.
— Давным-давно, когда Отец Ветров был ещё юн и не встретил Мать Гор, — зазвучали нараспев слова, и потрескивание костра вторило им, а тихий звон родника оттенял переливами красивый голос мага, — на месте заповедной долины Ока Удэши расстилалось поле. Духи со всех окрестностей: и с гор, и из долин, и даже от моря прилетали сюда, чтоб два раза в год потанцевать. Могучие удэши ветра с корнем вырывали деревья для костров, их ветреные подруги несли сотканные из паутинки, облаков и пуха цветущих трав покрывала. Удэши огня разжигали костры, их девы славились своими танцами, способными зажечь любое существо, будь то дух или человек. Удэши земли приносили охотничью добычу, чтоб было что жарить на кострах. Ну а духи воды не приносили ничего, только, прилетев, наполняли росой каждый листок, каждую чашечку цветка, чтоб другим духам было чем утолить жажду после горячего танца и пищи. Но однажды случилась беда — великая засуха, и из духов Воды на праздник пришел только один юный удэши. Старшие сородичи послали его сказать, что их не будет. Юный удэши долго добирался пересохшими речушками и ручьями, немного набравшись сил лишь поблизости от танцевального поля, где близкие горы заслоняли его от гибельного дыхания засухи.
Аэно перевел дух, дав своим слушателям представить это. Кэльх немного помрачнел: он мог представить засуху куда яснее, чем ему бы хотелось. Проблема с наступающей на Ташертис пустыней никуда не девалась, пески все так же неуклонно отвоевывали у людей и магов плодородные земли, превращая их в иссушенный зноем прах. Медленно, но все же.
— Удэши — это не люди, — продолжил свое повествование Аэно, глотнув воды. — Они жестоки, себялюбивы и не способны считаться с нуждами других. Вот и не пожелали удэши прочих стихий вникать в несчастье собрата. Они уже знатно наплясались у костров и наелись горячего жирного мяса, и теперь желали пить. Юного духа, в чьем подчинении был всего лишь слабый родник, ныне иссякший под жарким ветром, принялись понуждать наполнить листья и цветы росой. У него было мало сил, он не сумел вырваться из хватки старших и более сильных — скальных, огненных, духов могучих ветров. Склонившись под их волю, он призвал воду, но считанные капли росы упали в чаши сомкнутых лепестков. Снова и снова пытался юный дух, однако быстро иссякли и последние его силы. Разъяренные удэши налетели на него, и он взмолился Отцу Ветров и Матери Гор о защите. Те, услышав отчаянный крик, поспешили на помощь, но горы движутся медленно. Когда они сошлись, разлетелись и разбежались все перепуганные духи, оставив лишь искалеченного удэши родничка. Отец Ветров спустил ему со своей снежной шапки кристально-чистый поток, но измученный дух не сумел принять его силу. Лишь из его небесно-синих глаз капали слезы, смешиваясь с дареной водой, омывавшей его раны. Вода вымыла в земле круглое ложе, на нем дух родника и уснул вечным сном. А потаенной долину Ока называют неспроста, — снова отпив воды, продолжил Аэно, внимательно, но не напоказ, не прямо следя за лицами своих слушателей. — Мать Гор, скорбя о духе родника, взмахнула длинным рукавом, и сорвавшиеся с его края песчинки и пылинки превратились в стены, а зерна, случайно застрявшие в богатой вышивке, проросли густой порослью «солнечной крови»…
Страница 11 из 98
