Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8197
— Говорите, нехо анн-Эвоэна.
Приказ подстегнул, заставил Теиля собраться и заговорить. Сперва бессвязно, перескакивая с одного на другое. Он так и не поднялся, но на это уже не обращали внимания ни нехо Аирэн, ни Аэно, ни остальные. То, что рассказывал Теиль, затмевало все.
— В первый год, с весны, нет, с праздника Перелома, когда приехали Ишвар и Чейна, отплясали в кругу, все стало налаживаться, — говорил Теиль, и на его лице даже мелькнуло слабое подобие улыбки, тут же смытое гримасой горя. Горя осознанного, пережитого, укоренившегося в душе. — Поля распахивали, надеялись на урожай… Людей было мало, в Льяме оставалось от силы тысяч пять жителей, ютились по деревням на границах с Тиадом и Куниром. Мы мотались от одной деревни к другой, пытались что-то делать… Ишвар потом отлеживался по неделе, Чейна все-таки была посильнее, помогала ухаживать за ним… Нейхини Ниилела не даст солгать, летом уже видно было — Льяму можно вернуть к жизни. Мы поднимали родники, чтоб земля напилась… Йар с учеником приехал, земляные, хорошие ребята… ставили русла, крепили овраги. Отдыхали, только когда выматывались до последней капли сил.
— Дальше, — справившись с собой, подтолкнул Кэльх, уже мягким, спокойным голосом.
Обо всем этом — хорошем! — рассказывала Ниилела, и до Льямы ведь добралась, егоза, не усидела, хоть одним глазком, да глянула, что происходит на вымороженных землях. Она как раз просочилась в кабинет, хотя ее уж точно ни отец, ни братья не приглашали, но и гнать не стали. Девушка тихонько устроилась рядом с Аэно за спиной Кэльха, внимательно слушая рассказ молодого нехо.
— Нехины Самириль и Сейлиль анн-Фарин помогали. Братья… близнецы… — Теиль запнулся, до крови закусил губу, чтоб справиться с прорывавшимися глухими рыданиями. Нейха Фьялла опустилась на колени с ним рядом, обнимая за плечи, это дало ее мужу толику сил, он снова заговорил: — Три года работы на износ — и в прошлом году сняли первый добрый урожай с полей. Люди праздновали, радовались… А после зимних праздников появились эти… — омерзение буквально плеснулось в его голосе, смешанное с болью, прорвалось хриплым криком: — Убийцы! После огненной пляски Ишвар и Чейна спали, да все мы спали, как каменные, никто не сторожил. Они зарезали троих во сне, огневиков и Йара… Ученик его проснулся, успел крикнуть… Близнецы поднялись, выставили заслон. Против них двоих было шестеро! Против меня и Фьяллы — еще трое.
— Кто? — еле слышно выдохнул Кэльх. — Кто это был?
Потому что… Не просто убийцы. Потому что… Едва-едва, только-только протянулись первые ниточки, ростки доверия, тоненькие, едва заметные глазу. И… кто-то хотел разрушить то, что такими трудами было начато. Кто-то, кому костью поперек горла было объединение Темных и Светлых земель.
Камушек, летящий вниз, срывал за собой другие, и сейчас уже неслась вниз по склону лавина. Бился в окно ветер нехо Аирэна, яростно ревело пламя в камине, подрагивала вода в кувшине, будто кто-то ударял по резному столику, нервно и зло. Но сами маги молчали, ждали ответа.
— Вода и Ветер, — сорвалось с искусанных губ Теиля. — Самириль держал завесу ветров, а эти что-то сделали — и ветер понес на людей брызги воды. Они сразу словно обезумели, вместо врагов стали кидаться друг на друга… Задыхались и падали, словно разучившись дышать разом… Я не знаю никого из них, нехо.
— Да прекрати ты меня так называть, какой я нехо?! — все-таки не выдержал Кэльх.
Шагнул вперед, сбрасывая ладонь Аэно, резко опустился на колено, обнимая обоих, и Теиля, и Фьяллу, накрыл их своим теплом, делясь даже не огнем — тем спокойствием, которым напитался сегодня в долине. Нет, оно не несло утешения, но приглушало боль, наполняло, позволяя дышать ровнее, унимая бешено колотящееся в груди сердце. Позволяло просто жить, что-то делать, не срываясь в пучину отчаянья.
— Нехо… Старший. Потому что я оказался не достоин, даже нас не спас — это все они… Своими жизнями, детей, ради них, — Теиль как-то обмяк, упершись лбом в подставленное плечо.
Аэно негромко фыркнул, должно быть, мысленно честя его дураком. Но промолчал, предоставляя право говорить старшим. И заговорил нехо Аирэн, уже взявший себя в руки, да так, словно услышал мысли сына:
— Дурак ты, Теиль. Это не ты недостоин, три года рвавший жилы, чтоб поднять землю. Вина не на тебе, а на том гное земли, что не должен зваться человеческими именами, на убийцах, посягнувших на мир меж Светлыми и Темными снова. Клянусь, они об этом пожалеют.
— Вам нужен отдых, — Ниилела осторожно коснулась склоненных голов. — И помощь нейхини Тамаи. Отец?
— Моя дочь права, — кивнул нехо. — Сперва отдых, завтра же будем говорить снова, обсудим все.
— Давайте, поднимайтесь, — Кэльх сам привстал, осторожно потянул за собой. — Не дело… так.
Как — сказать не смог, горло перехватило. Теиль, мальчишка, взваливший на себя столько, увидевший такое, потерявший дорогих ему людей.
