Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8214
Пусть хоть что делает, лишь бы делала!
— Спасибо, нэх, — шмыгнул носом Вороненок, утерев выступивший на лбу пот рукавом. Осторожно наступил на вылеченную ногу, перенес вес, потом даже притопнул, пробуя, все ли в порядке. Этин Урд подозвал его, сунул в руки кувшин с молоком, подтолкнул в спину:
— Иди, дай нэх Хранительнице запить. А вы, пострелята, ну-ка, айда орехи перебирать, две мерки надо начистить и натолочь.
— Этин Урд, вот, — один из мальчишек протянул булочнику на ладони горячие монетки. — Вроде, все правильно?
Мужчина преувеличенно внимательно пересчитал монеты, кивнул, ссыпая их в карман фартука:
— Молодец, правильно. Запомнил дом? Этна Кориса всегда у меня хлеб покупает, но ей ходить уже трудно, теперь будешь каждый день туда бегать, относить заказ. Согласен?
Мальчишка закивал, преисполнившись важности. Выглядело это забавно.
Чезара уже сидела у стены — мальчишки помогли ей перебраться туда, один стоял рядом, держал кувшин молока, другому Кэльх сунул булочки. И как-то сразу было видно: вот теперь все хорошо. Может и выложилась Хранительница, но ожила, вон глаза заблестели, расспрашивает о чем-то тихонько «воронят», а те, непривычные к такому вниманию, хмурятся, дуются, но отвечают. Кэльх осторожно тронул глядящего на это Аэно за локоть, накинул полу на плечи, скрывая обоих, уже незаметный в сером плаще без огненных перьев. Они здесь и не нужны были, только мешались.
— Пойдем? — озвучил его мысли Аэно, вздохнул устало: напряжение всех сил души его вымотало, пусть и не так, как огненная пляска или Чистый Огонь, но ощутимо. — Я в самом деле есть хочу. И у огня посидеть.
Кэльх наклонился, поцеловал в висок.
— Идем-идем, рысенок. Ты у меня сегодня герой.
Второй Совет, на который они пришли, отличался от первого, и очень ощутимо. Вот вроде и нэх те же, и зал тот же, и сила та же — а взревел радостно при появлении Хранителей огонь, улыбки озарили лица. Здесь и сейчас их ждали с большим нетерпением.
Аэно шел, прижимая к груди тетрадь с записями. Страницы, внезапно, были заполнены убористым аккуратным почерком Замса. Просто накануне они обнаружили заваленный библиотечный стол пустым, а Замс протянул эту тетрадь со словами: «Эта работа должна быть закончена до Совета». И весь вечер Аэно просматривал ее, дивясь про себя, как кто-то чужой умудрился так четко и логично собрать воедино все их с Кэльхом разрозненные записи и мысли, свести всю ту информацию, которую они искали эти дни. Замс не зря Чистым Огнем звался — он и тут выжег все лишнее, оставив кристально чистую суть.
Аэно обвел взглядом лица, нашел смущенно стоящую рядом с парой земляных нэх Чезару, улыбнулся ей: вот, вроде, и верил, что все получилось, а окончательно уверился только здесь и сейчас, видя ее глаза — живые, полные той непостижимой для огневика силы. И внезапно дошло: она же целитель, как Тамая, и как только сразу не понял? Видно, очень уж разнились Вода с Землей. Высший аспект целительной силы Воды — он другой, он вымывает, стирает и уносит болезнь. У Земли иначе, земляным магам проще стянуть сломанное, срастить, скрепить. И остро, словно спицей в самое сердце, пришло понимание: в том мире, не разделенном, не разорванном войной на две половины, целители разных стихий обязательно работали вместе. Воздух — очищает заразу, уносит миазмы и гнилостные испарения, освежает; Огонь — выжигает то, чему в людском теле не должно взрасти и разрастись; Вода — это телесные жидкости, она чистит кровь; ну, и Земля — кости, суставы, самая основа тела. Кто ж были те, кто разделил и разбил единое целое? И… Была ли тогда такая болезнь, «выгорание»? Или, может быть, и она — следствие разобщенности?
На плечо легла ладонь Кэльха, горячая, придающая уверенности, и Аэно шагнул вперед, набирая воздуха для речи. Для той речи, которая даст возможность сделать еще один маленький шажок вперед, к новому единству Стихий.
Привалившись к такой надежной твердости, Аэно поднял голову, чутко вслушиваясь в окружающее. Не запоет ли тонко воздух, не потянет ли едва заметным ветерком, говоря, что их обнаружили?
— Где Лехан?
— Там, сейчас будет, — мотнул головой Кэльх.
Земляной шел в тройке последним, прикрывал огневиков. Аэно успел улыбнуться, даже немного расслабиться, уловить зеленоватую искру в камне, к которому снова прижался щекой…
Хризолиты на ладони Фьяллы кажутся кусочками зеленоватого озерного льда, с беловатыми трещинками-прожилками, с вкраплениями породы, словно замерзшей во льду травы.
