Делай, что должно. Хранители

О, это женское, неистребимое ничем — ни возрастом, ни регалиями — любопытство!

— Аэно? — улыбнулся Кэльх. Кивнул в сторону — там горела одна из многочисленных жаровенок, которые здесь были, может, не на каждом углу, но близко к тому. Да, Фарат освещался фонарями, Свечников тут было много, но вот такое чистое, ничейное пламя тоже ценилось и береглось.

Юный маг улыбнулся и сложил ладони, как лепестки цветка, а когда открыл — на них сидел и невозмутимо умывался маленький рысь. Делать его большим Аэно не счел нужным. Звереныш почесал лапой за ухом и спрыгнул на стол, важно прошествовал на середину и уселся, давая себя рассмотреть.

— Какая прелесть! — восхитилась Кайса и осторожно погладила рысенка одним пальцем. — Я и не думала, что в горах такие милые звери водятся.

Аэно, как ни крепился, все же прыснул. Да уж, горная рысь — милейшее существо! Свирепый, хитрый, выносливый и терпеливый хищник, способный лежать в засаде и сутками ждать добычу, чтобы прыгнуть и одним ударом переломить хребет барану, сцепиться с огромным орлом и после принести детям в логово его оперение для игры!

— И такие милые юноши, — хитро сверкнула глазами Кайса. — Итак?

— Что мы должны узнать о той нэх? — Кэльх тоже посерьезнел, собрался. — Я так понимаю, все очень плохо.

— И да, и нет… Сейчас, соображу, с чего начать.

Аэно чуть шевельнул пальцами, и рысь свернулась клубком под ладонью нэх Кайсы, даря ей спокойствие негромким урчанием. Сам же юноша придвинулся к Кэльху и сжал его руку, приготовившись внимательно слушать.

— История, в общем-то, стара как мир, — Кайса чуть сжала пальцы, грея их о рысенка. — Хранительница так впечатлилась своей новой ответственностью, что погрязла в ней с головой. Денек дома — и опять спасать-хранить, защищать… Да, огонек? Все вы такими были… Так девочка и бегала много лет, другие уже семьи-детей завели, а у нее все дела и дела. А потом она влюбилась. Со всей нерастраченной девичьей дурью, по уши, ничего не видя и не слыша. Родня её образумить пыталась — ушла от родни, друзья советы давали — не стало друзей. А любимый оставался рядом, ровно до тех пор, пока она по зову долга опять не убегала куда-нибудь. А он… Сами понимаете, да?

Кэльх понимал, да и Аэно теперь тоже, хоть и не мог принять подобного. Что ж это за любовь такая, если любят, пока рядом, не желая понять, что есть еще что-то важное в жизни любимого человека, что никак нельзя отбросить и забыть? Но в то же время… понимал Аэно и другое: любить хранителя ой как непросто! Если только ты сам не такой же.

— Хранительница за порог — у него постель не пустует, — Кайса поморщилась, заела сказанное сладостью, запила уже её. — Вот однажды влюбленная девочка на другую девочку в собственной постели и налетела. Надо отдать ей должное: выдержала с честью, просто собралась и ушла. И опять в работу, с головой, до голодных обмороков. Только вот после этого она так и не оправилась. Год, два… А сейчас и выгорать начала.

— Она ведь не Огонь, — полуутвердительно сказал Аэно, внимательно глядя на нэх Кайсу. — Я не знаю, мне так показалось. Я прав, нэх?

Кэльху это его «Я прав?» до дрожи напомнило момент с украшениями Кэйлока. Значит, Аэно опять что-то озарило, не иначе. Почему-то лишь спустя два года Кэльх стал понимать, что в ученики ему попался не просто чрезвычайно одаренный, призванный самими Стихиями маг, а диво редкостное: интуит-хранитель. Вспомнилось, как метался тогда еще шестнадцатилетний мальчишка по Малой медовой ярмарке, перебрасываясь буквально парой слов то с одним горцем, то с другим. А несколько месяцев спустя заключал брак этны Каано и ее примака. Что это, как не интуиция? Дар Стихий, порой опасный для самого одаренного. Поэтому сейчас придется в два раза внимательней следить за тем, что творит Аэно, чтобы успеть пресечь, если что. Или, наоборот, поддержать, если все пойдет правильно. Сам Кэльх никаким таким чутьем не владел, обходился собственной головой и опытом. И поэтому еще терялся, пытаясь понять, стоит ли доверять этой самой интуиции.

А Кайса уже кивала.

— Земля она, хотя уж лучше бы Огнем была — отгорела бы тогда, пережила любовь. А земляные как привяжутся, так все, на века, горы с места легче стронуть.

Аэно строго качнул головой, но снова замолчал, только взглядом предлагая Кайсе продолжать, если той еще было что сказать о будущей подопечной двух огневиков. Его брови сошлись над переносицей, что-то такое юноша обдумывал, явно для него или неприятное, или тяжелое.

— Как вас представить друг другу — знаю. Девочка сейчас в Фарате, её стараются не отпускать далеко, вот пусть вас по городу и поводит. Ты, Кэльх, давно здесь не был, ученик твой и вовсе из-за гор… И вам приглядеться, и она изводиться о своей бесполезности не будет.

— Простите, нэх Кайса, — дождавшись, пока женщина умолкнет, снова заговорил Аэно. — Вы не могли бы рассказать побольше об этом…