Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8203
— Добрых снов, — пожелал им на прощание нэх. — И не шумите, другим не мешайте, слышишь, огонек?
Вот тут уже и Кэльх смутился, скулы слегка заалели, но он только молча кивнул. А что тут скажешь, если все и так понятно, если рук так и не разняли, поднимаясь по лестнице.
Аэно окинул кровати взглядом, чуть слышно фыркнул: вдвоем спать будет не больно просторно, а сдвигать их — тяжелые, из мореного дерева сколоченные — тут-то шума как раз и не оберешься. Но поодиночке уже просто не мыслилось лечь. Ни один, ни второй не смогли бы уснуть, как бы ни устали. В углу за ширмой нашлась дубовая бадейка и ведро с чистой прохладной водой.
— Надо ополоснуться, хотя я бы сейчас все отдал за купальни Солнечных.
— В городе есть общественные купальни, — Кэльх уже расстегивал спаш, собирал волосы ремешком, чтобы не замочить. — Потом сходим, поглядишь. Вот уж где мастера Счетного Цеха развернулись на полную, такого понастроили — диву даешься со всех этих труб и котлов. Еще и напоказ часть выставили, не иначе похвастаться.
Аэно тихо рассмеялся:
— Посмотрим завтра. Иди сюда, полью тебе.
Он колебался меж двумя желаниями: усталость давала о себе знать, но и притягательное, восхитительно-прекрасное тело любимого человека будило жар в крови. И все же сдержался, только и позволил себе ласково провести по загорелой коже, сгоняя с нее струйки воды. В ответ его почесали за ухом, будто Уруша, когда уже укладывались в кровать, умудрившись перетащить на нее обе подушки и умоститься под одним одеялом.
— Спи, рысенок… Завтра будет хлопотный день.
— Сплю, — согласился Аэно, обнимая его руками и ногами, зевнул и, кажется, провалился в сон прежде, чем закрыл рот.
День, как Кэльх и предсказывал, оказался хлопотным. И начался очень рано, Аэно только мысленно подосадовал на самого себя, что отвык вставать на рассвете. Хотелось заползти в тепло постели и добрать еще немного сна. Он заставил себя подняться, несколькими резкими движениями разогнал кровь и опрокинул на голову ковш холодной воды.
— Мне оставь, — хрипло донеслось сзади: Кэльх был такой же снулый и сонный.
Но ничего, пока умывались, взбодрились, и вниз пошли уже проснувшимися. На кухне было пусто и Кэльх, пояснив, что кухарка не обидится, огневиков она, что ли, не знает, собрал завтрак почти на горский манер: хлеб, сыр, остатки вчерашнего жаркого. После этого жить стало совсем хорошо, и, оставив Шаталу записку, что они будут в библиотеке Хранителей, Кэльх туда Аэно и повел по тихим, но уже начинавшим заполняться людьми улицам.
Фарат был большим городом, и здесь суета не утихала даже ночью, что для Аэно казалось уж совсем странно. Но спрашивать он пока не стремился: наболтался за вчера по самое «не хочу», пришел черед наблюдений. Он и выглядел сегодня совсем иначе, слегка прикрывал силу, не смотрел во все глаза, но Кэльх уже знал этот обманчиво-рассеянный взгляд. От глаз Аэньи не укрывалось ничто, будь это стайка бедно одетых, скорей, даже оборванных детей, настороженно зыркавших на хозяина булочной, что выставлял лотки с одуряюще пахнущей сдобой, недавно вынутой из печи и отстоявшейся под полотном. Или потерянно бредущая вдоль улицы старуха во вдовьем наряде. Или целеустремленно спешащие школяры. В любом большом городе есть место не только благополучию, у любой монеты две стороны.
Неторопливо, чтобы не вспугнуть детей, Аэно подошел к прилавку булочника и купил четыре огромных пирога с сырной начинкой, о чем-то перебросившись с мужчиной парой слов. Получил в ответ кивок и кривоватую ухмылку и так же медленно приблизился к потрепанным «воронятам».
— Голодны? — Взгляд нехина мгновенно отыскал главного, заводилу всей компании. — Ты разделишь на всех поровну. А потом подойдешь к булочнику и спросишь, не нужна ли ему помощь — муку сеять, орехи толочь, лотки тягать. И к вечеру вы будете сыты.
Мальчишка мрачно зыркнул в ответ. Пробежался взглядом по одежде Аэно, по его лицу, заглянул в глаза… Именно в них он увидел что-то, что заставило его серьезно кивнуть.
— Хорошо, — тихо согласился он. — Спасибо, нэх хранитель.
— Спасибо скажешь этину булочнику, парень, — Аэно открылся только на пару минут, но их хватило, чтобы обласкать теплом этих детей.
Два Хранителя уже шли дальше по улице, сплетя пальцы в легком, но неразрывном пожатии, а мальчишка, оделив своих подопечных хлебом, все стоял и смотрел им вслед, даже не торопясь вонзать зубы в истекающую запахом сдобу.
— Не понимаю, — Аэно говорил негромко и спокойно, но пальцы свободной руки безостановочно теребили серебряный язычок на браслете. — В городе куча нэх, добрый десяток, если не больше, Хранителей. Почему же?
— Потому что даже нас не хватает на всех, рысенок. Фарат — он огромный, здесь тысячи и тысячи людей. К каждому Хранителя не приставишь, — Кэльх даже не помрачнел — чуть притух.
