Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8209
— дальше прозвучало слово, которое понял только два года обитавший в Эфаре Кэльх. Означало оно петуха, повадившегося топтать кур слишком уж рьяно.
— Гхм… Аэно имел в виду того, в кого на свою беду влюбилась нэх, — как мог вежливо перевел он. Но глаза Кайсы все равно заинтересованно сверкнули.
— Потом перескажешь мне, как у вас в горах еще ругаются. Это ж как звучит-то, как песня! А что того куска дерьма касается… Да обычный мужик, по бабам ходит — только хвост дымится. За бедную девочку держался потому, что с Хранителем быть почетно, на него дуры летели, как мотыльки в огонь.
— Ага, — протянул Аэно, но больше ничего не сказал. И промолчал все оставшееся время, пока Кайса допивала свой квас, а потом вела их куда-то, где они должны были встретиться с нэх Чезарой. Даже не дернулся, когда Кайса расплатилась за всех троих, и когда Кэльх вполголоса принялся с ней спорить, что это не дело. Но Кайса стояла на своем упрямей брата.
Спор закончился привычно ничем: вывернули к высокой стене, сплошь изукрашенной барельефами, причем все оказались на растительную тематику. Казалось, кто-то задумал вырастить настоящий каменный сад, но когда стена внезапно закончилась, открыв проход, за ней оказался сад настоящий, стократ прекрасней скульптурного. Огневиков это ничуть не удивило: где и обитать земляному магу, как не в саду, поближе к настоящей земле, а не тесаному камню, которым вымощены улицы в Фарате и из которого построены его дома. Тем более — такой земляной, которая потихоньку теряет личную силу, а потому и связь со Стихией. Аэно не слишком прислушивался к тому, что говорит Кайса, ведя по тенистым тропинкам. Он осматривался, вслушивался, и первым увидел сидящую на каменной лавочке нэх, рассеяно пытавшуюся читать какую-то книгу.
Заслышав шаги, она подняла голову, поздоровалась тихо, удивленно покосилась на огневиков. Аэно внимательно, аккуратно, стараясь не пялиться во все глаза, но и не упустить ничего, смотрел на Чезару. И понимал умом, что она гораздо старше него, а все равно видел перед собой едва ли не ровесницу: мягкую, пышнотелую девушку с толстенной, в руку Кэльха, косищей цвета яблоневой коры и тусклыми, почти безразличными глазами, похожими на его яшмовую бусину: зелено-серо-карими. Они то и дело скрывались под тяжелыми веками, когда Чезара моргала, будто пытаясь бороться со сном. Книга была отложена в сторону, и хоть какое-то неравнодушие к происходящему на лице Хранительницы появилось, только когда она услышала о новых обязанностях.
— Но… Разве больше некому?
— Остальные заняты, — строго, будто капризничающей младше сестре, ответила Кайса. — А нэх Кэльху с учеником нужен кто-то, кто хорошо знает Фарат.
— Ну, ладно…
Чезара нехотя поднялась с лавки. Забытую книжку подхватила Кайса, только покачав головой в ответ на вопросительный взгляд Кэльха, но ничего не сказав. А Чезара уже шла через сад, лишь изредка оборачиваясь, проверить, идут ли за ней огненные. Для земляного, чующего посторонние шаги всем нутром — нонсенс.
Кэльх глядел на выгорающую нэх, и в груди что-то сжималось: неужели он выглядел так же? Едва говорил, растягивая слова на зависть самым неторопливым горцам, двигался, будто во сне или под водой, шел, не замечая ничего вокруг? Чувствовалось, что их ведут по привычному маршруту: сад; лоток уличного продавца, у которого Чезара купила горсть орехов в меду; спрятавшийся между домов и деревьев фонтанчик — почти нерукотворная скала, по которой сбегали потоки воды; бульвар, засаженный какими-то поздно цветущими, тяжело и сладко пахнущими кустами, вымахавшими почти с человеческий рост; снова кондитерская, где остановились выпить по чашке настоя с пирожными; снова сад, уже другой… Места, приятные земляному, чередовались с теми, где продавалось что-то сладкое.
Аэно шел, не спуская взгляда с Чезары, и этот взгляд Кэльх не смог бы забыть никогда. Не одному ему подумалось о недавнем прошлом. Кэльх себя видеть не мог со стороны, а вот Аэно… Каково ему сейчас видеть выгорающего мага? Совет все же поступил на редкость жестко, заставляя его доказывать свои слова делом.
Он почти потянулся к юноше, но тот чуть повел плечом: жест привычный и давно знакомый — «потом все объясню», сделал полшага вперед и почти притерся боком к Чезаре, солнечно улыбнулся ей, беря за руку и открываясь одновременно. И взглянул на Кэльха из-за ее плеча: «Помоги!». Тот тоже шагнул вперед, оказался рядом, потянулся, переплетая силу, так, чтобы Чезара купалась их огне, тепле, напитывалась им, уж сколько выйдет. Она даже выпала из своей прострации, заморгала чаще, заозиралась, а потом прижмурилась — так жмурятся, подставляя лицо солнечным лучам.
— Вы наверное, устали, нэх?
— Нисколько, — заверил её Кэльх. — Но если мы вам надоели, то встретимся завтра? Подобную прогулку стоит повторить.
