Фандом: Ориджиналы. Все это началось очень давно, до великой Войны Стихий, до раскола Темных и Светлых земель. Все началось с амбиций, алчности и жажды власти одного лишь человека. Все закончится кошмарным столкновением сил… или нет? На страже будущего, на страже мира встают Хранители, те, кого призвали сами Стихии, чтобы сделать то, что должно. Сделать или выгореть. Аэно по прозвищу «Аэнья» никогда не говорит вторую часть этой своеобразной клятвы Хранителей. Он говорит«Значит, мы сделаем».
Добавить в моё избранное
358 мин, 31 сек 8103
Думаю, ваша комната уже готова, вода согрета, а ужин, как всегда, будет через час. Ступайте-ка греться.
— Благодарю, нехо, — Кэльх поднялся первым, поклонился, будто в старые времена, хотя с губ не сходила улыбка. И потому что Аирэн наконец напоминал самого себя, и потому что Аэно успокоился, тоже разулыбавшись, предвкушая и горячую воду, и встречу с семьей, изрядно разросшейся за эти годы. Ведь мало младшего брата: старший супругу себе нашел и даже сына завести успел. Серьезный такой стал. Аэно фыркал и называл брата «тэхо» — мураш.
Но если поглядеть со стороны, как получалось у Кэльха, нельзя было не заметить очевидного сходства меж братьями, при всех их различиях. Просто больно уж накладывала свой отпечаток Стихия, да и то, чем они занимались. Один готовился сменить отца, взять ответственность за майорат. Другой… Другой уже взял на себя ответственность за куда большее, и пусть это не требовало от него часами сидеть за счетными книгами — но порой в глазах Аэно мелькало нечто такое, что старшим казался он, не Айто.
Комната, которую неизменно готовили для них слуги, была та самая, где Аэно жил раньше. Там, по сути, ничего и не менялось: та же широкая и очень удобная кровать, тот же стол, кресло, камин, стеллаж с книгами, сундук для одежды и шкаф в простенке. Все знакомо до мелочей, все дышит привычным покоем и домашним уютом. В умывальной комнате уже исходили паром ведра с горячей водой. Этин Намайо, встретившийся им по пути, пообещал, что слуги принесут еще два на ополаскивание. Кэльх покивал в ответ: это было бы нелишним. Что он косу совсем отпустил, пользуясь тем, что почти все время безвылазно жил дома, что Аэно уговорил хотя бы до середины спины волосы дорастить. Шло ему неимоверно, но мыть-расчесывать кудри было сущим мучением, без помощи он бы ни за что не справился. И без того уже недавно порывался отрезать, как было — по плечи. Но сдался под умоляющим взглядом Кэльха: тому было жаль такую красоту. Но если придется куда-то ехать, оба без раздумий отрежут волосы покороче — за делами не до красоты. Пока же Кэльх ловил себя на том, что привык засыпать, утыкаясь носом в пахнущие солнечным жаром кудри, а по утрам тратить добрый час на приведение растрепавшихся за ночь причесок в относительный порядок. Сейчас же предстояло все это богатство хорошенько промыть.
В огромную дубовую бадью можно было спокойно усесться и вдвоем, вот только Кэльх не рискнул. Побоялся, что омовение затянется. Темперамент Аэно с взрослением не больно-то и поутих, а ужин действительно через час, никто их ждать не будет. Нет, потом как-нибудь. Хотя в удовольствии помочь Аэно с волосами, а потом самому прижмуриться, чувствуя, как его пальцы перебирают пряди, Кэльх себе не отказал. И уже у самых дверей, когда выходили, одетые, поймал, поцеловал едва ощутимо, окутывая теплом и напоминая, что все хорошо.
Потому что они — дома.
Каждый свой приезд Кэльх невольно сравнивал первую трапезу с той самой первой в замке, отмечая, насколько изменяется ощущение. С каждым разом он чувствовал все больше этого тепла, общности. Иногда даже думалось, что две семьи, два рода на удивление похожи, несмотря на разные Стихии, разное воспитание и традиции. Может потому Аэно так быстро привык к Солнечным? Или, может быть, отличий и не было, просто Эфар выстудило? Сначала уходом темных, потом — болезнью нейхи, потом — случившимся с Аэно… Но это же стало и переломом. И теперь Аирэн, привычно доевший одним из первых, только улыбался, сцепив пальцы, откинувшись на спинку кресла и глядя на домашних.
— Аленто, ешь, — в который раз сказал Аэно, пытаясь изобразить строгость. Не особенно-то у него и получалось, но брат с тяжким вздохом взялся за вилку, стараясь держать ее так, как учили няня и матушка. Малышу четырех с небольшим лет было пока тяжеловато следовать всем этим тонкостям этикета, особенно малышу с огненным темпераментом. Но Аэно крепко надеялся, что память и желание учиться у братика такие же, как были в этом возрасте у него самого.
