Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8199
Если выедем сразу, то можно не спешить.
— Да, собираемся.
За лето Аэно стараниями Солнечных оброс кое-какими вещами, усилиями Кэльха, нещадно гонявшего ученика в разы больше и крепче, чем в Эфар-танне, вырос из своего парадного костюма и горских одежек, верней, раздался в плечах, а вот подрос совсем чуть-чуть. Но собирал он теперь те вещи, к которым привыкал три месяца, пошитые по традициям Ташертиса: легкие сорочки с присборенными на узкие манжеты рукавами, шерстяные и полотняные спаши и штаны — широкие, свободные, которые тут было принято затягивать кожаными ремешками на лодыжках и заправлять в короткие сапожки. От прошлого остались разве что браслеты, которые Аэно упрямо взял с собой. Пусть на местных одежках они смотрятся слегка странно, а рукава спаша приходится присобирать — но не мог он окончательно расстаться с напоминанием о родине. Он ведь по-прежнему анн-Теалья анн-Эфар! И Кэльх на эту тему молчал, понимал и не осуждал. Сам сколько по горам в плаще бегал, не в силах окончательно переодеться в уну. Да и… Такое не явное, но подчеркивание: вот он, новый Хранитель, родом не откуда-то — из Светлых земель! — сейчас играло им на руку. Любопытства будет много, да, но вот агрессия — вряд ли. Скорее уж почти сочувствие: в Темных землях знали, как до сих пор не любят Огонь там, за горами.
Провожали их всем семейством. Кэльха перетискали все, от мала до велика, он потом, оказавшись в седле, еще долго не мог отдышаться, все поводил плечами, на которых повисели даже уже подросшие дети. Но улыбался шало, счастливо, потому что только так и стоит оставлять дом: чтобы пылал за спиной очаг, и все было хорошо.
С Аэно прощались чуть посдержаннее, разве что совсем мелким никакой закон был не писан, да Лика он сам подхватил, крепко, бережно, что-то негромко обещая малышу на ушко. Передал Рише и первым взлетел в седло. И первый час пути молчал, давая Кэльху опомниться, прийти в себя, разгореться ровно и спокойно. Дорога позволяла ехать бок о бок, почти касаясь друг друга коленями. Они не спешили — до Фарата, как говорил Кэльх, было от силы четыре дня пути, если на рысях. Кони шли шагом, скусывали высокие метелки поздней горелик-травы, на солнце вспыхивающей по обочинам язычками малинового пламени.
— Красиво здесь, — первым нарушил молчание Аэно, уверившись, что Кэльх способен слушать и говорить.
— Как и в Эфаре, — улыбнулся тот, вынырнув из своих мыслей.
Огляделся, глубоко вдохнул, полной грудью: пока жили в поместье, вокруг все время был чужой огонь, занимавший куда больше. А сейчас — только Аэно и дорога, и возможность оглядеть все свежим взором, не замутненным болезнью.
— Каждая земля прекрасна, — улыбнулся юноша. — Расскажи мне о Фарате. Хочу увидеть его сперва таким, как видел ты.
Кэльх крепко задумался: в столице он бывал раньше часто, особенно когда только-только принял обязанности Хранителя. Так что были и правильные воспоминания, не выцветшие, почти выгоревшие, а те, которыми хотелось поделиться.
— Костер до небес, — вот было первое, что пришло на ум. — Огромный, Аэно, светлыми языками — к облакам, искрами воздушных шаров, углями и дровами домов. Они, наверное, тебе странными покажутся. Одновременно приземистые и легкие, я сам не знаю, как так умудрились построить. Из светлого, теплого камня, а из окон — полотнища, всюду разные, пестрые, яркие. Люди между собой соревнуются, у кого красивее. И зелень, много зелени: деревья на улицах, цветы в кадках… Земляные без этого не могут, а огневики повсюду зажигают фонари. Представляешь: улица, по центру деревья высажены, ровной линией, а в кронах — множество крохотных фонариков? И такими же фонариками — спешащие по своим делам люди.
Аэно внимал, живое воображение рисовало самые фантастические картины, от которых он невольно усмехался. Даже тряхнул головой, чтоб прогнать самую забавную из головы: важно выступающих под сенью деревьев людей, несущих на головах вместо волос то языки огня, то вычурные бронзовые фонарики с цветными стеклами — в зависимости от того, был ли человек в воображении Аэно огненным или же земляным. Оно же, это самое воображение, нарисовало ему в этой толпе и Кэльха — в плаще с огненными перьями-крыльями, с гладеньким, но так и норовящим встать дыбом хохолком, как у Чи`ата.
А тот, не зная об этих фантазиях, продолжал:
— Еще скульптуры. Земляные от этого без ума, им дай волю — они все дома от фундамента до крыши барельефами украсят. Но в столице за этим внимательно следят, чтобы всего в меру было, поэтому порой надо осмотреться, чтобы что-то такое заметить. Химер, под крышей или поддерживающих водостоки, резьбу над окнами, сценку, спрятанную где-нибудь за ветвями дерева. Когда строят новые дома, среди столичных мастеров сражения идут: чья очередь украшать, кому в этот раз с камнем работать, свои мечты на века воплощать. А кто не с камнем — те металл плавят. Металлических украшений тоже хватает, у нас даже оконные рамы одно время так делали.