— В Ташертисе родители своими руками плетут детям обереги…
— Спасибо, нэх, — шмыгнул носом Вороненок, утерев выступивший на лбу пот рукавом. Осторожно наступил на вылеченную ногу, перенес вес, потом даже притопнул, пробуя, все ли в порядке. Этин Урд подозвал его, сунул в руки кувшин с молоком, подтолкнул в спину:
— Иди, дай нэх Хранительнице запить. А вы, пострелята, ну-ка, айда орехи перебирать, две мерки надо начистить и натолочь.
— Этин Урд, вот, — один из мальчишек протянул булочнику на ладони горячие монетки. — Вроде, все правильно?
Мужчина преувеличенно внимательно пересчитал монеты, кивнул, ссыпая их в карман фартука:
— Молодец, правильно. Запомнил дом? Этна Кориса всегда у меня хлеб покупает, но ей ходить уже трудно, теперь будешь каждый день туда бегать, относить заказ. Согласен?
Мальчишка закивал, преисполнившись важности. Выглядело это забавно.
Чезара уже сидела у стены — мальчишки помогли ей перебраться туда, один стоял рядом, держал кувшин молока, другому Кэльх сунул булочки. И как-то сразу было видно: вот теперь все хорошо. Может и выложилась Хранительница, но ожила, вон глаза заблестели, расспрашивает о чем-то тихонько «воронят», а те, непривычные к такому вниманию, хмурятся, дуются, но отвечают. Кэльх осторожно тронул глядящего на это Аэно за локоть, накинул полу на плечи, скрывая обоих, уже незаметный в сером плаще без огненных перьев. Они здесь и не нужны были, только мешались.
— Пойдем? — озвучил его мысли Аэно, вздохнул устало: напряжение всех сил души его вымотало, пусть и не так, как огненная пляска или Чистый Огонь, но ощутимо. — Я в самом деле есть хочу. И у огня посидеть.
Кэльх наклонился, поцеловал в висок.
— Идем-идем, рысенок. Ты у меня сегодня герой.
Второй Совет, на который они пришли, отличался от первого, и очень ощутимо. Вот вроде и нэх те же, и зал тот же, и сила та же — а взревел радостно при появлении Хранителей огонь, улыбки озарили лица. Здесь и сейчас их ждали с большим нетерпением.
Аэно шел, прижимая к груди тетрадь с записями. Страницы, внезапно, были заполнены убористым аккуратным почерком Замса. Просто накануне они обнаружили заваленный библиотечный стол пустым, а Замс протянул эту тетрадь со словами: «Эта работа должна быть закончена до Совета». И весь вечер Аэно просматривал ее, дивясь про себя, как кто-то чужой умудрился так четко и логично собрать воедино все их с Кэльхом разрозненные записи и мысли, свести всю ту информацию, которую они искали эти дни. Замс не зря Чистым Огнем звался — он и тут выжег все лишнее, оставив кристально чистую суть.
Аэно обвел взглядом лица, нашел смущенно стоящую рядом с парой земляных нэх Чезару, улыбнулся ей: вот, вроде, и верил, что все получилось, а окончательно уверился только здесь и сейчас, видя ее глаза — живые, полные той непостижимой для огневика силы. И внезапно дошло: она же целитель, как Тамая, и как только сразу не понял? Видно, очень уж разнились Вода с Землей. Высший аспект целительной силы Воды — он другой, он вымывает, стирает и уносит болезнь. У Земли иначе, земляным магам проще стянуть сломанное, срастить, скрепить. И остро, словно спицей в самое сердце, пришло понимание: в том мире, не разделенном, не разорванном войной на две половины, целители разных стихий обязательно работали вместе. Воздух — очищает заразу, уносит миазмы и гнилостные испарения, освежает; Огонь — выжигает то, чему в людском теле не должно взрасти и разрастись; Вода — это телесные жидкости, она чистит кровь; ну, и Земля — кости, суставы, самая основа тела. Кто ж были те, кто разделил и разбил единое целое? И… Была ли тогда такая болезнь, «выгорание»? Или, может быть, и она — следствие разобщенности?
На плечо легла ладонь Кэльха, горячая, придающая уверенности, и Аэно шагнул вперед, набирая воздуха для речи. Для той речи, которая даст возможность сделать еще один маленький шажок вперед, к новому единству Стихий.
Глава 6
Проскочив в едва заметную узкую щель между двух огромных каменных глыб, Аэно откатился в сторону, переводя дыхание. С другой стороны через мгновение припал к камню Кэльх, такой же встрепанный, тяжело дышащий. Крылья плаща разметались вокруг, грязные и отяжелевшие, в корке влажной глины.Привалившись к такой надежной твердости, Аэно поднял голову, чутко вслушиваясь в окружающее. Не запоет ли тонко воздух, не потянет ли едва заметным ветерком, говоря, что их обнаружили?
— Где Лехан?
— Там, сейчас будет, — мотнул головой Кэльх.
Земляной шел в тройке последним, прикрывал огневиков. Аэно успел улыбнуться, даже немного расслабиться, уловить зеленоватую искру в камне, к которому снова прижался щекой…
Хризолиты на ладони Фьяллы кажутся кусочками зеленоватого озерного льда, с беловатыми трещинками-прожилками, с вкраплениями породы, словно замерзшей во льду травы.
— В Ташертисе родители своими руками плетут детям обереги…
Страница 33 из 98
