Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8211
С одной стороны такое жилище казалось странным: слишком уж непривычно, Совет, все это. С другой — ну а что такого, если ей большего не нужно?
Перед украшенной чеканными узорами дверью Аэно замер, приглаживая выбившиеся от быстрой ходьбы волосы, и решительно постучал. Поднял голову, поглядел: в окне на втором этаже горел свет, там что-то шевельнулось.
Его приходу даже не удивились, Кайса, выглянув, только пошире распахнула дверь.
— Ну заходи, рысь-кысь. Где Кэльха потерял?
— Айэ натиле, нэх Кайса, — по привычке пожелал ей Аэно. — Кэльх остался спать в гостином доме, а у меня к вам важный разговор, который я хотел бы провести без него.
Насмешливо фыркнув, Кайса подтолкнула его внутрь, через крохотную полутемную комнату к лестнице наверх. Скрывавшаяся там комната тоже размерами не поражала, но была какой-то по-деловому уютной: заправленная кровать, стол и полки, знакомо заваленные бумагами, всего пара стульев — видно, редко сюда гости захаживали — и обязательный камин, сейчас зажженный скорее ради огня, а не ради тепла.
— Садись, рассказывай, — Кайса и сама за стол села, развернувшись к Аэно. — Что-то придумали с нашей девочкой? Или по другой причине один пришел?
— Это касается нэх Чезары, верно. Но сейчас я хотел спросить не о ней. Вы ничего не сказали о её бывшем ухажере при Кэльхе, но мне нужно знать, кто он, какой, как себя вести привык, в том числе и то, как себя вел при Чезаре и когда с ней расстался. Что после этого говорил. Вы знаете, — Аэно смотрел ей прямо в глаза и сейчас не закрывался. Словно на Совете — бери, читай, увидишь, что не из праздного любопытства.
— Ты прав, Кэльх слишком людей любит, чтобы при нем такое говорить. Ладно, слушай. Этот кусок дерьма — владелец одной из пекарен. Девочка всегда сладкое любила, она, по-моему, все пекарни в Фарате знает. И вот понесло же её туда, нет бы к кому другому зайти! — Кайса шумно выдохнула. — Пекарня этому типу досталась по наследству, обычно он там и не появлялся. А тут с проверкой пришел, увидел… По-моему, сразу справки навел, потому что ухаживал сладко: торты, пирожные. Бедной девочке до этого никто такие знаки внимания не оказывал. А он знай, песню поет, какая она прекрасная и прелестная. Коллекцию своих любовных побед расширить решил, ур-род…
Аэно слушал внимательно, не перебивая, запоминал все до слова. И спрашивал, спрашивал, въедливо, заставляя женщину вспоминать даже то, что не хотелось помнить — и не помнилось, как ей казалось. Полночь миновала, когда он поднялся.
— Благодарю вас, нэх Кайса. Это мне очень поможет, — и янтарно горящие глаза юноши сузились, как у рыси, выследившей добычу и залегшей в засаду на высокой скале. Ничем этот молодой огненный сейчас не напоминал того милого юношу, что солнечно улыбался, выпуская из рук котенка-рысенка.
— Хорошо. А теперь сядь обратно, уже у меня к тебе разговор есть, — велела Кайса. — И тоже не при Кэльхе.
Аэно помедлил и все же сел, готовый слушать и отвечать. Вместо вопроса Кайса потянулась вперед и выудила из его волос… огненное перышко. Крохотное, но яркое, аж сияющее от вложенной в него силы.
— Будь у меня с головой похуже, прозвали бы Видящей силу или еще как-нибудь в этом духе, — Кайса мяла перышко в пальцах, серьезно глядя на Аэно. — Ты ведь понимаешь, что вы — особенный случай?
— Особенный? — Аэно чуть пожал плечами. — Не знаю, в чем бы? В том, что любим друг друга?
— Вообще-то между мужчинами такое не положено. Но у Огня и Воды есть интересное свойство: силы проникают друг в друга, сливаются так, что двое превращаются в одно целое. Земле и Воздуху этого не сотворить, одни слишком цельные, другим слишком простор нужен. Ты весь пропитан огнем Кэльха, а у него перья дыбом от твоего пламени, — цепкий взгляд Кайсы обшаривал Аэно, выискивал другие кусочки чужой силы, но руки она больше не тянула. — Нэх это видят и понимают. Принимают или нет — вопрос десятый. Не нэх… будь внимательней, рысь-кысь, особенно в местах, где люди редко нэх встречают.
— А как же младшие мужья при нужде? Меня ведь вашему брату, нэх, в супруги готовили, если б не выбор хранителя, им бы и стал.
Аэно запомнить-то предостережение запомнил, но недоумевал крепко: в Ташертисе им пока еще никто и слова не сказал на сей счет, а в Эфаре… В Эфаре люди строго блюли законы гор: «в чужой котел да под чужое одеяло носа не суй, не то лишишься». А за границами Эфара они и раньше вели себя осторожно, и впредь будут. А еще где-то рядом с сердцем довольно мурлыкал Огонь. Значит, насквозь? Он это давно знал, еще с учебы, когда Кэльха считал учителем. Насквозь, сила к силе, сердце к сердцу. Остановится одно — тут же замрет и второе.