— Да, собираемся.
За лето Аэно стараниями Солнечных оброс кое-какими вещами, усилиями Кэльха, нещадно гонявшего ученика в разы больше и крепче, чем в Эфар-танне, вырос из своего парадного костюма и горских одежек, верней, раздался в плечах, а вот подрос совсем чуть-чуть. Но собирал он теперь те вещи, к которым привыкал три месяца, пошитые по традициям Ташертиса: легкие сорочки с присборенными на узкие манжеты рукавами, шерстяные и полотняные спаши и штаны — широкие, свободные, которые тут было принято затягивать кожаными ремешками на лодыжках и заправлять в короткие сапожки. От прошлого остались разве что браслеты, которые Аэно упрямо взял с собой. Пусть на местных одежках они смотрятся слегка странно, а рукава спаша приходится присобирать — но не мог он окончательно расстаться с напоминанием о родине. Он ведь по-прежнему анн-Теалья анн-Эфар! И Кэльх на эту тему молчал, понимал и не осуждал. Сам сколько по горам в плаще бегал, не в силах окончательно переодеться в уну. Да и… Такое не явное, но подчеркивание: вот он, новый Хранитель, родом не откуда-то — из Светлых земель! — сейчас играло им на руку. Любопытства будет много, да, но вот агрессия — вряд ли. Скорее уж почти сочувствие: в Темных землях знали, как до сих пор не любят Огонь там, за горами.
Провожали их всем семейством. Кэльха перетискали все, от мала до велика, он потом, оказавшись в седле, еще долго не мог отдышаться, все поводил плечами, на которых повисели даже уже подросшие дети. Но улыбался шало, счастливо, потому что только так и стоит оставлять дом: чтобы пылал за спиной очаг, и все было хорошо.
С Аэно прощались чуть посдержаннее, разве что совсем мелким никакой закон был не писан, да Лика он сам подхватил, крепко, бережно, что-то негромко обещая малышу на ушко. Передал Рише и первым взлетел в седло. И первый час пути молчал, давая Кэльху опомниться, прийти в себя, разгореться ровно и спокойно. Дорога позволяла ехать бок о бок, почти касаясь друг друга коленями. Они не спешили — до Фарата, как говорил Кэльх, было от силы четыре дня пути, если на рысях. Кони шли шагом, скусывали высокие метелки поздней горелик-травы, на солнце вспыхивающей по обочинам язычками малинового пламени.
— Красиво здесь, — первым нарушил молчание Аэно, уверившись, что Кэльх способен слушать и говорить.
— Как и в Эфаре, — улыбнулся тот, вынырнув из своих мыслей.
Огляделся, глубоко вдохнул, полной грудью: пока жили в поместье, вокруг все время был чужой огонь, занимавший куда больше. А сейчас — только Аэно и дорога, и возможность оглядеть все свежим взором, не замутненным болезнью.
— Каждая земля прекрасна, — улыбнулся юноша. — Расскажи мне о Фарате. Хочу увидеть его сперва таким, как видел ты.
Кэльх крепко задумался: в столице он бывал раньше часто, особенно когда только-только принял обязанности Хранителя. Так что были и правильные воспоминания, не выцветшие, почти выгоревшие, а те, которыми хотелось поделиться.
— Костер до небес, — вот было первое, что пришло на ум. — Огромный, Аэно, светлыми языками — к облакам, искрами воздушных шаров, углями и дровами домов. Они, наверное, тебе странными покажутся. Одновременно приземистые и легкие, я сам не знаю, как так умудрились построить. Из светлого, теплого камня, а из окон — полотнища, всюду разные, пестрые, яркие. Люди между собой соревнуются, у кого красивее. И зелень, много зелени: деревья на улицах, цветы в кадках… Земляные без этого не могут, а огневики повсюду зажигают фонари. Представляешь: улица, по центру деревья высажены, ровной линией, а в кронах — множество крохотных фонариков? И такими же фонариками — спешащие по своим делам люди.
Аэно внимал, живое воображение рисовало самые фантастические картины, от которых он невольно усмехался. Даже тряхнул головой, чтоб прогнать самую забавную из головы: важно выступающих под сенью деревьев людей, несущих на головах вместо волос то языки огня, то вычурные бронзовые фонарики с цветными стеклами — в зависимости от того, был ли человек в воображении Аэно огненным или же земляным. Оно же, это самое воображение, нарисовало ему в этой толпе и Кэльха — в плаще с огненными перьями-крыльями, с гладеньким, но так и норовящим встать дыбом хохолком, как у Чи`ата.
А тот, не зная об этих фантазиях, продолжал:
— Еще скульптуры. Земляные от этого без ума, им дай волю — они все дома от фундамента до крыши барельефами украсят. Но в столице за этим внимательно следят, чтобы всего в меру было, поэтому порой надо осмотреться, чтобы что-то такое заметить. Химер, под крышей или поддерживающих водостоки, резьбу над окнами, сценку, спрятанную где-нибудь за ветвями дерева. Когда строят новые дома, среди столичных мастеров сражения идут: чья очередь украшать, кому в этот раз с камнем работать, свои мечты на века воплощать. А кто не с камнем — те металл плавят. Металлических украшений тоже хватает, у нас даже оконные рамы одно время так делали.
Страница 18 из 98
