Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8204
— Чтобы совсем бед не случалось — следить удается, но плохое и плохие люди есть везде.
— Но большое начинается с малого, Кэльх. Что, если среди этих детей растет будущий Хранитель, как ты и я? Минует его шестнадцатое лето — и проснется сила?
— Значит, у Фарата появится еще один Хранитель. Думаешь, здесь не знают, куда идти, если огонь вдруг запляшет, отзываясь на твое настроение? — Кэльх сжал его пальцы. — Аэно, нэх может стать любой, не только по праву крови. Принимают и учат всех, хотя бы это мы смогли сделать.
Юноша глубоко и прерывисто вздохнул, чуть тряхнул головой, отбрасывая с лица выбившийся из заколки локон. И промолчал, явно думая о чем-то.
Они миновали несколько улиц и две маленькие площади, украшенные безыскусными фонтанами, из которых женщины и дети набирали воду. Аэно машинально отметил, что каменные чаши были чистыми, без листвы, мусора и зеленоватого налета. Видно, содержались в порядке силами тех, кто жил вокруг. Следующая площадь была гораздо больше, и на другой ее стороне возвышалось богато украшенное барельефами здание. Оно вызвало у Аэно странное, двойственное впечатление одновременно и приземистости, основательности Земли, и устремленности ввысь, свойственной Огню. Или же Воздуху. На Воздух намекали и широкие оконные проемы, забранные бронзовыми переплетами с разноцветными стеклами.
— Так странно, над ним явно поработал кто-то из воздушников… — все же высказал он свою мысль вслух.
— Вполне возможно, его строили усилиями всех Хранителей, — кивнул Кэльх. — Мог и воздушник затесаться, может, и водник какой поучаствовал. Но зато света там всегда хватает.
И это оказалось правдой: стоило им шагнуть за широкие, массивные двери, изукрашенные металлической вязью, как светом окатило, будто волной. Огромный зал купался в этом свете, мягком, ласковом, переливавшемся всеми оттенками цветных стеклышек. Эти пятна как-то на удивление ненавязчиво разграничивали отдельные группки сидений, низкие диваны у стен, рабочие столы с удобными стульями и широкую конторку, за которой кто-то стоял. Аэно даже не сразу понял, что это человек, подумал — статуя, уж больно нереально-выбеленные оказались волосы и слишком неподвижна поза.
Но статуя подняла голову, оглядела подошедших, и вот тут дыхание перехватило второй раз. В глазах беловолосого нэх полыхал Чистый огонь. Казалось, он заглянул внутрь, осмотрел самые потаенные уголки души, оценил, взвесил — и только после этого соизволил произнести ровным, ничего не выражающим голосом:
— Приветствую. Что вы ищете?
В первый момент Аэно просто ошеломленно замер, даже не сообразив поклониться: не мог понять, правду ли увидел, или померещилось? Потом все же перегнулся в поклоне младшего старшему, мысленно соотнося этого нэх с его именем и прозвищем, и убеждаясь, что не ошибся — это в самом деле Замс Чистый Огонь. И прозвание он носит недаром. Он только удивлялся тому, что внутри мага негасимо полыхает высшее проявление Стихии, и, кажется, уже не день и даже не год. Как такое могло быть? Вести речи с хранителем библиотеки он предоставил Кэльху, собственно, как почти все время в Ташертисе.
— Приветствую, — Кэльх тоже чуть склонил голову, не став ни обниматься, ни жать руку, как он это делал с иными нэх. Да тут как-то и в голову не приходило такое.
— Мы ищем информацию о выгорании Хранителей.
Замс замер, прикрыв глаза. Выражение лица не поменялось, оставаясь все таким же странно неживым, отрешенным. Потом глаза снова распахнулись, и он кивнул.
— Прошу за мной.
Движения тоже были странные. Аэно невольно изумленно следил за этим огненным: он напоминал теперь искусно сработанную куклу. Ни единого лишнего жеста, все плавно, ровно, выверено до полного идеала, будто Замс задался целью стать недостижимым совершенством. Ну не может человек быть таким! А Замс был. И вспоминался объятый Чистым Огнем Кэльх — в его голосе ведь тоже проскакивали именно такие безразличные, равнодушные нотки. Понимание того, что произошло и продолжало происходить с этим огневиком, пришло не сразу. Сперва Аэно просто отложил эту загадку на дальнюю полочку памяти и отрешился от нее, ведь они пришли сюда не Замса рассматривать и разгадывать, а по другому, очень важному делу. И Кэльх складывал ему на руки свитки, подшитые в один переплет тетради, древнего вида фолианты и что-то, напоминающее рабочие журналы — все, на что указывал хранитель библиотеки.
— Думаю, для начала этого достаточно, — проговорил Кэльх, когда Аэно стал всерьез опасаться уронить всю кипу.
— Как пожелаете, — Замс повел их обратно, к рабочим столам. Проследил, как сгружаются на гладкую поверхность набранные материалы, и, убедившись, что с ними обращаются с должной бережностью, ушел к себе, напоследок добавив:
— Обращайтесь, если что-то потребуется.
Кэльх даже отвечать не стал, что было на него не похоже. Вот только нужен ли был Замсу его ответ?