— То законы земляных, — пожала плечами Кайса. — Никому и в голову не приходит требовать от младших мужей чего-то подобного. Хотя, честно говоря, я сначала подумала, что тебя именно из-за подобной склонности Чемсу сосватать хотели…
Перед украшенной чеканными узорами дверью Аэно замер, приглаживая выбившиеся от быстрой ходьбы волосы, и решительно постучал. Поднял голову, поглядел: в окне на втором этаже горел свет, там что-то шевельнулось.
Его приходу даже не удивились, Кайса, выглянув, только пошире распахнула дверь.
— Ну заходи, рысь-кысь. Где Кэльха потерял?
— Айэ натиле, нэх Кайса, — по привычке пожелал ей Аэно. — Кэльх остался спать в гостином доме, а у меня к вам важный разговор, который я хотел бы провести без него.
Насмешливо фыркнув, Кайса подтолкнула его внутрь, через крохотную полутемную комнату к лестнице наверх. Скрывавшаяся там комната тоже размерами не поражала, но была какой-то по-деловому уютной: заправленная кровать, стол и полки, знакомо заваленные бумагами, всего пара стульев — видно, редко сюда гости захаживали — и обязательный камин, сейчас зажженный скорее ради огня, а не ради тепла.
— Садись, рассказывай, — Кайса и сама за стол села, развернувшись к Аэно. — Что-то придумали с нашей девочкой? Или по другой причине один пришел?
— Это касается нэх Чезары, верно. Но сейчас я хотел спросить не о ней. Вы ничего не сказали о её бывшем ухажере при Кэльхе, но мне нужно знать, кто он, какой, как себя вести привык, в том числе и то, как себя вел при Чезаре и когда с ней расстался. Что после этого говорил. Вы знаете, — Аэно смотрел ей прямо в глаза и сейчас не закрывался. Словно на Совете — бери, читай, увидишь, что не из праздного любопытства.
— Ты прав, Кэльх слишком людей любит, чтобы при нем такое говорить. Ладно, слушай. Этот кусок дерьма — владелец одной из пекарен. Девочка всегда сладкое любила, она, по-моему, все пекарни в Фарате знает. И вот понесло же её туда, нет бы к кому другому зайти! — Кайса шумно выдохнула. — Пекарня этому типу досталась по наследству, обычно он там и не появлялся. А тут с проверкой пришел, увидел… По-моему, сразу справки навел, потому что ухаживал сладко: торты, пирожные. Бедной девочке до этого никто такие знаки внимания не оказывал. А он знай, песню поет, какая она прекрасная и прелестная. Коллекцию своих любовных побед расширить решил, ур-род…
Аэно слушал внимательно, не перебивая, запоминал все до слова. И спрашивал, спрашивал, въедливо, заставляя женщину вспоминать даже то, что не хотелось помнить — и не помнилось, как ей казалось. Полночь миновала, когда он поднялся.
— Благодарю вас, нэх Кайса. Это мне очень поможет, — и янтарно горящие глаза юноши сузились, как у рыси, выследившей добычу и залегшей в засаду на высокой скале. Ничем этот молодой огненный сейчас не напоминал того милого юношу, что солнечно улыбался, выпуская из рук котенка-рысенка.
— Хорошо. А теперь сядь обратно, уже у меня к тебе разговор есть, — велела Кайса. — И тоже не при Кэльхе.
Аэно помедлил и все же сел, готовый слушать и отвечать. Вместо вопроса Кайса потянулась вперед и выудила из его волос… огненное перышко. Крохотное, но яркое, аж сияющее от вложенной в него силы.
— Будь у меня с головой похуже, прозвали бы Видящей силу или еще как-нибудь в этом духе, — Кайса мяла перышко в пальцах, серьезно глядя на Аэно. — Ты ведь понимаешь, что вы — особенный случай?
— Особенный? — Аэно чуть пожал плечами. — Не знаю, в чем бы? В том, что любим друг друга?
— Вообще-то между мужчинами такое не положено. Но у Огня и Воды есть интересное свойство: силы проникают друг в друга, сливаются так, что двое превращаются в одно целое. Земле и Воздуху этого не сотворить, одни слишком цельные, другим слишком простор нужен. Ты весь пропитан огнем Кэльха, а у него перья дыбом от твоего пламени, — цепкий взгляд Кайсы обшаривал Аэно, выискивал другие кусочки чужой силы, но руки она больше не тянула. — Нэх это видят и понимают. Принимают или нет — вопрос десятый. Не нэх… будь внимательней, рысь-кысь, особенно в местах, где люди редко нэх встречают.
— А как же младшие мужья при нужде? Меня ведь вашему брату, нэх, в супруги готовили, если б не выбор хранителя, им бы и стал.
Аэно запомнить-то предостережение запомнил, но недоумевал крепко: в Ташертисе им пока еще никто и слова не сказал на сей счет, а в Эфаре… В Эфаре люди строго блюли законы гор: «в чужой котел да под чужое одеяло носа не суй, не то лишишься». А за границами Эфара они и раньше вели себя осторожно, и впредь будут. А еще где-то рядом с сердцем довольно мурлыкал Огонь. Значит, насквозь? Он это давно знал, еще с учебы, когда Кэльха считал учителем. Насквозь, сила к силе, сердце к сердцу. Остановится одно — тут же замрет и второе.
— То законы земляных, — пожала плечами Кайса. — Никому и в голову не приходит требовать от младших мужей чего-то подобного. Хотя, честно говоря, я сначала подумала, что тебя именно из-за подобной склонности Чемсу сосватать хотели…
Страница 30 из 98