Приказ подстегнул, заставил Теиля собраться и заговорить. Сперва бессвязно, перескакивая с одного на другое. Он так и не поднялся, но на это уже не обращали внимания ни нехо Аирэн, ни Аэно, ни остальные. То, что рассказывал Теиль, затмевало все.
— В первый год, с весны, нет, с праздника Перелома, когда приехали Ишвар и Чейна, отплясали в кругу, все стало налаживаться, — говорил Теиль, и на его лице даже мелькнуло слабое подобие улыбки, тут же смытое гримасой горя. Горя осознанного, пережитого, укоренившегося в душе. — Поля распахивали, надеялись на урожай… Людей было мало, в Льяме оставалось от силы тысяч пять жителей, ютились по деревням на границах с Тиадом и Куниром. Мы мотались от одной деревни к другой, пытались что-то делать… Ишвар потом отлеживался по неделе, Чейна все-таки была посильнее, помогала ухаживать за ним… Нейхини Ниилела не даст солгать, летом уже видно было — Льяму можно вернуть к жизни. Мы поднимали родники, чтоб земля напилась… Йар с учеником приехал, земляные, хорошие ребята… ставили русла, крепили овраги. Отдыхали, только когда выматывались до последней капли сил.
— Дальше, — справившись с собой, подтолкнул Кэльх, уже мягким, спокойным голосом.
Обо всем этом — хорошем! — рассказывала Ниилела, и до Льямы ведь добралась, егоза, не усидела, хоть одним глазком, да глянула, что происходит на вымороженных землях. Она как раз просочилась в кабинет, хотя ее уж точно ни отец, ни братья не приглашали, но и гнать не стали. Девушка тихонько устроилась рядом с Аэно за спиной Кэльха, внимательно слушая рассказ молодого нехо.
— Нехины Самириль и Сейлиль анн-Фарин помогали. Братья… близнецы… — Теиль запнулся, до крови закусил губу, чтоб справиться с прорывавшимися глухими рыданиями. Нейха Фьялла опустилась на колени с ним рядом, обнимая за плечи, это дало ее мужу толику сил, он снова заговорил: — Три года работы на износ — и в прошлом году сняли первый добрый урожай с полей. Люди праздновали, радовались… А после зимних праздников появились эти… — омерзение буквально плеснулось в его голосе, смешанное с болью, прорвалось хриплым криком: — Убийцы! После огненной пляски Ишвар и Чейна спали, да все мы спали, как каменные, никто не сторожил. Они зарезали троих во сне, огневиков и Йара… Ученик его проснулся, успел крикнуть… Близнецы поднялись, выставили заслон. Против них двоих было шестеро! Против меня и Фьяллы — еще трое.
— Кто? — еле слышно выдохнул Кэльх. — Кто это был?
Потому что… Не просто убийцы. Потому что… Едва-едва, только-только протянулись первые ниточки, ростки доверия, тоненькие, едва заметные глазу. И… кто-то хотел разрушить то, что такими трудами было начато. Кто-то, кому костью поперек горла было объединение Темных и Светлых земель.
Камушек, летящий вниз, срывал за собой другие, и сейчас уже неслась вниз по склону лавина. Бился в окно ветер нехо Аирэна, яростно ревело пламя в камине, подрагивала вода в кувшине, будто кто-то ударял по резному столику, нервно и зло. Но сами маги молчали, ждали ответа.
— Вода и Ветер, — сорвалось с искусанных губ Теиля. — Самириль держал завесу ветров, а эти что-то сделали — и ветер понес на людей брызги воды. Они сразу словно обезумели, вместо врагов стали кидаться друг на друга… Задыхались и падали, словно разучившись дышать разом… Я не знаю никого из них, нехо.
— Да прекрати ты меня так называть, какой я нехо?! — все-таки не выдержал Кэльх.
Шагнул вперед, сбрасывая ладонь Аэно, резко опустился на колено, обнимая обоих, и Теиля, и Фьяллу, накрыл их своим теплом, делясь даже не огнем — тем спокойствием, которым напитался сегодня в долине. Нет, оно не несло утешения, но приглушало боль, наполняло, позволяя дышать ровнее, унимая бешено колотящееся в груди сердце. Позволяло просто жить, что-то делать, не срываясь в пучину отчаянья.
— Нехо… Старший. Потому что я оказался не достоин, даже нас не спас — это все они… Своими жизнями, детей, ради них, — Теиль как-то обмяк, упершись лбом в подставленное плечо.
Аэно негромко фыркнул, должно быть, мысленно честя его дураком. Но промолчал, предоставляя право говорить старшим. И заговорил нехо Аирэн, уже взявший себя в руки, да так, словно услышал мысли сына:
— Дурак ты, Теиль. Это не ты недостоин, три года рвавший жилы, чтоб поднять землю. Вина не на тебе, а на том гное земли, что не должен зваться человеческими именами, на убийцах, посягнувших на мир меж Светлыми и Темными снова. Клянусь, они об этом пожалеют.
— Вам нужен отдых, — Ниилела осторожно коснулась склоненных голов. — И помощь нейхини Тамаи. Отец?
— Моя дочь права, — кивнул нехо. — Сперва отдых, завтра же будем говорить снова, обсудим все.
— Давайте, поднимайтесь, — Кэльх сам привстал, осторожно потянул за собой. — Не дело… так.
Как — сказать не смог, горло перехватило. Теиль, мальчишка, взваливший на себя столько, увидевший такое, потерявший дорогих ему людей.
Страница 16 из 98
