Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8219
Чистый огонь, Живая земля, Живая вода, Дыхание жизни.
Четыре высших степени единения со стихией. Огонь, дарующий кристально-чистое знание, понимание происходящего, выжигающий любую ложь; Земля, оживающая, способная укрыть нерушимым доспехом тело нэх, защитить — или атаковать; Вода, исцеляющая даже смертельно раненых, дарующая жизнь или быструю, легкую смерть; Ветер, становящийся крыльями и руками, послушными воле нэх. Все это было… Светлое, истинно светлое, идущее от мира, от самой его сути. Недаром Хранители очень часто сразу умудрялись пользоваться этими проявлениями Стихий, обычно доступными лишь сильным магам. Просто мир помогал понять истину.
Но у каждой монеты две стороны. Была обратная и у этого дара.
Темный огонь, Мертвая земля, Дурная вода, Черный ветер.
Все это тоже встречалось в природе. Вода и огонь — в людях, недаром говорили, что злое сердце горит темным огнем, а дыхание безумца оседает дурной водой. Неродящую, выстывшую землю звали мертвой, а ветер, налетавший и убивавший все на своем пути, именовали черным. Стихии не могли нести только хорошее, все же они были слишком переменчивы для этого. Вот только люди всегда искали силы. И находили. Порой не там, где нужно.
— Опять? — Кэльх не узнал свой голос, так он дрожал и потрескивал. — Кайса, они опять подняли головы?
Было, уже было: отдельные нэх, мечтая о силе, но не желая понимать, что для её получения нужно много и долго работать над собой, иногда искали легкие пути. И, как правило, скатывались в безумное упоение легкодоступной стихией. Темный огонь ведь найти несложно, а сил в нем… А если долго держать его в руках, говорят, он перестает обжигать. Вот только сам нэх от этого перестает быть собой, превращаясь в чудовище.
С подобным боролись, безжалостно и непримиримо. Чудовищам — смерть. Очищение, ибо другого им уже не видать. Уходили отряды воинов, всегда хотя бы с одним Хранителем. Уходили, чтобы навсегда прервать мучения очередного юного глупца. Но это были случайности. Разовое, не упорядоченное. И еще никогда искаженные Стихии не проливались на землю…
— Именно. Это не одиночка-безумец, погнавшийся за легкой силой, — Кайса отпустила рукоять небольшой булавы, висевшей у нее на поясе. — Это, судя по рассказу Теиля, а не доверять ему у нас нет причин, настоящая банда. И она окопалась практически в сердце Аматана. Я знаю, что нам следовало послать туда большой отряд опытных воинов и старших Хранителей. Но пойдете вы. Учтите, никаких геройств — ваша задача проверить донесения, возможно, узнать, сколько искаженных в банде. И вернуться. Я немедленно посылаю запрос в Совет.
— Как и я — в Круг, — кивнул Аирэн. — Они не смогут отмахнуться от того, что зараза пустила корни в Аматане, и, кажется, большая часть банды — водники. Пока, по крайней мере, мы видели проявления только Дурной воды.
— Да даже если там воздушники — ветра сложнее отравить настолько, — покачал головой Кэльх, постепенно беря себя в руки. — Я прослежу за всем, я помню… это.
Да, помнил. Да, встречался. Даже не сам был в отряде — так сложилось, что рядом оказался, когда брали такого земляного. Подташнивало потом долго, три круга отплясал, день за днем, прежде чем из дома, где жил этот нэх, ушла вся дрянь.
— Собирайтесь. Через час вы должны уже выехать из Эфар-танна, — кивнул Аирэн. — Этна Лаана приготовит вам провизию, слуги оседлают лошадей. Думаю, уместно будет оставить их на границе Льямы и Кунира. Это самый короткий путь, через Велью, Тиад и Кунир. Четыре дня на дорогу туда. И помните: никакого дурного геройства. Руд, Кэльх, проследите, как старшие. Аэно, Лехан, вы присмотрите за младшими.
— Сделаем, нехо.
— Хорошо, отец.
Прозвучало на удивление слаженно, разве что Аэно немножко выбивался из общего хора.
На сборы оставалось меньше часа. Все они уже умели собирать походные мешки — только самое необходимое: фляжка с водой, фляжка с бальзамом, плотно укупоренная плошка с медом. Сверток с лекарствами и несколькими скатками полотна для перевязок. Там же — невероятно-жгучий горлодер на семидесяти травах, чтобы обеззаразить раны. Запасные штаны, рубаха, плотно скрученный плащ, такая же тугая скатка с походным одеялом из тончайшей шерсти, греющим не хуже толстого мехового полога. Собственно, на этом и все, остальное место займут продукты: сухари, вяленое мясо, вяленые овощи, крупы, соль. Еще особым образом сваренные, растертые в пюре и высушенные фрукты, ягоды и некоторые коренья. Все вместе по эффективности напоминало бальзам, но являлось изобретением южан-темных. Там, где каждый глоток воды на вес золота, такая штука куда экономнее бальзама.
Лошадей им подобрали не горных, равнинных. Были у нехо Аирэна и такие в конюшнях, да и темные своих привели. Спокойных, самой землей взращенных, не боящихся ни огня, ни грома. А главное — выносливых, способных пройти предстоящий путь и за два-три дня, буде такая необходимость.