— Да, наверное…
— Мы завтра сможем вас найти в том же саду?
— Гхм… Аэно имел в виду того, в кого на свою беду влюбилась нэх, — как мог вежливо перевел он. Но глаза Кайсы все равно заинтересованно сверкнули.
— Потом перескажешь мне, как у вас в горах еще ругаются. Это ж как звучит-то, как песня! А что того куска дерьма касается… Да обычный мужик, по бабам ходит — только хвост дымится. За бедную девочку держался потому, что с Хранителем быть почетно, на него дуры летели, как мотыльки в огонь.
— Ага, — протянул Аэно, но больше ничего не сказал. И промолчал все оставшееся время, пока Кайса допивала свой квас, а потом вела их куда-то, где они должны были встретиться с нэх Чезарой. Даже не дернулся, когда Кайса расплатилась за всех троих, и когда Кэльх вполголоса принялся с ней спорить, что это не дело. Но Кайса стояла на своем упрямей брата.
Спор закончился привычно ничем: вывернули к высокой стене, сплошь изукрашенной барельефами, причем все оказались на растительную тематику. Казалось, кто-то задумал вырастить настоящий каменный сад, но когда стена внезапно закончилась, открыв проход, за ней оказался сад настоящий, стократ прекрасней скульптурного. Огневиков это ничуть не удивило: где и обитать земляному магу, как не в саду, поближе к настоящей земле, а не тесаному камню, которым вымощены улицы в Фарате и из которого построены его дома. Тем более — такой земляной, которая потихоньку теряет личную силу, а потому и связь со Стихией. Аэно не слишком прислушивался к тому, что говорит Кайса, ведя по тенистым тропинкам. Он осматривался, вслушивался, и первым увидел сидящую на каменной лавочке нэх, рассеяно пытавшуюся читать какую-то книгу.
Заслышав шаги, она подняла голову, поздоровалась тихо, удивленно покосилась на огневиков. Аэно внимательно, аккуратно, стараясь не пялиться во все глаза, но и не упустить ничего, смотрел на Чезару. И понимал умом, что она гораздо старше него, а все равно видел перед собой едва ли не ровесницу: мягкую, пышнотелую девушку с толстенной, в руку Кэльха, косищей цвета яблоневой коры и тусклыми, почти безразличными глазами, похожими на его яшмовую бусину: зелено-серо-карими. Они то и дело скрывались под тяжелыми веками, когда Чезара моргала, будто пытаясь бороться со сном. Книга была отложена в сторону, и хоть какое-то неравнодушие к происходящему на лице Хранительницы появилось, только когда она услышала о новых обязанностях.
— Но… Разве больше некому?
— Остальные заняты, — строго, будто капризничающей младше сестре, ответила Кайса. — А нэх Кэльху с учеником нужен кто-то, кто хорошо знает Фарат.
— Ну, ладно…
Чезара нехотя поднялась с лавки. Забытую книжку подхватила Кайса, только покачав головой в ответ на вопросительный взгляд Кэльха, но ничего не сказав. А Чезара уже шла через сад, лишь изредка оборачиваясь, проверить, идут ли за ней огненные. Для земляного, чующего посторонние шаги всем нутром — нонсенс.
Кэльх глядел на выгорающую нэх, и в груди что-то сжималось: неужели он выглядел так же? Едва говорил, растягивая слова на зависть самым неторопливым горцам, двигался, будто во сне или под водой, шел, не замечая ничего вокруг? Чувствовалось, что их ведут по привычному маршруту: сад; лоток уличного продавца, у которого Чезара купила горсть орехов в меду; спрятавшийся между домов и деревьев фонтанчик — почти нерукотворная скала, по которой сбегали потоки воды; бульвар, засаженный какими-то поздно цветущими, тяжело и сладко пахнущими кустами, вымахавшими почти с человеческий рост; снова кондитерская, где остановились выпить по чашке настоя с пирожными; снова сад, уже другой… Места, приятные земляному, чередовались с теми, где продавалось что-то сладкое.
Аэно шел, не спуская взгляда с Чезары, и этот взгляд Кэльх не смог бы забыть никогда. Не одному ему подумалось о недавнем прошлом. Кэльх себя видеть не мог со стороны, а вот Аэно… Каково ему сейчас видеть выгорающего мага? Совет все же поступил на редкость жестко, заставляя его доказывать свои слова делом.
Он почти потянулся к юноше, но тот чуть повел плечом: жест привычный и давно знакомый — «потом все объясню», сделал полшага вперед и почти притерся боком к Чезаре, солнечно улыбнулся ей, беря за руку и открываясь одновременно. И взглянул на Кэльха из-за ее плеча: «Помоги!». Тот тоже шагнул вперед, оказался рядом, потянулся, переплетая силу, так, чтобы Чезара купалась их огне, тепле, напитывалась им, уж сколько выйдет. Она даже выпала из своей прострации, заморгала чаще, заозиралась, а потом прижмурилась — так жмурятся, подставляя лицо солнечным лучам.
— Вы наверное, устали, нэх?
— Нисколько, — заверил её Кэльх. — Но если мы вам надоели, то встретимся завтра? Подобную прогулку стоит повторить.
— Да, наверное…
— Мы завтра сможем вас найти в том же саду?
Страница 28 из 98