— Но большое начинается с малого, Кэльх. Что, если среди этих детей растет будущий Хранитель, как ты и я? Минует его шестнадцатое лето — и проснется сила?
— Значит, у Фарата появится еще один Хранитель. Думаешь, здесь не знают, куда идти, если огонь вдруг запляшет, отзываясь на твое настроение? — Кэльх сжал его пальцы. — Аэно, нэх может стать любой, не только по праву крови. Принимают и учат всех, хотя бы это мы смогли сделать.
Юноша глубоко и прерывисто вздохнул, чуть тряхнул головой, отбрасывая с лица выбившийся из заколки локон. И промолчал, явно думая о чем-то.
Они миновали несколько улиц и две маленькие площади, украшенные безыскусными фонтанами, из которых женщины и дети набирали воду. Аэно машинально отметил, что каменные чаши были чистыми, без листвы, мусора и зеленоватого налета. Видно, содержались в порядке силами тех, кто жил вокруг. Следующая площадь была гораздо больше, и на другой ее стороне возвышалось богато украшенное барельефами здание. Оно вызвало у Аэно странное, двойственное впечатление одновременно и приземистости, основательности Земли, и устремленности ввысь, свойственной Огню. Или же Воздуху. На Воздух намекали и широкие оконные проемы, забранные бронзовыми переплетами с разноцветными стеклами.
— Так странно, над ним явно поработал кто-то из воздушников… — все же высказал он свою мысль вслух.
— Вполне возможно, его строили усилиями всех Хранителей, — кивнул Кэльх. — Мог и воздушник затесаться, может, и водник какой поучаствовал. Но зато света там всегда хватает.
И это оказалось правдой: стоило им шагнуть за широкие, массивные двери, изукрашенные металлической вязью, как светом окатило, будто волной. Огромный зал купался в этом свете, мягком, ласковом, переливавшемся всеми оттенками цветных стеклышек. Эти пятна как-то на удивление ненавязчиво разграничивали отдельные группки сидений, низкие диваны у стен, рабочие столы с удобными стульями и широкую конторку, за которой кто-то стоял. Аэно даже не сразу понял, что это человек, подумал — статуя, уж больно нереально-выбеленные оказались волосы и слишком неподвижна поза.
Но статуя подняла голову, оглядела подошедших, и вот тут дыхание перехватило второй раз. В глазах беловолосого нэх полыхал Чистый огонь. Казалось, он заглянул внутрь, осмотрел самые потаенные уголки души, оценил, взвесил — и только после этого соизволил произнести ровным, ничего не выражающим голосом:
— Приветствую. Что вы ищете?
В первый момент Аэно просто ошеломленно замер, даже не сообразив поклониться: не мог понять, правду ли увидел, или померещилось? Потом все же перегнулся в поклоне младшего старшему, мысленно соотнося этого нэх с его именем и прозвищем, и убеждаясь, что не ошибся — это в самом деле Замс Чистый Огонь. И прозвание он носит недаром. Он только удивлялся тому, что внутри мага негасимо полыхает высшее проявление Стихии, и, кажется, уже не день и даже не год. Как такое могло быть? Вести речи с хранителем библиотеки он предоставил Кэльху, собственно, как почти все время в Ташертисе.
— Приветствую, — Кэльх тоже чуть склонил голову, не став ни обниматься, ни жать руку, как он это делал с иными нэх. Да тут как-то и в голову не приходило такое.
— Мы ищем информацию о выгорании Хранителей.
Замс замер, прикрыв глаза. Выражение лица не поменялось, оставаясь все таким же странно неживым, отрешенным. Потом глаза снова распахнулись, и он кивнул.
— Прошу за мной.
Движения тоже были странные. Аэно невольно изумленно следил за этим огненным: он напоминал теперь искусно сработанную куклу. Ни единого лишнего жеста, все плавно, ровно, выверено до полного идеала, будто Замс задался целью стать недостижимым совершенством. Ну не может человек быть таким! А Замс был. И вспоминался объятый Чистым Огнем Кэльх — в его голосе ведь тоже проскакивали именно такие безразличные, равнодушные нотки. Понимание того, что произошло и продолжало происходить с этим огневиком, пришло не сразу. Сперва Аэно просто отложил эту загадку на дальнюю полочку памяти и отрешился от нее, ведь они пришли сюда не Замса рассматривать и разгадывать, а по другому, очень важному делу. И Кэльх складывал ему на руки свитки, подшитые в один переплет тетради, древнего вида фолианты и что-то, напоминающее рабочие журналы — все, на что указывал хранитель библиотеки.
— Думаю, для начала этого достаточно, — проговорил Кэльх, когда Аэно стал всерьез опасаться уронить всю кипу.
— Как пожелаете, — Замс повел их обратно, к рабочим столам. Проследил, как сгружаются на гладкую поверхность набранные материалы, и, убедившись, что с ними обращаются с должной бережностью, ушел к себе, напоследок добавив:
— Обращайтесь, если что-то потребуется.
Кэльх даже отвечать не стал, что было на него не похоже. Вот только нужен ли был Замсу его ответ?
Страница 23 из 98