Четыре высших степени единения со стихией. Огонь, дарующий кристально-чистое знание, понимание происходящего, выжигающий любую ложь; Земля, оживающая, способная укрыть нерушимым доспехом тело нэх, защитить — или атаковать; Вода, исцеляющая даже смертельно раненых, дарующая жизнь или быструю, легкую смерть; Ветер, становящийся крыльями и руками, послушными воле нэх. Все это было… Светлое, истинно светлое, идущее от мира, от самой его сути. Недаром Хранители очень часто сразу умудрялись пользоваться этими проявлениями Стихий, обычно доступными лишь сильным магам. Просто мир помогал понять истину.
Но у каждой монеты две стороны. Была обратная и у этого дара.
Темный огонь, Мертвая земля, Дурная вода, Черный ветер.
Все это тоже встречалось в природе. Вода и огонь — в людях, недаром говорили, что злое сердце горит темным огнем, а дыхание безумца оседает дурной водой. Неродящую, выстывшую землю звали мертвой, а ветер, налетавший и убивавший все на своем пути, именовали черным. Стихии не могли нести только хорошее, все же они были слишком переменчивы для этого. Вот только люди всегда искали силы. И находили. Порой не там, где нужно.
— Опять? — Кэльх не узнал свой голос, так он дрожал и потрескивал. — Кайса, они опять подняли головы?
Было, уже было: отдельные нэх, мечтая о силе, но не желая понимать, что для её получения нужно много и долго работать над собой, иногда искали легкие пути. И, как правило, скатывались в безумное упоение легкодоступной стихией. Темный огонь ведь найти несложно, а сил в нем… А если долго держать его в руках, говорят, он перестает обжигать. Вот только сам нэх от этого перестает быть собой, превращаясь в чудовище.
С подобным боролись, безжалостно и непримиримо. Чудовищам — смерть. Очищение, ибо другого им уже не видать. Уходили отряды воинов, всегда хотя бы с одним Хранителем. Уходили, чтобы навсегда прервать мучения очередного юного глупца. Но это были случайности. Разовое, не упорядоченное. И еще никогда искаженные Стихии не проливались на землю…
— Именно. Это не одиночка-безумец, погнавшийся за легкой силой, — Кайса отпустила рукоять небольшой булавы, висевшей у нее на поясе. — Это, судя по рассказу Теиля, а не доверять ему у нас нет причин, настоящая банда. И она окопалась практически в сердце Аматана. Я знаю, что нам следовало послать туда большой отряд опытных воинов и старших Хранителей. Но пойдете вы. Учтите, никаких геройств — ваша задача проверить донесения, возможно, узнать, сколько искаженных в банде. И вернуться. Я немедленно посылаю запрос в Совет.
— Как и я — в Круг, — кивнул Аирэн. — Они не смогут отмахнуться от того, что зараза пустила корни в Аматане, и, кажется, большая часть банды — водники. Пока, по крайней мере, мы видели проявления только Дурной воды.
— Да даже если там воздушники — ветра сложнее отравить настолько, — покачал головой Кэльх, постепенно беря себя в руки. — Я прослежу за всем, я помню… это.
Да, помнил. Да, встречался. Даже не сам был в отряде — так сложилось, что рядом оказался, когда брали такого земляного. Подташнивало потом долго, три круга отплясал, день за днем, прежде чем из дома, где жил этот нэх, ушла вся дрянь.
— Собирайтесь. Через час вы должны уже выехать из Эфар-танна, — кивнул Аирэн. — Этна Лаана приготовит вам провизию, слуги оседлают лошадей. Думаю, уместно будет оставить их на границе Льямы и Кунира. Это самый короткий путь, через Велью, Тиад и Кунир. Четыре дня на дорогу туда. И помните: никакого дурного геройства. Руд, Кэльх, проследите, как старшие. Аэно, Лехан, вы присмотрите за младшими.
— Сделаем, нехо.
— Хорошо, отец.
Прозвучало на удивление слаженно, разве что Аэно немножко выбивался из общего хора.
На сборы оставалось меньше часа. Все они уже умели собирать походные мешки — только самое необходимое: фляжка с водой, фляжка с бальзамом, плотно укупоренная плошка с медом. Сверток с лекарствами и несколькими скатками полотна для перевязок. Там же — невероятно-жгучий горлодер на семидесяти травах, чтобы обеззаразить раны. Запасные штаны, рубаха, плотно скрученный плащ, такая же тугая скатка с походным одеялом из тончайшей шерсти, греющим не хуже толстого мехового полога. Собственно, на этом и все, остальное место займут продукты: сухари, вяленое мясо, вяленые овощи, крупы, соль. Еще особым образом сваренные, растертые в пюре и высушенные фрукты, ягоды и некоторые коренья. Все вместе по эффективности напоминало бальзам, но являлось изобретением южан-темных. Там, где каждый глоток воды на вес золота, такая штука куда экономнее бальзама.
Лошадей им подобрали не горных, равнинных. Были у нехо Аирэна и такие в конюшнях, да и темные своих привели. Спокойных, самой землей взращенных, не боящихся ни огня, ни грома. А главное — выносливых, способных пройти предстоящий путь и за два-три дня, буде такая необходимость.
Страница 38 из 98