Вот тут уже и Кэльх смутился, скулы слегка заалели, но он только молча кивнул. А что тут скажешь, если все и так понятно, если рук так и не разняли, поднимаясь по лестнице.
Аэно окинул кровати взглядом, чуть слышно фыркнул: вдвоем спать будет не больно просторно, а сдвигать их — тяжелые, из мореного дерева сколоченные — тут-то шума как раз и не оберешься. Но поодиночке уже просто не мыслилось лечь. Ни один, ни второй не смогли бы уснуть, как бы ни устали. В углу за ширмой нашлась дубовая бадейка и ведро с чистой прохладной водой.
— Надо ополоснуться, хотя я бы сейчас все отдал за купальни Солнечных.
— В городе есть общественные купальни, — Кэльх уже расстегивал спаш, собирал волосы ремешком, чтобы не замочить. — Потом сходим, поглядишь. Вот уж где мастера Счетного Цеха развернулись на полную, такого понастроили — диву даешься со всех этих труб и котлов. Еще и напоказ часть выставили, не иначе похвастаться.
Аэно тихо рассмеялся:
— Посмотрим завтра. Иди сюда, полью тебе.
Он колебался меж двумя желаниями: усталость давала о себе знать, но и притягательное, восхитительно-прекрасное тело любимого человека будило жар в крови. И все же сдержался, только и позволил себе ласково провести по загорелой коже, сгоняя с нее струйки воды. В ответ его почесали за ухом, будто Уруша, когда уже укладывались в кровать, умудрившись перетащить на нее обе подушки и умоститься под одним одеялом.
— Спи, рысенок… Завтра будет хлопотный день.
— Сплю, — согласился Аэно, обнимая его руками и ногами, зевнул и, кажется, провалился в сон прежде, чем закрыл рот.
День, как Кэльх и предсказывал, оказался хлопотным. И начался очень рано, Аэно только мысленно подосадовал на самого себя, что отвык вставать на рассвете. Хотелось заползти в тепло постели и добрать еще немного сна. Он заставил себя подняться, несколькими резкими движениями разогнал кровь и опрокинул на голову ковш холодной воды.
— Мне оставь, — хрипло донеслось сзади: Кэльх был такой же снулый и сонный.
Но ничего, пока умывались, взбодрились, и вниз пошли уже проснувшимися. На кухне было пусто и Кэльх, пояснив, что кухарка не обидится, огневиков она, что ли, не знает, собрал завтрак почти на горский манер: хлеб, сыр, остатки вчерашнего жаркого. После этого жить стало совсем хорошо, и, оставив Шаталу записку, что они будут в библиотеке Хранителей, Кэльх туда Аэно и повел по тихим, но уже начинавшим заполняться людьми улицам.
Фарат был большим городом, и здесь суета не утихала даже ночью, что для Аэно казалось уж совсем странно. Но спрашивать он пока не стремился: наболтался за вчера по самое «не хочу», пришел черед наблюдений. Он и выглядел сегодня совсем иначе, слегка прикрывал силу, не смотрел во все глаза, но Кэльх уже знал этот обманчиво-рассеянный взгляд. От глаз Аэньи не укрывалось ничто, будь это стайка бедно одетых, скорей, даже оборванных детей, настороженно зыркавших на хозяина булочной, что выставлял лотки с одуряюще пахнущей сдобой, недавно вынутой из печи и отстоявшейся под полотном. Или потерянно бредущая вдоль улицы старуха во вдовьем наряде. Или целеустремленно спешащие школяры. В любом большом городе есть место не только благополучию, у любой монеты две стороны.
Неторопливо, чтобы не вспугнуть детей, Аэно подошел к прилавку булочника и купил четыре огромных пирога с сырной начинкой, о чем-то перебросившись с мужчиной парой слов. Получил в ответ кивок и кривоватую ухмылку и так же медленно приблизился к потрепанным «воронятам».
— Голодны? — Взгляд нехина мгновенно отыскал главного, заводилу всей компании. — Ты разделишь на всех поровну. А потом подойдешь к булочнику и спросишь, не нужна ли ему помощь — муку сеять, орехи толочь, лотки тягать. И к вечеру вы будете сыты.
Мальчишка мрачно зыркнул в ответ. Пробежался взглядом по одежде Аэно, по его лицу, заглянул в глаза… Именно в них он увидел что-то, что заставило его серьезно кивнуть.
— Хорошо, — тихо согласился он. — Спасибо, нэх хранитель.
— Спасибо скажешь этину булочнику, парень, — Аэно открылся только на пару минут, но их хватило, чтобы обласкать теплом этих детей.
Два Хранителя уже шли дальше по улице, сплетя пальцы в легком, но неразрывном пожатии, а мальчишка, оделив своих подопечных хлебом, все стоял и смотрел им вслед, даже не торопясь вонзать зубы в истекающую запахом сдобу.
— Не понимаю, — Аэно говорил негромко и спокойно, но пальцы свободной руки безостановочно теребили серебряный язычок на браслете. — В городе куча нэх, добрый десяток, если не больше, Хранителей. Почему же?
— Потому что даже нас не хватает на всех, рысенок. Фарат — он огромный, здесь тысячи и тысячи людей. К каждому Хранителя не приставишь, — Кэльх даже не помрачнел — чуть притух.
Страница 22 из 98