— Благодарю, нехо, — Кэльх поднялся первым, поклонился, будто в старые времена, хотя с губ не сходила улыбка. И потому что Аирэн наконец напоминал самого себя, и потому что Аэно успокоился, тоже разулыбавшись, предвкушая и горячую воду, и встречу с семьей, изрядно разросшейся за эти годы. Ведь мало младшего брата: старший супругу себе нашел и даже сына завести успел. Серьезный такой стал. Аэно фыркал и называл брата «тэхо» — мураш.
Но если поглядеть со стороны, как получалось у Кэльха, нельзя было не заметить очевидного сходства меж братьями, при всех их различиях. Просто больно уж накладывала свой отпечаток Стихия, да и то, чем они занимались. Один готовился сменить отца, взять ответственность за майорат. Другой… Другой уже взял на себя ответственность за куда большее, и пусть это не требовало от него часами сидеть за счетными книгами — но порой в глазах Аэно мелькало нечто такое, что старшим казался он, не Айто.
Комната, которую неизменно готовили для них слуги, была та самая, где Аэно жил раньше. Там, по сути, ничего и не менялось: та же широкая и очень удобная кровать, тот же стол, кресло, камин, стеллаж с книгами, сундук для одежды и шкаф в простенке. Все знакомо до мелочей, все дышит привычным покоем и домашним уютом. В умывальной комнате уже исходили паром ведра с горячей водой. Этин Намайо, встретившийся им по пути, пообещал, что слуги принесут еще два на ополаскивание. Кэльх покивал в ответ: это было бы нелишним. Что он косу совсем отпустил, пользуясь тем, что почти все время безвылазно жил дома, что Аэно уговорил хотя бы до середины спины волосы дорастить. Шло ему неимоверно, но мыть-расчесывать кудри было сущим мучением, без помощи он бы ни за что не справился. И без того уже недавно порывался отрезать, как было — по плечи. Но сдался под умоляющим взглядом Кэльха: тому было жаль такую красоту. Но если придется куда-то ехать, оба без раздумий отрежут волосы покороче — за делами не до красоты. Пока же Кэльх ловил себя на том, что привык засыпать, утыкаясь носом в пахнущие солнечным жаром кудри, а по утрам тратить добрый час на приведение растрепавшихся за ночь причесок в относительный порядок. Сейчас же предстояло все это богатство хорошенько промыть.
В огромную дубовую бадью можно было спокойно усесться и вдвоем, вот только Кэльх не рискнул. Побоялся, что омовение затянется. Темперамент Аэно с взрослением не больно-то и поутих, а ужин действительно через час, никто их ждать не будет. Нет, потом как-нибудь. Хотя в удовольствии помочь Аэно с волосами, а потом самому прижмуриться, чувствуя, как его пальцы перебирают пряди, Кэльх себе не отказал. И уже у самых дверей, когда выходили, одетые, поймал, поцеловал едва ощутимо, окутывая теплом и напоминая, что все хорошо.
Потому что они — дома.
Глава 2
Ужин прошел так, как ему и полагалось проходить в Эфар-танне: за длинным столом хватило места и семье, и гостям, и всем тем, кто должен был сидеть рядом с ними. Впрочем, как и всегда, за столом здесь предпочитали есть, а не говорить. Разве что строгая иерархия, давно привычная домочадцам, сегодня была нарушена: Аленто очень хотелось сесть рядом с братом и его парой. Нехо Аирэн, очевидно, подозревал, что так оно и будет, так что высокий стул с подушечкой для младшего нехина поставили между стульями Аэно и Кэльха. Иначе бы Аленто извертелся, не дав никому спокойно поесть. А так только вцеплялся то в один рукав, то во второй, прислушиваясь к родному теплу и замирая, забыв о содержимом тарелки. Приходилось Аэно и Кэльху по очереди разжимать цепкие пальчики, успокаивать, гладить по голове и обещать, что после ужина они пойдут в Учебную башню, показывать «птичку» и«кисю».Каждый свой приезд Кэльх невольно сравнивал первую трапезу с той самой первой в замке, отмечая, насколько изменяется ощущение. С каждым разом он чувствовал все больше этого тепла, общности. Иногда даже думалось, что две семьи, два рода на удивление похожи, несмотря на разные Стихии, разное воспитание и традиции. Может потому Аэно так быстро привык к Солнечным? Или, может быть, отличий и не было, просто Эфар выстудило? Сначала уходом темных, потом — болезнью нейхи, потом — случившимся с Аэно… Но это же стало и переломом. И теперь Аирэн, привычно доевший одним из первых, только улыбался, сцепив пальцы, откинувшись на спинку кресла и глядя на домашних.
— Аленто, ешь, — в который раз сказал Аэно, пытаясь изобразить строгость. Не особенно-то у него и получалось, но брат с тяжким вздохом взялся за вилку, стараясь держать ее так, как учили няня и матушка. Малышу четырех с небольшим лет было пока тяжеловато следовать всем этим тонкостям этикета, особенно малышу с огненным темпераментом. Но Аэно крепко надеялся, что память и желание учиться у братика такие же, как были в этом возрасте у него самого.
Страница 5 из 98
