Делай, что должно. Хранители

— Что такое, любимый? Глаза? — потянул к себе, не понимая, как Кэльх вообще еще способен сидеть. Тут по постели буквально размазывает усталостью, руки-ноги как свинцовые.

— Жжет… Понимаю, что к утру пройдет, просто Тамая тоже устает и работает не в полную силу. — Кэльх растекся по нему, как лег, так и не шевельнулся больше, только голос звучал, затихая: — Все хорошо, рысенок, не беспокойся ты обо мне так…

Ведь действительно, заботился, все время, больше чем за собой следил. Это грело, но и было непривычно: Кэльх привык сам присматривать за учениками, ловить, как его поймали сегодня, учить, а потом отпускать. Аэно он отпустил. Уже пару лет как отпустил, сложив с себя обязанности учителя. И теперь только с легким изумлением следил, как почти незаметно меняются их отношения.

Отпущенный на волю рысь трогательно опекал своего «пернатого». Был готов в любой момент подставить плечо, согреть, а если на Кэльха вдруг нападал стих «назло маме отморожу уши» — то и заставить. Ласково, но непреклонно, напоминая этим деловитую хищницу, что перетаскивает упирающихся котят в безопасное место. Внутренняя суть все же выбрала идеальное воплощение. Знай Кэльх характер горных рысей чуть получше, он бы все понял еще тогда, когда увидел на ладони Аэно кроху-котенка. А так приходилось открывать в нем новое в процессе — но это-то и нравилось!

Аэно запустил пальцы в волосы на затылке, где, по его словам, прятался хохолок, как у Чи`ата, и хватило буквально пары легких движений, чтобы Кэльха накрыло сном.

Глава 7

На следующий день пришлось подняться рано, с первыми лучами солнца на вершинах Янтора, как и в предыдущие два месяца, когда приехали в Эфар вместе с воинами и молодыми нэх, которых следовало обучить. Отчаянно не хватало сна, а в первые недели болело все, каждая косточка и жилка дрожала и жаловалась в теле, непривычном к таким нагрузкам. Сейчас было уже полегче, но все равно, после боевых тренировок ныли мышцы, саднили царапины. Аэно, потерев со сна лицо, сдавленно зашипел: щеку прошило острой болью, подсохшая за ночь корка, потревоженная резким движением, отошла, и по щеке покатилась горячая капля.

— Осторожнее, рысенок, — Кэльх, успевший сегодня умыться первым, аккуратно промокнул ее мокрым уголком полотенца.

— Заживет, пустяки. Как думаешь, что там за донесения, что даже нэх Кайса сочла страшными?

— Узнаем, и очень скоро.

Хотя лучше бы попозже, но подобные плохие новости ни один не любил откладывать на потом.

Проглотили свой завтрак как можно скорее. Остальные, отобранные для вылазки, тоже уткнулись в тарелки, сонные и встрепанные. Завтракали на кухне, в эти два месяца церемонные приемы пищи отошли в прошлое. Молодежи было позволено питаться в огромном кухонном зале за отдельным столом, старшие собирались в столовой, за едой зачастую обсуждая новости и тренировки. Женщины Эфар-танна и дети на эти собрания не являлись — у них теперь была своя столовая, в самой защищенной части замка, собственно, там теперь жили все, кого требовалось оберегать любой ценой.

Для общих собраний был приспособлен бальный зал. Посередине него на грубо сколоченных козлах расстилалась карта Аматана, созданная из тонкой, но прочной каменной плиты. На ней даже рельеф был, все горы стояли, как игрушечные, лужицами воды поблескивали озера и застывшие, замершие каналы-ниточки рек. Стоило прикоснуться, огоньками вспыхивали поселения, тонкими струйками воздуха расчерчивались границы. Карта была совместным творением всех магов Стихий: Аирэна, Кайсы, Гора — старшего над земляными, и Тамаи — как самой сильной водной на данный момент в замке.

Именно у карты собирались, обсуждали донесения из майоратов, соседствующих с Льямой, новости Совета и Круга. Младших туда приглашали достаточно редко, только Хранителей. Айто, к примеру, вообще там не появлялся, нехо Аирэн без зазрения совести полностью переложил на его плечи все рутинные дела по Эфару, и наследнику рода оставалось только стиснуть зубы и принять эту ношу.

— Нехэи, поторопитесь, вас уже ждут, — на кухню заглянул этин Намайо, пришлось дожевывать на бегу, поднимаясь в зал.

Нехо Аирэн выглядел так, словно не спал вообще. И уже не первую ночь. Оглядел покрасневшими глазами вошедших, кивнул, отошел к карте, коснувшись и оживляя ее.

— Итак, новости весьма… недобрые. Как сообщают наши наблюдатели, в Льяме творится нечто странное: оттуда валит зверье, выглядящее больным или обезумевшим. В реках, что протекают по территории Льямы и Кунира, рыбаки ловят странную рыбу, которую не рискуют есть. Все говорит об использовании самого чудовищного аспекта сил: искаженных Стихий.

В повисшей тишине прозвучал чей-то судорожный вздох. Кэльх до боли сжал руку Аэно. Как поймал, когда успел — сам не понял. Просто это было как удар под дых: для Хранителей не было ничего страшнее, чем искажение того, что они поклялись беречь.